– Верно, мужчины целители и лекари не подпускают женщин к таким делам. Они сложны и ответственны. Ох, только не говори, что собираешься помочь тому мальчику. Или ты попросишь, чтобы его вылечили в гильдии лекарей?

– Боюсь, что бедняга умрет от послеоперационной инфекции раньше, чем я успею сказать «спирт», – я развела руками.

А потом мы въехали в город.

По меркам королевства Ринк считался совсем небольшим, но здесь был даже мини-университет, где юноши постигали азы истории, искусство каллиграфии, ведение счетов, организацию быта в замках и богатых домах. Была и школа изящных искусств для девушек. Там, по слухам, обучали самых искусных кружевниц и художниц, которые расписывали посуду на фабриках Моро.

Город делился на кварталы, где проживали представители разных профессий: каменщики, ткачи, кузнецы, пекари, лекари и многие, многие другие. Активно развивалось и купечество, и банковское дело. А теперь еще квартал для магов строили.

– Не все маги потомственные аристократы, – вещала Марика, пока мы ехали по улицам. – Кто-то родился в простой семье и, чтобы не упустить счастливый билет, бежит в город. Здесь работы больше.

Наконец, Гента высадил нас возле аптеки. За стеклянной витриной стоял стеллаж, а на полках – колбы, банки и реторты с яркими жидкостями. В одной емкости с формалином плавало тельце лягушки, в другой – змеи. Многие жители попросту не умели читать, а вот это все сразу давало понять, что перед ними лавка аптекаря.

Мы с Дафиной вошли внутрь, а Марика с нейтом Парами отправились в контору бытовой магии чуть дальше по улице.

Звякнул колокольчик над входом, и в нос ударил аромат настоек и сушеных трав. Они висели на бечевке под потолком, вдоль стен тянулись полки со всякой всячиной – от скарификаторов для кровопусканий до пробирок с порошками и банок с сушеными тараканами.

– Нейт Саймон! – позвала Дафина.

Из-за ширмы в дальнем конце помещения высунулось круглое лицо аптекаря.

– Приветствую, нейра Дафина и… – он оглядел меня, пытаясь понять, кто перед ним.

– Нейра Олетта, – представилась я.

– Если не возражаете, я сейчас обслужу клиента и мигом к вам, – он простодушно улыбнулся.

Вдруг из-за той же ширмы послышался мужской голос:

– Саймон, ваша пиявка отвалилась!

– О, да это же прекрасно! Значит, она вдоволь насосалась порченной крови. Иди ко мне, моя роднулечка, – и аптекарь скрылся с наших глаз.

Пиявки еще куда ни шло. В их слюне содержится гирудин, мощный антикоагулянт. Он предотвращает тромбозы и способствует поддержанию нормальной циркуляции крови.

Я стала ходить вдоль полок, изучая ассортимент. Заглянула в ведро, скромно стоящее в углу, и поморщилась – внутри в куче земли извивались дождевые черви.

Аптекарь собрался на рыбалку? Не думаю.

Тем временем нейт Саймон закончил и отпустил благодарного пациента.

– А для чего вам черви? – поинтересовалась я.

– Так я готовлю из них мазь от ушибов! Если измельченных червей смешать с оливковым маслом да вином и приложить эту массу на ночь, то к утру все пройдет.

– Правда помогает?

– Клянусь Пресветлой Матерью! – Саймон приложил руку к сердцу. – Сам постоянно пользуюсь. Хотя на мне и без того все как на собаке заживает, – и аптекарь добродушно рассмеялся.

А потом вдруг о чем-то вспомнил, извинился, метнулся за занавеску в углу. Я успела разглядеть стеклянную кабинку, похожую на телефонную будку. И здоровую жестяную бандуру с трубой, которая сквозь отверстие в стекле проникала в кабину. Устройство мне что-то смутно напоминало.

Нейт Саймон вынес оттуда горшок и выплеснул содержимое в рукомойник. Мой бедный желудок скукожился, к горлу подкатил рвотный позыв.

– Забыл мокроту после клиента вылить. Столько ее отошло, что просто караул. А вы знали, что ингаляции с использованием моего нового устройства помогают намного лучше, чем просто вдыхание пара, когда больной сидит над отваром?

Я впала в ступор после увиденного. Боже мой, он что, не собирается дезинфицировать ни миску, ни руки, ни раковину?

Аптекарь просто не задумывается о таких мелочах. Пусть мокрота хоть туберкулезными палочками кишит!

– Нейра Олетта, что с вами? Вы побледнели, – встревожился Саймон. – Может, водички?

Я покачала головой.

– Скажите, а вы проводите у себя санитарную обработку?

Ответ я уже знала. Но оставалась крохотная надежда – а вдруг я ошибаюсь?

– Обработку? – переспросил Саймон. – Ах, обрабо-отку… А почему вы спрашиваете, нейра Олетта? Тоже поддались новомодным веяниям?

– Простите, не понимаю, о чем вы. Какие веяния? В слюне и мокроте больного человека содержится много… – Я чуть было не сказала «бактерий». Вряд ли тут знают это слово. – …мельчайших живых организмов, которые и вызывают различные хвори. Если проводить специальную обработку, то можно снизить возможность передачи этих организмов от человека к человеку.

– О, значит, поддались, – покачал головой аптекарь. – Сверху пришло весьма любопытное распоряжение. Теперь нам надлежит обрабатывать весь инструментарий и рабочие помещения раствором карболовой кислоты, а еще мыльными и спиртовыми растворами. Но это ведь сущая нелепица! Зачем тратить время на такую ерунду, когда его можно уделить лечению больных. А каждый разумный человек знает, что болячки нам посылают боги за неправедный образ жизни, – аптекарь поднял взгляд и ладони, обращаясь к Небесам.

И тут слово взяла Дафина:

– Нейт Саймон, вы ведь знаете, что у меня есть старшая сестра, – она жестом указала на меня. – Это как раз нейра Олетта. Она много лет провела в монастыре Пресветлой Матери. Знает, о чем говорит.

Во взгляде аптекаря мелькнуло удивление с толикой уважения. Меня в его речи зацепила одна вещь, он говорил о карболовой кислоте. Удивительно, но в нашем мире с нее и началась эпоха асептики и антисептики. Сначала ее использовал Игнац Земмельвейс, потом Джозеф Листер. Ох, как этому методу сопротивлялись! Тоже считали чушью.

– Именно так, уважаемый нейт Саймон.

Мне показалось, что аптекарь, несмотря на устаревшие взгляды, человек неглупый. Я попросила его показать то самое распоряжение, и он с охотой поделился документом из столичной лекарской гильдии.

Я довольно хорошо воспринимала письменную речь, прочесть все страницы быстро не составило труда. В это время Дафина перебирала с аптекарем привезенные травы. Я закончила тогда, когда он передал довольной сестре мешочек с монетами.

– Премного благодарен, нейра Дафина. Искренне надеюсь, что мы с вами сработаемся. Мои поставщики не всегда присылают качественное сырье, а многие травы зимой просто не достать. Мне с вами так повезло.

– Еще бы. На вашем месте я бы не скупилась с оплатой, а то ваши конкуренты быстро переманят такую искусную травницу и земляного мага, – намекнула я.

Рекомендации были составлены очень грамотно. Как будто руку к ним приложил мой современник. Только я не могу заставить местных аптекарей силой их соблюдать, не могу стоять над ними с плеткой. Они сами должны убедиться, что это работает.

Снова все упирается в авторитет рода Готар. Да, Ринк расположен на землях нашего графства, но городские власти и главы гильдий подчиняются непосредственно короне. И если раньше все прислушивались к великим целителям, верили их словам, то теперь от славы и силы Готаров остались жалкие крохи.

О моих возможностях еще никому не известно. И если верить словам Марики, от женщин-целительниц не ждут ничего глобального. Вылечить детские сопли, удалить бородавку – невелика наука.

– Вот видите, я была права насчет мельчайших болезнетворных частиц. О них пишут даже в ваших верхах. А мы в монастыре уже давно об этом знали.

В этом мире, как и в моем старом, монастыри считались центрами развития науки.

– Ох, я слышал о несчастье. Примите мои глубочайшие соболезнования. Пресветлая Матерь вас уберегла, нейра Олетта.

– Уверена, что злодеяние будет раскрыто, а виновные наказаны. Я покинула монастырь накануне этой трагедии, – я вздохнула и помолчала немного, напустив на лицо скорбное выражение. – Нейт Саймон, устройте нам с сестрой небольшую экскурсию по вашей аптеке. Прошу. Это так занимательно. Если вы помните, мы все еще относимся к роду целителей, который был славен в прошлом. И все, что касается лечения болезней, меня очень увлекает. Наверное, в вашей аптеке представлены самые новейшие изобретения? Хотелось бы взглянуть.

Надеюсь, меня не ждет очередной культурный шок. Прежде чем вводить в обиход что-то из нашего мира, надо узнать, что есть здесь.

Стоило напомнить о славных предках-целителях, как нейт Саймон оживился.

– Я потомственный аптекарь, мои отец и дед с таким благоговением отзывались о ваших почивших родственниках. А моему прадедушке удалось встретить Блавара Готара! Представляете, он даже пожал ему руку. Жаль, что ваш род постигла такая… – он помялся, – … такая неприятность. Из-за паршивой овцы все стадо пострадало. Но для меня все равно большая честь показать вам свою скромную аптеку. Давайте начнем с этой полки!

Мы с Дафиной переглянулись и последовали за аптекарем. Мужчина открыл перед нами деревянную коробочку с таким видом, будто внутри покоилось по меньшей мере бриллиантовое колье.

– Что это? – брови сестры поползли вверх.

Стоило мне подумать, что это наверняка очередная средневековая дичь, как…

– Ни разу не слышали о пилюлях из сурьмы? – удивился Саймон. – Очень жаль, потому что это прекрасное средство для очищения организма. Эти пилюли вызывают целебную рвоту, в крайнем случае диарею.

О да, я слышала о вечных таблетках из сурьмы. И теперь у меня неконтролируемо приподнимались волоски по всему телу, а по рукам ползли мурашки.

Ведь сурьма – это яд.

Но логика тут определенно прослеживается. Суровая такая логика. Нет пациента – нет проблем!

– Вы представляете, один умник придумал делать кубки из сурьмы, чтобы совмещать приятное с полезным! – аптекарь добродушно рассмеялся. – Налил напитка, выпил его – а потом и организм очистился, и похмелья нет. Ну не чудо ли?

– А вы вообще в курсе, что сурьма ядовита?

– Помилуйте, нейра, – Саймон поглядел на меня, как на неразумного ребенка, – такую пилюлю использовала еще моя бабушка, прожила семьдесят лет. Так я ее как реликвию храню. Не бабушку, а пилюлю. Они передаются по наследству, сурьма ведь не растворяется, выходит или сверху, или снизу. Потом просто помыть и в коробочку убрать. Можно пользоваться всей семьей.

Я услышала звон. Это разбилась вдребезги моя нервная система.

– Я вас поняла, нейт Саймон. Давайте перейдем к другим экспонатам.

Аптекарь – просто дитя своего времени. Однажды настанет миг, когда люди поймут, насколько губительны последствия такой «медицины». Не в моих силах исправить все здесь и сейчас, но я могу этот момент приблизить.

– Будьте добры, покажите нам ваш чудесный ингалятор.

Устройство оказалось вполне безобидным. Больного закрывали в той самой стеклянной кабинке, растворы целебных трав заливали в резервуар, снизу разводили огонь, и пар проникал в кабинку по трубе. Пациент дышал им десять-пятнадцать минут, это помогало выводить мокроту и лечить затяжной кашель.

– Я запатентовал его, – похвастал нейт Саймон. – И заключил договор с одной фабрикой. Теперь производство ингаляторов поставят на поток, а я буду получать процент.

– Но ведь с дыханием больной выделяет болезнетворные частицы, а они оседают на стенках вашей чудо-кабины. Тот, кто зайдет сюда следующим, с легкостью может подхватить чужую заразу. Люди будут заражаться друг от друга по кругу, а вы постоянно тут находитесь, не боитесь потерять здоровье? Вы ведь можете нанять человека, который будет заниматься обработкой, если у вас самого нет времени. Рекомендации столичной гильдии не пустой звук, а карболовая кислота уничтожает всю дрянь. Подумайте, вы будете платить работнику, зато сбережете здоровье.

Сначала аптекарь слушал без охоты, но под конец мне удалось его заинтересовать.