– Ли. Линда номер два. Вы чувствуете связь? Вы говорили, что ощущаете ее даже через космос.

Линда закрыла глаза и прислушалась. Пустота. Она отпустила Ли четырнадцать лет назад, но все это время та была рядом, за плечом, просто протяни руку. Еще пять минут назад была рядом. Теперь ничего. Вот тут-то она поняла выражение лица Варгаса.

– Мы не знаем, куда идти, да?

– Абсолютно точно.

Он снова сел на камни и опустил голову. Линда подошла и, набравшись духу, потормошила его за плечо. Она подспудно ожидала нового удара, новой порции липкой мерзости, но Варгас не соврал – ничего не было, с тем же успехом она могла тронуть за плечо любого обычного человека. Отчасти это ее даже обрадовало.

– Вы же не намерены так и сидеть тут, Андрей? Нам надо выбираться. Может, где-то здесь тоже живут люди. Может, нам помогут.

Варгас поднял голову, и снова в глазах его мелькнуло это непонятное выражение.

– Знаете, Линда, когда я был маленьким мальчиком, – негромко проговорил он, – я верил, что со дна глубокого колодца видны звезды. Вранье. Чуть позже я убедился – не видно оттуда никаких звезд. А если вернуться к вашему вопросу, то нет тут людей, и никто нам не поможет. Но если вы любите бессмысленно передвигаться по плоскости, то почему бы и нет?

Он снова встал, чуть согнувшись под тяжестью рюкзака за плечами, и Линда поняла, что упустила еще одну деталь. Сила тяжести на этом ржавом плато была вполне земной.

3. Мертвый мир

В первую очередь они расстались со скафандрами и с кислородными баллонами. Очень скоро выяснилось, что электричество на этой пустоши не работает, как будто его и в природе нет или как будто люди еще не придумали, как с ним обращаться. Браслеты коммов мертво погасли, скафандры с экзоскелетами превратились в бесполезный груз. Андрей хотя бы догадался надеть под скафандр свою обычную эсбэшную форму, а вот у Линды был дополнительный термокостюм, в котором, первое, оказалось жарко, и, второе, он облегал тело, как перчатка, демонстрируя все округлости. Впрочем, если она опасалась повышенного внимания со стороны своего спутника, то ничего такого не было. Варгас не смотрел на нее, как не оглядывал и зажатую между скальных стен долину. Пялился себе под ноги и, только когда Линда в очередной раз споткнулась под весом рюкзака, заставил ее остановиться и перепаковать поклажу так, что все тяжелое отправилось в рюкзак к нему. Джентльменский поступок должен был обрадовать девушку, да и шагать стало намного легче, – но не обрадовал. С радостью тут вообще было туговато.

К вечеру – хотя был ли это вечер? – оранжевое сияние в облаках стало чуть темнее, в нем появились кровянисто-бурые оттенки, но в остальном ровно ничего не изменилось – они пересекли плато, совпадающее по контурам с полигоном СБ на Марсе, и вошли в узкое ущелье. Тут стало темнее, и при желании можно было вообразить, что они блуждают все-таки по Земле, например, в одном из лабиринтов плато Эдом в Иордании. Линда когда-то, еще студенткой, ездила туда с однокурсниками. Ей тогда не понравилось – жарко, не хватает воды, кругом мертвые красные скалы, ботинки жмут. Вдобавок приятели взяли с собой изрядные запасы «муравки» и буйки вместо того, чтобы озаботиться едой, запасной обувью и веревками. Не самое приятное воспоминание, но сейчас Линда многое бы отдала, чтобы вновь очутиться там, а не здесь.

На входе в ущелье она присмотрелась к скалам и нашла их вдвойне странными. Обычно видны полосы выветривания, слои осадочных пород, хотя бы вкрапления других минералов – но эта поверхность, равномерно ржавая, тянулась до самого бурого неба. Под ногами попадались мелкие камешки, но и в них никаких следов органической жизни – ни мелких раковин моллюсков, ни пористых остатков окаменевших губок, ничего.

– Что это за порода? – спросила она у Варгаса.

Слова, по обыкновению, растворились в ватной тишине этого места, поглощавшей даже эхо шагов.

– Я, по-вашему, похож на геолога?

Он шел с явным усилием под двойной тяжестью своего рюкзака, и Линде опять стало совестно, хотя сколько можно жалеть этого упрямого, заносчивого мужлана? Хочет играть в мачо – ну вот, флаг в руки.

– Вы похожи на перегруженного ишака, – честно сказала она. – Давайте сделаем привал.

Он не стал возражать и тут же скинул рюкзак на камни.

– Мы не хотим поискать воду? – неуверенно предложила девушка.

– Вы хотите – вы и ищите.

И к ее глубокому изумлению, достал откуда-то из бокового кармана плоскую бутылку виски. Янтарного цвета скотч. Неплохо же он снарядился для дальних странствий. Усевшись рядом с рюкзаком и опершись об него спиной, Варгас отвинтил крышечку и сделал солидный глоток.

– Хотите?

– Алкоголь, – мрачно проговорила Линда, – приводит к обезвоживанию, а учитывая, что у нас остались всего три канистры, я бы не стала…

Вода тут действительно всасывалась в глотку, как в растрескавшуюся от засухи почву.

Варгас пожал плечами и снова припал к бутылке.

– А, к черту, – буркнула Линда, устроилась на плоском камне рядом с ним и тоже пригубила.

Напиток обжег гортань, так что она закашлялась. До этого она пробовала только разнообразные сорта пива в бельгийском пабе рядом со станцией подземки «Холборн», куда они ходили по пятницам с коллегами из Университетского колледжа, и благородные сорта виски – односолодовые «Глены», которые предпочитал отец. У этого пойла оказался резкий торфяной привкус, который отлично сочетался бы с лужей черной болотной воды, но никак не с янтарного цвета жидкостью в бутылке.

– Ужасная дрянь, – прокашляла она.

– Не пейте, – равнодушно откликнулся Варгас. – Мне больше останется.

– Мы собираемся разбивать палатку?

– А вам холодно?

Линда прислушалась к себе. Было не холодно, она даже успела вспотеть за то время, что пересекала плато. Но как-то зябко. Непонятно, кто в следующую секунду вынырнет из оранжевого сумрака, а палатка создавала хотя бы иллюзию убежища.

– Жаль, что тут нет гитары, – вновь робко попыталась наладить общение она. – Вы бы спели. Романтика – ночь, ущелье, костер…

Костер! В числе прочего груза у них были и горючие брикеты. Легкие, плотные, они могли гореть часами, давая ровное жаркое пламя.

Линда вывалила из упаковки четыре брикета и сбрызнула парой капель жидкости для розжига, которая автоматически воспламенялась при соприкосновении с топливом. Над четырьмя кирпичиками заплясал огонь. Поначалу синеватое, пламя постепенно разрослось, набрало силу и вот уже горело сильно и ровно, отбрасывая на ржавые стены ущелья алые блики.

– Красиво.

Линда, присевшая на корточки у костра, обернулась.

– Что?

– Красиво, говорю.

Варгас уже успел прикончить полбутылки и, кажется, был несколько не в себе. Как минимум не похож на себя обычного. Может, это шанс его разговорить?

– Вы сказали про звезды, видимые со дна колодца. Там, еще вначале, когда мы только… переместились. Почему? Что это значило? – спросила она.

Эсбэшник махнул бутылкой и ухмыльнулся.

– Вы читали книгу «Иосиф и его братья», Линда? Ну или хотя бы библейскую легенду знаете?

– Знаю, но при чем тут…

– Когда мне было лет пять, – перебил он, – а Леонид учился в католической школе… Видите ли, ЦТС тогда только набирала обороты, и христианство в его первозданной версии было еще популярно. Ну и плюс там были хорошие учителя, а за обучение не надо было платить, что немаловажно. Так вот. Им там на уроке религиозной истории, или черт знает, как это называлось, рассказали эту легенду. У Лео была тогда своя шайка, довольно неприятные ребята, но Лео держал их в узде. Меня они обычно не обижали, ну я и таскался за ними, как хвостик, как же, крутой старший брат. Короче, его с чего-то ударило разыграть эту прекрасную историю в лицах. И мне выпала роль Иосифа.

Тут он замолчал и снова припал к бутылке.

– И? – поторопила Линда, хотя времени у них было сколько угодно.

– И меня запихнули в колодец. За фавелами, у старой помойки, где обычно паслись драные козы, был пересохший колодец. Среди нас, детей, ходили слухи, что еще индейский. Мол, древние инки сбрасывали туда останки жертв после жертвоприношений на вершине нашей горы, и дно все засыпано костями. Никто особо не спешил это проверить. В общем, меня спустили туда, и поначалу это было даже весело. Костей я никаких не нашел, просто мусор, и мне даже дали фонарик. Ну и проверил заодно, видно ли со дна колодца звезды.

– И как, не видно? – почти грозно спросила Линда, успевшая перехватить бутылку и сделать солидный, прожегший до самого желудка глоток.

– Почему же, видно. Ночью, – хмыкнул Варгас, вольно вытягиваясь рядом со своим рюкзаком.

Пламя бросало на его смуглое лицо переменчивые отблески, поэтому непонятно было, действительно ли он улыбается или просто кривит губы.

– Вас скинули в ритуальный колодец инков ночью?

– Нет, скинули днем. А потом Лео укатился куда-то по делам со своими дружками. И просидел я там до ночи, пока Лео не спохватился и не побежал к папе – ему, видите ли, страшно было идти одному так поздно на гору и вытаскивать меня.

– И отец вытащил вас?

Варгас потянулся за бутылкой и пожал плечами.

– Вытащил, конечно. И Лео до конца семестра посадил под домашний арест, не то чтобы меня это сильно утешило.

– Вы очень испугались? – участливо спросила Линда.

Пойло уже начало действовать, голова приятно кружилась, в висках пульсировало. Стены ущелья то надвигались, то укатывались обратно, опять – как волны таинственного внеземного моря.

– А вы очень боитесь инферно? – вместо ответа спросил Андрей.

– Теперь – уже нет.

– Ну, вот и я теперь – уже нет.

На этом разговор и закончился.

* * *

Они шли весь следующий день. Пейзаж вокруг не менялся – только чуть ярче стал оранжевый свет облаков. Хотя бы чахлое деревце, молила про себя Линда, хотя бы пучок травы, что-то, что покажет – жизнь возможна и здесь. Но жизни не было. Не было ни солнца, ни луны, ни звезд, ни даже ветра на дне ущелья, хотя наверху, наверное, он дул с немалой силой – иначе откуда бесконечный бег облаков? Облака отбрасывали странные тени, тени гигантских мант, тени узких и хищных рыб, тени плывущих по течению лент водорослей, и снова и снова к Линде возвращались мысли о дне древнего моря.

На короткой стоянке, жадно глотая воду из пластиковой бутылки (осталось две канистры, обе в рюкзаке Варгаса), она сказала:

– Жаль, что я не отпустила Марту.

Варгас вздрогнул, и только сейчас Линда понял, что Мать Дельфинов и его мать были тезками. Это почему-то ее сильно насмешило.

– Какую Марту? – спросил Андрей, неодобрительно слушая ее хихиканье.

– Дельфина. Царскую гринду с Аквамарина. Самый ценный экземпляр нашего океанария.

Эсбэшник свел к переносице темные брови.

– И куда же вы собирались ее отпустить?

– В море. Пусть бы плавала себе с обычными гриндами. Теперь ей даже поговорить не с кем.

Варгас, как ей показалось, озабоченно взглянул на нее.

– Вы, Линда, хорошо себя чувствуете? Выпустить уникального инопланетного дельфина в море, где ее тут же сожрут кашалоты или касатки, или убьют земные сородичи, или прикончит местная микрофлора?

– Может быть, да. Может быть, нет. Она же психик, как я… или вы. Может, она сумела бы договориться с нашими гриндами, а микрофлора должна еще приспособиться к инопланетным тканям, это же вам не Уэллс.

Варгас на это ничего не сказал, но часа через два – или три, или четыре – во время следующего броска через очередную долину они увидели мертвого дельфина.