«Мусорщику» не пришлось объяснять, что к чему!

Схватив обрубок, он поднял его над головой и мощным движением щупалец, словно из тюбика, выдавил на себя содержимое извивающейся ветви. Отбросил ее в сторону – и тут же я швырнул ему еще одну…

И тут нам обоим стало полегче.

Лес смерти перестал бесноваться в попытках схватить нас. Теперь его ветви двигались беспорядочно и намного медленнее, словно в недоумении прощупывая пространство. Мол, надо же! Только что была еда – и внезапно куда-то делась.

Мы крались между деревьями, стараясь дышать как можно тише. Я понятия не имел, есть ли у этих деревьев органы слуха, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть – и потом сокрушаться на тему своей тушки, проткнутой ветвями в нескольких местах.

Уже были видны просветы между деревьями, за которыми маячили развалины какой-то деревеньки, когда «мусорщик» неуклюже наступил на сухую ветку…

Треск раздался не то чтобы очень громкий, но в тишине притаившегося леса весьма слышимый…

Тут же Тана немедленно схватили аж два дендромутанта – и принялись тянуть каждый в свою сторону!

Если б «мусорщик» попался одному дереву, то вряд ли я чем-то смог бы ему помочь. Дендры такого типа, когда жрать хотят, умеют действовать очень быстро. Не больше чем полминуты занимает захват жертвы всеми ветвями, фиксация и насаживание ее на специальные кормовые сучья, торчащие из ствола, словно клинки деревянных мечей. Пока одну ветку отрубать будешь, остальные восемь уже сделают свое черное дело.

Но Тану повезло.

Двое дендромутантов, скрипя ветвями, все никак не могли разделить добычу, потому у меня оставалось совсем немного времени, чтобы попытаться помочь «мусорщику».

И я попытался!

Ринулся к одному дереву и несколькими ударами «Бритвы» снес пять кормовых сучьев, распрямившихся в ожидании добычи. Потом бросился ко второму дендру – благо они рядом стояли – и сделал то же самое, только с ним все быстрее получилось. У этого древесного мута сучьев было только три – молодой, небось, не успел вырастить более существенную вилку для насаживания пищи.

Судя по тому, как зло и страшно заскрипели дендромутанты, эти сучья были для них весьма чувствительной частью тела. Хищные деревья немедленно отпустили Тана и принялись шарить самыми длинными щупальцами в поисках меня, остальными вполне по-человечески зажимая свои раны, из которых лилась густая черная смола, похожая на кровь.

Но удовольствия отловить мою тушку я им не доставил.

Поднырнув под мощное щупальце-ветку, я стукнул кулаком по глазастому пню «мусорщика», заменяющему ему голову. И когда тот поднял на меня свою кучу печальных паучьих глаз, рявкнул:

– Быстрее, мля! За мной, если жить хочешь!

И, пригнувшись, бросился к выходу из леса, уже не заботясь о том, бежит за мной Тан или нет. В бою командир совершенно не обязан нянчиться с каждым подчиненным. Показать путь к спасению – должен непременно. А дальше уж вопрос навыков и сообразительности бойца. Если нет ни того, ни другого – то увы. Значит, сам себе тот воин злой деревянный чурбан, и нефиг было лезть в пекло, где тупые деревянные изделия сгорают на раз-два-три.

Впрочем, «мусорщик» оказался сообразительным. На два щупла, заменяющие ему ноги, вставать не стал, а довольно резво побежал на четырех – и даже немного обогнал меня, первым выскочив из леса смерти.

И упал обессиленный в серую траву Зоны.

Я подошел, посмотрел на него, потом на небо…

Неважно там было, наверху.

Для нас.

Потому что, по моим подсчетам, до Выброса оставалось минут пятнадцать, а может, и меньше…

В воздухе уже чувствовалась настораживающая озоновая свежесть. Еще немного, и черные тучи Зоны полностью окрасятся в алый цвет и их начнут рвать на части молнии цвета крови. А потом по этим местам пронесется вихрь, уничтожающий все, что не является частью Зоны.

Строения, возведенные людьми из материалов, принесенных с Большой земли.

Машины, приехавшие оттуда же.

И, разумеется, людей, которые не успели спрятаться в ямы, находящиеся ниже поверхности земли…

Теоретически я бы мог успеть выкопать для себя окоп с помощью «Бритвы», опыт подобного рода у меня имелся. Но для двухметрового Тана я такое укрытие точно не организую за столь короткое время. А это значит, что гостю из другой вселенной кирдык, не зря же палачи выбросили его в лес смерти накануне Выброса.

Впрочем, неподалеку маячило несколько полуразрушенных деревянных домов – то ли хутор какой-то, даже не отмеченный на карте, то ли развалины администрации лесничества, проживавшей здесь до печально известной аварии. Если повезет, то в одном из этих строений, пребывавших в аварийном состоянии, может быть подвал, где вполне должно получиться пересидеть Выброс.

О чем я «мусорщику» и сказал.

– Подъем, однако, если не хочешь, чтоб тебя Выброс по этому полю размазал.

– Можно я здесь сдохну? – простонал Тан.

– Да вообще без проблем, – пожал я плечами. – Жаль только, что кучу времени на тебя зря потратил.

И побежал по направлению к хутору, прикидывая, в каком из домов может быть приличный подвал.

Тут ошибаться было нежелательно! Крестьянские подвалы часто замаскированы под обычный пол, и порой так искусно, что хрен найдешь с первой попытки. А мне надо было именно с первой, так как время поджимало конкретно.

Первая полуразрушенная хибара, в которую я ввалился, выбив плечом хлипкую дверь, выглядела как мегазапущенный бомжатник. Удивительно, что еще дверь в этот трындец кто-то заботливо запер…

Слева – насквозь проржавевшая армейская кровать.

Справа – развалины кирпичной печи.

В углах – кучи мусора и засохшего дерьма.

Ну и в довесок на полу – мумифицированный труп сталкера с дырой в затылке, упокой его Зона. В смысле, всего сталкера, а не только его затылок, куда при желании можно было кулак просунуть.

Я быстренько пробежался по помещению, периодически нанося удары в пол каблуком берца.

Пусто!

И под трупом, который я перевернул, – тоже. Кстати, при переворачивании мертвец переломился надвое, больно уж сильно высох. Думаю, тут дело в Выбросах, ибо местность здесь болотисто-влажная, а вот буйство аномальной энергии вполне может высосать из тела всю влагу до капли.

– Извини, братан, – сказал я мертвецу – и пулей вылетел из дома. Не потому, что трупов боюсь, а потому, что местный шторм уже очень ощутимо приближался… Картинка окружающих предметов поплыла, стала нечеткой и окрасилась в нежно-малиновый цвет. По ходу, вот-вот накроет – и всё. Отбегался я по Зоне, что обидно. Поскольку сталкеру с моим опытом и репутацией погибнуть под выбросом – это примерно как в режиме «отмычки» по глупости в аномалию влезть. Несолидно для легенды Зоны…

В соседнем доме двери не было, вход в дом зиял вонючей чернотой. Ну, если тут не повезет, то всё, приплыли. Соседние дома вообще можно было не рассматривать, ибо от них остались лишь кучи мусора. Крыши провалились внутрь, сгнившие стены рассыпались. Даже если и есть там подвалы, до них уже не добраться… Просто не успею, ибо Выброс накроет раньше.

Внутри этого дома – вернее, того, что от него осталось, – все было еще хуже, чем в предыдущем. Гнилая крыша частично рухнула внутрь, перегородив трухлявыми досками проход. Я несколькими ударами с ноги его кое-как расчистил, рискуя получить по башке упавшей сверху потолочной балкой…

И увидел его!

Подвал!

Даже без верхней крышки! Прячься – не хочу, никакой Выброс не страшен. Вот только почему из того подвала слегка попыхивает какой-то синевой, будто в нем кто-то разжег большую газовую горелку?

Я подбежал к краю прямоугольного провала, глянул вниз – и скрипнул зубами от бессильной ярости.

В подвале вполне себе вольготно расположился «ведьмин студень». То ли аномалия, то ли артефакт – по этому поводу у ученых Института аномальных зон не было единого мнения. Но, как бы там ни было, эта пакость, похожая на холодец, неторопливо и равномерно горящий голубоватым пламенем, имела свойство размягчать плоть и кости биологических объектов. Наступишь в нее ногой – и все, можно ту ногу словно резиновую палку узлом завязывать. Но лучше сразу отрезать, так как постепенно страшная травма поползет вверх, и за пару дней человек превратится в куклу из размягченной плоти с глазами, неторопливо стекающими вниз по лицу. Раньше вроде не было такого, чтоб этот страшный эффект по телу распространялся уже после того, как жертва вылезла из аномалии. Но времена и артефакты с аномалиями имеют свойство меняться, причем почему-то всегда не в лучшую сторону.

– Да твою ж душу… – вытолкнул я из себя сквозь зубы, понимая, что жить мне осталось считаные минуты.

– Чего там? – раздалось над ухом.

Я обернулся.

Ну да, конечно, кого еще может носить по Зоне накануне Выброса. Надо мной, хлопая черными паучьими глазами, нависла туша с мягкими звездообразными щупальцами, благодаря которым «мусорщики» умеют передвигаться быстро и абсолютно бесшумно.

– Отдохнул? – поинтересовался я.

– Не-а, – мотнул своим пнем Тан. – Просто шторм приближается. И если не спрятаться, потом изжога будет целый день мучить. Кстати, хороший подвал. Чего стоишь, прыгай, а то Выбросом накроет – у вас, людей, вроде от него последствия более неприятные, чем изжога.

– Издеваешься? – поинтересовался я. – Этот подвал весь «ведьминым студнем» залит.

– А, вам же от «синьки» тоже как-то неважно становится. – Тан хлопнул себя щупальцем по глазастому пню. – Совсем забыл. Сейчас.

И начал быстро надуваться, словно аэростат, экстренно накачиваемый газом. А надувшись, просто мощно выдохнул воздух в подвал, откуда вылетела огромная туча пыли вместе с мощным хлопком, словно под полом дома взорвался с десяток гранат.

– Всё, – сказал Тан. – Прыгай.

Я подошел, глянул вниз.

И правда, на месте «ведьмина студня» на полу подвала теперь была разлита бесцветная жижа, похожая на гигантскую медузу. Тоже неприятное зрелище, но с виду хоть не такое фатально опасное, как «студень».

Выбора не было. Как и лестницы вниз, которая просто отсутствовала – лишь огрызок ее торчал сверху, провисший вниз, словно дерево размягчилось от длительного аномального воздействия.

Ну, я и прыгнул.

Тяжелые полупрозрачные ошметки разлетелись в стороны от моих берцев, попав на стены, – и потекли по ним, неестественно подергиваясь, словно живые. Интересно: подвал должен быть, по идее, темным, но окружающая обстановка была прекрасно видна в красном свете, который накрыл уже все вокруг, отчего реальность казалось подсвеченной древним фотографическим фонарем, которые использовали в СССР при фотопечати.

Следом за мной вниз спрыгнул Тан, еле протиснувшись сквозь тесное для него прямоугольное отверстие в полу.

И практически сразу после этого дом накрыл Выброс…

Жутковатое это зрелище – наблюдать снизу, как над твоей головой проносится самое легендарное и самое ужасное бедствие Зоны. Чудилось, что ревущий алый вихрь сейчас разберет дом на молекулы…

Но нет.

Складывалось впечатление, что строение будто находится в другой реальности. Ни один предмет, ни одну пылинку шторм не сдвинул с места. Сквозь стены проносились длинные волны цвета свежепролитой крови, хлещущие во все стороны, словно гигантские плети…

Судя по топоту над головой, в дом вбежал кто-то, но до спасительного входа в подвал не добрался. Я увидел лишь взметнувшиеся вверх болтающиеся ноги в сапогах – и тут же крик немыслимой боли резанул по ушам. Короткий, как выстрел, тут же прервавшийся и потому еще более страшный…

В подвал влетело что-то, ударилось об пол, отскочило в сторону…

Я наклонился, поднял странный предмет – и тут же выронил. Это был оторванный носок сапога с куском мяса внутри и несколькими мелкими косточками, торчащими из него. Всё, что осталось от человека, попытавшегося спастись.