Звучит великодушно, но, не исключено, что кроме заботы обо мне за обещанием скрывается расчёт. Положение семьи бедственное. Тут бы насмерть не замёрзнуть или с голоду не помереть, а не о наследниках думать.

– Я не помню, что произошло утром. Я очнулась на полу в окружении людей, которых я не узнавала. Все вокруг называли меня Даниэллой и были уверены, что мой обморок как-то связан с моим нежеланием стать вашей супругой. Я не помню ничего, что было до обморока.

Нас прерывает тётушка Хлоя. Её голос раздаётся из гостиной:

– Графиня? Ваш отвар.

– Тётушка, – зовёт Гарет и, не дожидаясь, когда она придёт, выходит ей навстречу.

Он возвращается без неё, зато с подносом. Гарет перехватил тётушку в гостиной? Я старалась говорить негромко, вряд ли она могла слышать моё признание из гостиной через кабинет и будуар.

Я выбираюсь из под одеяла, чтобы забрать отвар, и холод тотчас напоминает о себе.

Гарет ставит поднос на ближайшую тумбочку, подбирает с пола меховой плащ и набрасывает мне на плечи. Я невольно улыбаюсь заботе. Мы встречаемся взглядами, и Гарет отдёргивает руку. Он подаёт мне отвар и отсаживается на пуфик.

Я делаю глоток и продолжаю:

– То, что господин Пегкер мой отец, я поняла из разговора слуг. Его имя я услышала от вас. Своё имя, Даниэлла, я… не ощущаю своим. Его я тоже не помню, услышала от слуг.

В чём я точно не собираюсь признаваться, так это в том, что у меня в голове всплывают очень странные картины, не имеющие никакой связи с окружающей действительностью. Те же электрические обогреватели…

– Даниэлла?

– Да?

Я прячусь за чашкой.

– Вы сказали, что ничего не помните, а потом вы сказали, что до обморока не хотели становиться моей женой?

– Так считали окружающие. Я не помню. Я подозреваю… что могла с собой что-то сделать. Тяжёлая страшная догадка.

Ещё тяжелее решиться поделиться ею с Гаретом.

– Я сожалею, что стал причиной ваших страданий, Даниэлла. Ну вот, он понял меня неправильно.

– Совсем нет, Гарет. Говоря откровенно, дома ко мне не были добры. Господин Пегкер, зная вашу ситуацию, не позволил мне даже сменного белья с собой взять, зато позволил поднять на меня руку. Не знаю, о чём я думала раньше. Возможно, верила страшилкам, которые ходят о северном графстве. Слуги в доме им точно верили. Сейчас я вижу разницу и понимаю, что мне повезло стать вашей женой.

– Я постараюсь оправдать ваше доверие, Даниэлла. Получается, визит в родительский дом для вас… Простите, я с трудом представляю, каково это, остаться без воспоминаний.

Между нами повисает неловкость.

Я отчётливо вижу, что Гарет не знает, как реагировать.

А ещё он наверняка подумал, что мне потребуется консультация врача, а это… деньги, которых нет.

– Мне безразличен визит, – заверяю я. – Полагаю, посетить господина Пегкера будет полезно?

– Даниэлла, – в его голосе появляются нотки вины, – я рассчитываю на приданое, которое обещал господин Пегкер. Мне нужна эта встреча.

– Я пойду с вами и постараюсь повлиять на господина Пегкера, но… Ему не нужно знать, что я потеряла память, хорошо? Он использует факт против вас. И, если не секрет… какой у господина Пегкера интерес выдать меня за вас, Гарет?

У меня ребус не складывается. Какой смысл создавать связь двух родов через брак и тут же рвать отношения через обман с приданым?

– Насколько я понял, господин Пегкер намерен воспользоваться привилегиями, которыми я, как аристократ, обладаю по закону.

Обман с приданым не стыкуется с намерением сотрудничать.

– Вот как?

Гарет пожимает плечами.

Не знаю, сколько мы сидим друг напротив друга. Я замечаю, что призрачный голубой свет погас, но в спальне больше не темно – за окном занялся рассвет.

Молчание затягивается, и Гарет поднимается:

– Даниэлла, ещё очень рано, а завтра будет непростой день. Почему бы вам не отдохнуть?

– Да… Какой отдых?

Я дожидаюсь, когда Гарет выйдет и закроет за собой дверь, выжидаю с минуту и поднимаюсь. Уже достаточно рассвело, чтобы ориентироваться в пространстве.

Шаги, которые меня разбудили, оборвались в кабинете, и в кабинете я видела сияние, поэтому, войдя и бегло осмотревшись, я совершенно не удивляюсь при виде ждущего меня на пустой столешнице угольно-чёрного конверта. Незваный визитёр не пожелал мне представиться, но оставил сообщение. Демонов любитель эпистолярного жанра.

Безопасно ли открыть конверт?

Глава 10

Обойдя стол, я сажусь на стул с высокой резной спинкой, провожу пальцем по подлокотнику и чувствую, как рука пачкается в пыли. Стряхнув грязь ладонь о ладонь, я не рискую опереться на столешницу локтями.

Конверт…

Пропитывать бумагу ядом слишком сложный ход. Проще было бы удавить меня подушкой, поэтому письмо я беру безбоязненно, но открывать не спешу. На конверте не сказано, кто получатель. Точнее… на чёрной бумаге огнём горят символы. Что-то вроде рун или иероглифов, и один значок я узнаю – я видела его на регалиях. Это знак рода. Должна я отдать конверт Гарету или вскрыть сама на правах графини?

Его подбросили в мой кабинет, а не в кабинет Гарета. Ведьма подбросила? В смысле, тётушка Хлоя? Кто-то из сестёр? Сам Гарет? Додуматься можно до чего угодно.

Есть ли в доме кто-то, с кем я ещё не сталкивалась? Вероятно…

Почему я должна разбираться не со своими проблемами, а с чужими интригами?

Я раздражённо ломаю печать, подцепляю уголок бумаги ногтем и разрываю конверт. На ладонь выпадает не письмо. Всего лишь засушенный цветок, тонкий стебель переламывается в моих пальцах. Возможно, я зря убедила себя, что в конверте нет ничего опасного. Цветок рассыпается. Я сдуваю с ладони порошок.

Что-то, будто мелкая колючка, колет кожу, и на руке проступает… ещё одна татуировка, тоже цветок, очень похожий на тот, которым наградил меня Гарет, но всё же другой. И главное отличие в цвете – он огненный, а не морозно-голубой.

Эй, надеюсь, я сейчас по незнанию не обзавелась вторым мужем?! Меня от такого предположения аж в дрожь бросает.

Нужно посоветоваться с Гаретом. Только вот выпустив искорку, цветок на моей руке поджигает конверт, и чёрная бумага, полыхнув, в считанные мгновения рассыпается пеплом. На пальцах снова остаётся грязь, и я повторно отряхиваю руки. Цветок гаснет…

И что мне теперь сказать Гарету? После истории с потерей памяти он может принять мой рассказ за плод больного воображения. Предъявить в качестве доказательства мне больше нечего.

Хм…

Вопрос на миллион – зачем в кабинете ростовое зеркало? Почему шаги прервались именно в кабинете? Как тайный визитёр пересекал гостиную я не слышала…

Самой разбираться глупо.

Я возвращаюсь в спальню, подхожу к двери, отделяющей Опочивальню графини от Опочивальни графа.

Да какая разница, что Гарет подумает?! Мне помощь нужна. Я стучусь и окликаю:

– Гарет… вы спите? Я не помешаю? – конечно, я мешаю.

За окном окончательно посветлело. Ещё немного, и взойдёт солнце. Гарет не отвечает.

Видимо, пожелав мне отдыха, он и сам лёг, и сейчас спит. Будить его… неправильно, но я отмахиваюсь от чувства неловкости. Я не буду будить, я только одним глазком загляну, благо дверь открывается без скрипа. Гарет же говорил, что я могу обращаться к нему в любое время дня и ночи, вот я и воспользуюсь приглашением.

Дверь приоткрывается, и я заглядываю в щёлку. Хм?

На постели горой пузырится толстое одеяло, и я подхожу ближе, чтобы обнаружить, что мужа в кровати нет. Он не спит, работает?

Я выжидаю минут пять – вдруг муж в уборной и ему неудобно отвечать? Но нет, Гарет не появляется, в спальне тишина.

– Граф? – окликаю я повторно. Ответа нет.

Я осматриваюсь. Спальня выглядит как зеркальное отражение моей. И как у меня есть выход в будуар, так и у Гарета выход в личную комнату, за которой располагается кабинет.

Мужа нет.

Очевидно – если бы он сидел в кабинете, он бы откликнулся.

В отличии от моего кабинета, у Гарета чисто, ни пылинки. На столешнице лежат писчие принадлежности. Везде идеальный порядок. Стол как у меня, стул более массивный, но тоже похож.

Пробежав взглядом по закрытым шкафам, я отмечаю главное – в кабинете Гарета нет зеркала. Хм…

Наверное, нет смысла бегать по Дому в поисках мужа. Не факт, что найду, зато рискую либо потеряться, либо наткнуться на Бетти, общаться с которой мне совершенно не хочется, и я возвращаюсь в свой кабинет.

Меня всё больше интересует зеркало – ему место в будуаре, но зачем-то оно установлено именно в кабинете и рама явно подобрана под мебельный гарнитур. Я убеждаюсь, что резьба на раме совпадает с резьбой, украшающей рабочий стол и стул, а вот в будуаре и спальне мебель выдержана в совершенно ином стиле.

Это не просто зеркало? Переход?

Тогда почему Медведь отправил меня в руины, а не в Дом графа? Допустим, Медведь про второе зеркало не в курсе. Я бы тоже не стала давать доступ в столь личное место, как рабочий кабинет.

Но тогда для чего здесь зеркало? И почему оно в Опочивальне графини, а не графа? Я рассматриваю зеркало. У меня и в мыслях нет его тронуть – мало ли?

Вообще-то странно. Если в кабинете находится артефакт перемещения, то почему граф меня не предупредил? Отложил разговор на время, когда будет показывать мне Дом? Не думал, что я в первую же брачную ночь заинтересуюсь?

Скорее, зеркало никакой не артефакт. Могут быть тысячи причин, почему одна из графинь захотела в кабинет зеркало.

Клянусь, я ничего не делала, оно само.

На руке проступают оба цветка одновременно, голубой и огненный. Их свет падает на стекло, и оно идёт рябью, в которой пропадает моё отражение и появляется переход невесть куда.

Я шарахаюсь назад до того, как осознаю, что делаю. Сознание сливается с телом. Ещё миг назад воспринимавшееся тесным и чужеродным, тело становится будто родное.

Инстинкт самосохранения творит чудеса…

Попятившись, я болезненно упираюсь поясницей в край столешницы и задаюсь единственным вопросом – мне бежать или угрозы нет? На всякий случай я, не сводя глаз с перехода, отступаю к будуару. Я представляю, как при малейших признаках опасности, метнусь в спальню, оттуда – в спальню к графу и побегу искать мужа. Но пока что ничего плохого не происходит. Собственно, вообще ничего не происходит.

Первый испуг сходит, я нервно сглатываю. Эм… А я в порядке? В голове вместо логично выстроенных цепочек снова каша, снова путаница. Вот о чём я думаю? О важном или нет? Какие решения и действия сейчас будут самыми здравыми?

Вряд ли древнее зеркало в рабочем кабинете ведёт в логово врага. Будь так, оно бы здесь столько веков не висело.

Но это не значит, что я пойду его проверять. Нет-нет. Я подожду Гарета, расскажу, спрошу. При нём открыть переход повторно мне не страшно.

Гарет же должен знать, в чём дело, правильно?

Любопытство побеждает, и я вытягиваю шею. Отступаю в угол, чтобы оставаться от перехода как можно дальше, но при этом заглянуть на ту сторону. Я ведь запомнила, как было в руинах. Точнее, сперва, как было в зале, куда меня проводила рыжуха – сперва зеркало отражало интерьер, а затем показало северный пейзаж. Вот мне и интересно рассмотреть, куда я попаду через зеркало.

Не на природу. По ту сторону слишком сумрачно, чтобы разобрать нюансы, но достаточно света, чтобы опознать стены. Сине-красное свечение набирает силу и резко гаснет, и вместе со свечением пропадает вид на неизвестное помещение, зеркало вновь показывает интерьер моего кабинета.

Фуф.

Кажется, никто не пролез.

Только чему я радуюсь? Если обитатели той стороны могут открывать переход, когда им захочется, тоя им с цветочком-ключом не нужна. Только вот это всё подозрения и догадки, наверняка, откуда пришёл и куда делся незваный визитёр я не знаю.

Оставаться в кабинете смысла нет. Я выхожу в коридор, прислушиваюсь к царящей в Доме тишине. Где мне искать Гарета? Проще найти сестёр – полагаю, девушки ещё спят. Но нет. Уж лучше спущусь в кухню. Заодно позавтракаю.