– Ты здесь чего, опять поди к деду? – хмыкнул он. – А мы вот празднуем. Нету больше Годуновых, и настоящий природный царь нынче правит, – и он показал на небольшой початый кувшин.

– Понятно, – только и кивнул я. – Да к деду Прохору, вот к Поздею заехал, а его нет, он у деда. Вот только сам я путь до его поместья и не найду.

– Ну да. Ты не найдешь, да и не всякий крымчак отышет, для того так и сделали с поместьями, – произнес Буй и задумался. – Эх помогу я тебе. Бывал я у Колчи и не раз, – и Буй горестно вздохнул, покосившись на кувшин. – Возле ворот ждите, – произнес Буй и, развернувшись, горестно вздыхая, ушел.

Через полчаса он появился возле ворот, и мы поехали к поместью деда, и уже к вечеру были у него.

Ворота открыл Олешка, а там и дед Прохор появился вместе с Поздеем.

Накрытый стол и баня, все как всегда. Моих послужильцев уложили на ночь на сеновале, в том числе и Буя.

Как и в прошлый раз, наш разговор состоялся ночью при свете свечей, что трепетали от каждого ветерка. Прокопа же я не стал брать с собой, ведь разговор очень личный родственный.

– Все вышло, как ты и говорил, – первый произнес дед. – Нет более Годуновых!

– Значит, я оказался прав. С тетушкой Марией встречался. Признала она во мне родича, и обещала помочь, грамоты дала и посоветовала как действовать. Да и заехать к ней надо будет еще раз, вдруг чего нового скажет.

– Значит, решился? – произнес Поздей пристально глядя на меня.

– Да, – кивнул я.

– Вы со мной? – решил уточнить я, все-таки пару месяцев прошло, могли и передумать или еще чего.

– Наше слово крепко, мы подержим тебя, – пробасил дед. – Восемь послужильцев я взял к себе на три года. Все бойцы сурьезные, и в бою не раз бывали как с крымчаками, так и воровскими казаками. В Белгороде опять о себе заявил, а то многие забывать стали, – зло усмехнулся дед, я же вопросительно глянул на него.

– Помнишь Тимоху то? Ну на воротах тогда тебя крутить начал? – со смешком спросил Поздей.

Я медленно кивнул.

– Вот ему бока намяли, да еще нескольким, кто нос шибко задирать стал и о себе много думать, – пояснил он.

– Славно, – кивнул я.

– Да, ток не о том речь, – отмахнулся дед. – Можно еще двадцать людей нанять, но они из казачков, веры им сильно нет. Разве, что пятерым из них, остальные и разбежаться могут, ищи потом ветра в поле.

– Значит пятерых и нанимай, – кивнул я и, поднявшись, достал из сумки заготовленные деньги. – Вот прикупи чего надобно, но лучше все-таки в Нижнем Новгороде, там торг получше. Да и ко мне заедем домой, там грамотки и все остальное дожидается своего часа. После двинем к тетушке, с ней переговорим, а там и на Москву.

– Согласен, – кивнул дед. – Торг в Низовом конечно получше, но лошадки хорошие и у нас есть, да и дешевле. Кто в Цареве сторгует, а иной раз и трофеями возьмем.

Просидев еще пару часов, мы обсудили разные мелочи.

У деда пробыли шесть дней, пока он казаков нанял, пока послужильцев собрал, да все подготовил. Неожиданно с нами увязался и Буй, прознав, что мы на Москву идти собираемся.

Поздея дед оставил на своем хозяйстве, ну тут ему видней. Хотя я его скорее с нами взял бы, умный он и хваткий, в отличии Олешки. Дед, заметив такую мою реакцию, лишь усмехнулся и шепнул, что Олешка дюже хорошо сабелькой пластает и на много лучше чем он и Поздей. Бывало, что он и один против трех выходил, и побеждал.

Вот тут я удивился, ведь по Олешке так и не скажешь, такой боец да еще родич однозначно может сгодиться, а ум и у меня с дедом есть. Коли его не хватит, то и…

Сначала направились под Гороховец домой, где отдохнули, я прихватил грамотки и еще двести рублей, которые распихал по сумкам у себя, деда, дяди и Прокопа.

Так же кафтаны подогнали по фигуре деда и Олешки, они все же мои родичи и должны будут соответствовать.

Добравшись до Сергиева монастыря, мы остановились на постоялом дворе и, отдохнув, я захватил деда и Прокопа, и мы направились в Сосненский монастырь к тетке.

Когда до него оставалось с десяток километров, мы увидели дым пожара, идущий с его стороны.

– Пожар, – дрогнувшим голосом выдал Прокоп.

Глава 2

– Пожар, – так же напряженно пробасил дед.

Отношение к пожарам здесь было особое. Вмиг можно было без всего остаться, да и я вспомнил, как Прокоп в послужильцы к моему отцу попал.

– Ну уж вряд ли кто посмел на святую обитель напасть, да так близко от Москвы, на раз укоротим, – выдал дед.

– Верно, вперед посмотрим, чего там случилось. Может, помощь наша на что сгодится. Да и тетушка там, – я ударил в бока Черныша, и он перешел с шага на рысь.

Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее был виден черный столб дыма, поднимающийся в воздух, да еще в нос ударил запах гари.

У монастыря же были распахнуты ворота, за которыми вовсю полыхало.

Туда-сюда бегали людишки, кто-то кричал, а кто и плакал.

Приблизившись к воротам, я тут же спрыгнул с коня, не следует в женскую обитель, да еще и на коне.

В десяти метрах от меня стояла чья-то калитка, и, быстро дойдя до нее, привязал Черныша.

Не дожидаясь своих, я прошел в ворота и заметил, что недалеко от церкви полыхало двухэтажное здание.

Люди же носились к колодцу с ведрами и обливали церковь водой, дабы и она не занялась, среди толпы были и монахини.

Чуть в отдалении я заприметил с десяток монашек, которые, сложив перед лицом ладони лодочкой, молились.

Приглядевшись к ним, я понял, что это уже совсем старые женщины, которые ничем бы не смогли помочь при тушении.

Я рванул к колодцу и отобрал два ведра с водой у мужика, который уже пошатывался вовсю и еле стоял на ногах.

– Отдохни пока, – рыкнул я на него.

Возле единственного колодца была бестолковая сутолока.

Еще бы, колодец один, а желающих много, и монашки, и местные жители, что жили близ монастыря.

– Андрей, – сзади раздался крик деда.

– Тут я, – обернувшись, махнул я рукой, и ко мне поспешил дед вместе с Прокопом.

– Помочь желаешь? – кивнул на ведра Прокоп.

– Надо, но сам видишь. – И, скривившись, я кивнул на колодец. – Суетятся, чуть ли не дерутся, а воды с гулькин нос. По-другому надо! – твердо произнес я.

– А ты знаешь? – усмехнулся дед.

– Знаю, – твердо ответил я, глянув ему в глаза. – Воду набирает один или два, остальные просто не мешают и поливают. А лучше всего цепочкой выстроиться, когда один другому ведро передает, так еще лучше выйдет, и церковь с монастырем сохраним, – на эмоциях выдал я. – Бог ведь тут с нами, он всегда с нами! – добавил я.

Дед задумался над моими словами, а Прохор лишь предвкушающе улыбнулся.

– Пойдем, – бросил он и двинулся – как медведь? бык? Нет, скорее, как мамонт – в сторону колодца, а с его пути отшатывались и старались убраться поскорее.

– Ну, Прохор, ну, могет, – только и протянул восторженно Прокоп.

Возле колодца же он парочку уже откинул, а некоторым и зуботычины прописал.

– За ним, – выдал я, когда опомнился и с ведрами побежал за дедом. На два моих шага приходился один его.

Перед дедом замерла какая-то молодая монашка и смотрела на него, выпучив глаза. Дед же тяжко вздохнул и, обхватив монашку за плечи, поднял и передвинул.

Раз – и она стоит в стороне, продолжая по-прежнему пучить глаза.

Это было до того забавно и курьезно, да еще и в таком неподходящем месте, что улыбка вылезла сама по себе, а из меня вырвался смешок.

Крики, шум, ругань, треск огня и запах горелого вокруг, атмосферно, ничего не скажешь.

– Ну? – обернулся на меня дед.

– Тута мы, – крикнул я и через пару шагов оказался возле деда.

Дед шел как ледоход, раздвигая людей, и никто не смел на него даже бранного слова сказать, сразу понимая, чем это кончится. С его пудовыми кулаками он мог себе это позволить.

Оказавшись возле колодца, я отвесил пинка замешкавшемуся мужичку, отгоняя его, и тут же повесил ведро на крюк, колодец был с журавлем, который я тут же опустил вниз и через три секунды вытянул полное ведро.

– Прокоп, – только и успел я произнести, как мой послужилец не мешкая снял полное ведро и тут же повесил пустое на крючок.

Дед отвесил кому-то затрещину и указал пальцем на ведро, а после на церковь. Ведро тут же подхватили и понеслись заливать водой – это я наблюдал краем глаза, доставая уже полное ведро. Которое Прокоп тут же заменил, так и началась наша работа.

Я наполнял ведра, а Прокоп менял.

Вверх-вниз, вверх-вниз, работал я как заведенный, сутолоки возле колодца стало меньше, подхватывали ведро и тут же несли к церкви, а если кто-то что-то не так делал, грозный рык и взгляд деда тут же исправляли ситуацию, даже без рукоприкладства обходилось.

Можно было, конечно, журавль уже и другому передать и попытаться выстроить цепочку. Вот только кто бы меня сразу послушал, кто я для этих людей? Незнакомый отрок, почти мальчишка. Да, кулаки деда вполне помогут, но это дополнительное время. К тому же и так все работает неплохо и более чем достаточно. Как говорится, работает – не лезь. Вот я и не лез, продолжая набирать воду, главное, больше не было никаких склок и сутолоки. Все работали, пытаясь спасти церковь, благо ветра не было и искры уходили вверх. Заливать же столь большой пожар смысла не было, здесь бы парочку брандспойтов, вот они бы помогли.

– Андрей, охолони, – расслышал я слова деда, пот к этому времени уже застилал глаза, а руки начали болеть.

– Чего? – остановился я.

– Отдохни, вон пусть набирает, – и дед подтолкнул какого-то мужика к журавлю.

– Уф, – я выдохнул и осмотрелся по сторонам, народ бегал как заведенный от колодца до церкви и продолжал поливать ее стены, а некоторые и на крышу плеснуть пытались, земля же превратилась в болото.

Здание уже догорало, и были видны уже остатки, крыша просела, даже, можно сказать, рухнула, в пылу работы я этого не заметил.

– Здравствуй, Андреюшка, – расслышал я голос, полный нежности.

В нескольких метрах от меня стояла тетушка, с улыбкой посматривая и в то же время косясь на деда.

«Главное, чтобы косоглазие не заработала», – мелькнула у меня в голове дурацкая мысль.

– Это мой дед по матери Прокоп, – представил я дедушку. – А это…

– Марфа я ныне, – оборвала меня тетушка.

– Кхм, – вырвалось из деда, и он отвесил ей поклон.

Я же укоризненно посмотрел на Марию, да, я понимаю, что мой дед ей никто, и по сравнению с ее родом так и вовсе. Хотя по сравнению со Стрицкими один царь с его семьей котируется.

– Тетушка, – протянул я. – Вы самые близкие для меня, и, окромя вас да еще двух дядьев, у меня никого более нету.

Мария не ответила, лишь горько вздохнула. К этому моменту освободился уж и Прокоп, передав свою работу другому, и подошел к нам.

– Это Прокоп, из ближников моих, ему можно верить, – показал я на него.

Мария на него глянула, но даже не кивнула.

– Ладно, позже поговорим, – махнул я рукой и вернулся к созерцанию.

Говорят, можно долго смотреть, как работает кто-то другой, горит огонь и течет вода, здесь же прям все вместе собралось. И люди работали, и огонь горел, да еще и вода со стен церкви текла.

– Андрей, а у тебя неплохо вышло, – похвалил меня неожиданно дед.

– Наша кровь, – тут же подключилась Старицкая.

Прохор явно что-то хотел ответить, но промолчал, лишь покосился на Марию.

Умеет дед момент чувствовать и действовать подходяще.

– Чего у вас случилось-то? – поинтересовался я.

– Пожар, – хмыкнула Мария. – Трапезная это, там готовят, но только зимой. С утра дождь был, Дунька, поди, решила там очаг затопить и не уследила дуреха. Уж и достанется ей, – хмыкнула Мария, а после глянула на продолжающих молиться монашек. – Инокиня же клуша, – зло произнесла Мария, а после махнула рукой.

Когда огонь начал спадать, его принялись заливать и тушить, от пожарища тут же начали подниматься клубы пара.