Но ответ был не нужен. После создания очередных Уз я чувствовал себя отвратительно: воспринимать окружающее получалось через раз, голова гудела, как улей с дикими пчелами. Самой страстной мечтой было отыскать тихий уголок и заснуть. Еще в голове крутились слова Сиргена: «Если понадобится помощь в море, разыщи Фьялбъерна-драуга и скажи, что тебя прислал Бессмертник». Где-то я уже слышал это имя. Но где? Память помогать в этом вопросе явно не желала. Ладно, будет еще время.

Я покинул комнатку, быстро спустившись по скрипящим ступенькам. На улице было прохладно и немного сыро. Йорд уже оседлал лошадей и ждал меня.

– Господин Оларс…

– Задерживаться не стоит, нужно как можно быстрее покинуть Раудбремм. – Тон вышел раздраженным и недовольным. – Поедем к реке, а там вверх.

Сейчас я не отличался особой любезностью. Йорд вздохнул, зная, что спорить после создания Уз глупо. Я подошел к Аяну и мягко погладил его по шее. Конь фыркнул и дернул ушами. Утреннее приветствие, нечто вроде обычая. Без этого Аян начинал капризничать и вел себя еще хуже, чем я.

– Господин Оларс, – в голосе Йорда появилась настойчивость.

– Что? – Я оседлал коня и недовольно глянул на слугу. – Мы рассчитались и все забрали. Что еще? И садись уже, хватит стоять.

Йорд проигнорировал мой тон.

– Не так много, как может показаться. – В голосе Йорда проскользнуло ехидство, все же его покладистость испарялась очень быстро. – Он, – слуга ткнул пальцем куда-то в сторону, – хочет ехать с нами.

– Он? – Сдержав желание треснуть его чем-то тяжелым, я повернул голову и замер.

К нам на пегой лошадке приближался спасенный от рабства фоссегрим. Сейчас он выглядел намного лучше, чем раньше, но все равно был бледен.

– Какого ут… – начал было я.

– Лошадь подарила Гутрун, – тут же ответил Йорд, будто это было важнее всего. – А Арве… Он сказал мне… ну, при помощи флейты, что вам понадобится его помощь, когда вы доберетесь до Хозяина Штормов.

– Мне?!

Арве тем временем подъехал ко мне и протянул руку. На раскрытой изящной ладони лежал медальон из черного серебра. Голова волка, обрамленная ветками бессмертника.

Я замер. Откуда? Но потом сообразил, чего хочет фоссегрим, и забрал медальон себе. На губах Арве появилась слабая улыбка, он кивнул.

– Ладно, потом поговорим, – буркнул я и махнул рукой, – едем. Время не ждет.

Возражений не последовало. Йорд знает, когда лучше слушаться, а Арве просто… не слышит.

Деревня уже начала просыпаться, Раудбремм оживал. Скоро все пойдет сначала: загомонят торговцы, раздастся звон молотов из кузни, стук топоров лесорубов, визг и крики ребятни, смех и разговоры женщин.

Резкий порыв холодного ветра пробрал до костей. На мгновение показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали мое плечо. Где-то за спиной раздался горестный волчий вой. Сердце сжалось от глухой тоски.

Спи спокойно, Сирген Бессмертник, теперь твоя ноша на моих плечах.

Часть II
Холодные камни

Глава 1
По реке Скьяльвинд

Древняя дорога на север тянулась вдоль реки Скьяльвинд. Темно-серые камни поросли зеленым и рыжеватым мхом. По правую сторону еще была окраина Раудбреммского леса, но по левую текли холодные воды Скьяльвинд.

Считалось, что дорогу построили семь веков назад. Здесь всегда стояли небольшие деревушки, которые по сравнению с тем же Раудбреммом можно назвать и вовсе крохотными. Кстати, хорошая загадка, почему здесь за столько лет так и не появились города. Этот вопрос показался мне вполне уместным: природа хоть и суровая, но все равно не такая, как у нас в Ванханене.

Я посмотрел на реку. Скьяльвинд. Казалось, в самом названии можно услышать звон льдинок, будто предупреждающий, что скоро начнутся снега и холода, придут короткие дни.

По преданиям, из ее вод выходили злобные великаны и требовали от путников плату за проезд. Тех, кому нечего было дать, разрывали на части и утягивали под воду. Так длилось достаточно долго, пока местные жители не обратились к могущественному дроттену, а тот не нашел способ уничтожить великанов, обратив их в огромные камни. Все бы ничего, но в легенде сохранилось имя дроттена. Имя, которое…

– Господин Оларс, неплохо бы остановиться и купить что-нибудь покушать, запасы подошли к концу, – сказал Йорд, покосившись на меня.

– Просто кто-то их очень быстро ест.

Он насупился, явно посчитав замечание неуместным. Арве не обращал на нас внимания и глядел по сторонам. И хоть я прекрасно знал, что фоссегрим не может слышать, почему-то не покидало ощущение – он к чему-то прислушивается. Каким-то образом он всегда понимал, что происходит вокруг.

– Ем как умею, – подал голос Йорд. – К тому же вы сами не прочь отведать вкусненького. Хоть и немного мертвы.

Паршивец. Дерзит, как дышит. Я усмехнулся, почему-то сердиться на него не получалось, вероятно, виной тому троллиное обаяние. Хотя Йорд заметил верно: часть качеств, присущих живому человеку, у меня пропала, а вот потребность в еде – нет. Некоторое время я сам ломал голову, почему так, но в итоге ни до чего дельного не додумался.

Арве остановил свою лошадку и начал напряженно вглядываться в прозрачные воды реки. Нахмурившись, я подъехал к нему. Тревоги фоссегрима мог не заметить только слепой. Однако понять, что не так, мне было сложно. В этих местах течение Скьяльвинд тихое и спокойное, можно даже сквозь толщу воды разглядеть каменистое дно. Вот выше, где уже начинаются предгорья, такого покоя нет.

Но фоссегрим – водный дух. Водопад, река, ручей – какая разница? Он чувствует их все, и намного лучше меня.

В очередной раз прокляв Хозяина Штормов, из-за которого Арве стал глухим, я протянул руку и коснулся плеча фоссегрима. Он вздрогнул и обернулся ко мне. В бледно-голубых глазах застыли непонимание и боль. Что случилось? Почему? Он знает эти места? Или, может быть, что-то иное? Просить объяснить при помощи флейты не хотелось – привлекать чужое внимание ни к чему. Пускай места и кажутся тихими, рисковать не стоит.

Арве тряхнул волосами и неожиданно указал на стоявшие впереди темные камни: два находились на берегу, два – поднимались из воды. Фоссегрим глянул на реку, а потом снова на камни.

Повернув голову ко мне, указал на уходящее вправо ответвление дороги.

Я вздохнул. Придется делать крюк, но пренебрегать предупреждением фоссегрима глупо. Какая-то угроза связывает камни и реку, и, глядя на выражение лица Арве, мне не очень хотелось узнавать, какая именно.

– Что происходит? – не выдержал Йорд, видимо, устав от нашего молчаливого разговора.

– Объедем эти камни, – сказал я, отгоняя неприятные мысли. Но тревога фоссегрима передалась и мне.

Йорд вздохнул и пришпорил коня. Порой казалось, что выдержка слуги будет посильнее моей: он редко спорил и не совершал глупостей. Почти.

– Поехали, – махнул я Арве.

Фоссегрим изогнул бровь, однако правильно расценил мой жест и направился за Йордом.

* * *

Веселые языки костра плясали, сжигая ночную тьму, и отражались в глазах сидящего напротив золотоволосого фоссегрима. Йорд, разобравшись с остатками ужина, заявил, что лучший друг рисе – это сон, поэтому он будет спать, и точка. И тут же шустро устроился недалеко от костра, поэтому первую половину ночи оберегать покой предстояло мне. Завернувшись в плащ, Йорд, кажется, мгновенно задремал. Я не возражал, спать не хотелось, да и заснуть у меня обычно получается только под утро.

Вокруг царили тишина и покой, что было даже немного странно. Откинувшись на ствол дуба, я молча смотрел на огонь. Но все же не уходило какое-то ощущение… Есть плохие места – так и кажется, что вот-вот произойдет что-то нехорошее.

Арве тяжело вздохнул. Подняв голову, я увидел, как в его руках появилась серебристая флейта.

– Не сейчас, мало ли кого привлечет твоя музыка.

Каким-то чудом он понял, снова вздохнул, глядя на флейту. Я и сам жалел, что не смогу узнать новый кусочек жизни фоссегрима, однако был непреклонен. Серебристая флейта исчезла, оставляя хрустальные капельки на узких ладонях Арве. Почему-то он медлил, будто не знал, как поступить.

– Ложись спать, – произнес я и указал на Йорда. Тот подавал отличный пример, что и как нужно делать ночью.

Словно смирившись, Арве чуть пожал плечами, по-своему выражая отношение к происходящему, и устроился недалеко от Йорда.

Я подкинул несколько ветвей в костер, пламя затрещало веселей и громче.

Да уж, сохранились сказания, что давно, когда Раудбреммский лес был молодым, а в речке Скьяльвинд жили добрые духи, этим местам покровительствовали боги огня. А потом начали наступать демоны северных холодов и снега. Боги огня не сумели противостоять им и ушли на юг. Правда, не все: юркие подручные – искорки божественного пламени остались здесь, чтобы помогать людям. Что демонам искорки? Так, мелочь, даже смотреть не стали. А людям – помощь и тепло. Потому и огонь здесь горит не так, как в других местах. Ярче, сильнее, будто показывает, что сдаваться не собирается. Потому что с ним не только маленькие искорки, но Искры, что могут больше, чем может показаться.

Ночной воздух был наполнен запахом хвои и дымом костра. Ветер шелестел листвой; совсем скоро золотой и багряный лиственный наряд упадет на землю, оставив голые ветви, готовые надеть снежные шапки. Зима сюда приходит быстро, может, и впрямь демоны холода явились в эти края? Где-то громко заухала сова. Я некстати вспомнил о птице, которая сыграла странную роль в моей встрече с Сиргеном. Все же рядом она оказалась неспроста.

Треск огня вывел меня из оцепенения. Пламя взвилось ослепительно-яркой спиралью вверх и неожиданно погасло. Оказавшись в кромешной тьме, я медленно поднялся на ноги. Чутье, видимо, не подвело – плохое место.

Некоторое время ничего не происходило, а потом в нескольких шагах от нас появилось серебристое марево. Оно мягко мерцало и клубилось, словно призывая всмотреться и попытаться разобрать, что за ним скрывается.

– Йорд…

Но из горла вырвался лишь хрип. На мгновение мной овладела паника, однако, глубоко вздохнув, я успокоил взбесившееся сердце. Спокойно, Оларс, спокойно.

Серебристое сияние исчезло, потом опять появилось, но уже через несколько шагов. Снова вспыхнуло почти возле меня и тут же показалось вдалеке, заманивая, стараясь увести за собой. При этом возникло ощущение, что меня ухватили невидимые руки и медленно, но верно тянут к сияющему серебру.

Нет! Стоять! Ни шага!

Однако ноги против воли шли вслед за мерцающим туманом. Я вновь попытался позвать Йорда, но не смог произнести ни слова.

Серебро вмиг рассеялось, вокруг стояли небольшие деревянные домики. Ни в одном из окон не горел свет: либо все спят, либо…

Я невольно поежился, когда словно из ниоткуда налетел ледяной ветер. Странная тишина приводила в недоумение. По ночам, конечно, люди отдыхают, но здесь было что-то неестественное.

В нескольких шагах от меня снова появилось мерцающее серебро. Теперь я смог разглядеть очертания худенькой девичьей фигурки, стоявшей ко мне спиной. Все вокруг замерло, ничего не происходило. Потом, будто что-то почувствовав, девушка начала медленно поворачиваться. Миг – и на меня глянули неподвижные глаза – черные, как Скьяльвинд, впитавшая ночную тьму. По позвоночнику пронеслись ледяные мурашки: лица разглядеть было невозможно – словно круги по воде кто пустил, нарочно мешая и не давая ничего разобрать.

Она подняла руку и поманила за собой. Я сделал шаг, но тут же услышал хриплый стон. Серебристая фигура задрожала, как огонь на ветру, но снова поманила. В это мгновение я почувствовал, что могу уже противиться ее воле. Стон повторился – отчаянный и болезненный – и тут же сменился диким криком:

– Помогите! Помогите! Она меня утянет на дно!

Фигура, вспыхнув серебряным огнем, быстро исчезла. Дернувшись от неожиданности, я врезался затылком в дерево, охнул от боли и… открыл глаза. Потребовалось время, чтобы осознать, где я и что мне приснился удивительно живой сон.

– Помогите! – повторился крик.