Иногда мне кажется, что у Алевтины где-то запасные батарейки спрятаны. Праздники, костюмированные утренники, концерты расписаны на неделю вперед. Параллельно проводятся отчетные уроки по иностранным языкам, танцам и идет подготовка будущих первоклассников. Все продумано до мелочей, согласовано с родителями, но главное, Алевтина каким-то чудесным образом находит для деток лучших преподавателей.

При такой высоко поднятой планке, хочешь не хочешь, а приходится соответствовать. Конечно, я стараюсь. Платят хорошо и условия для деток идеальные. Это для меня один, но большой и жирный плюс. За месяц работы я разобралась во всем и легко справляюсь с обязанностями, постепенно разгружая начальницу от рутины.

– Пойдем, Карин, поговорим – Алевтина ловит меня в коридоре и, подхватив под руку, ведет в свой кабинет.

– Девочки, я вернусь и тогда распределим стихи по группам – успеваю сказать коллегам до того, как дверь кабинета закрывается.

– Что-то случилось? – немого волнуюсь я.

– Садись, – машет рукой Алевтина – тебе же через месяц рожать?

– Да, но…

– Не «но», а бери-ка ты отпуск – качает головой женщина.

– Но Восьмое марта же, подготовка?

– Вот, подготовь и бери. Отдохнешь хоть, а то с ребенком уже не до отдыха будет.

– Хорошо. Я постараюсь сразу выйти – но Алевтина и тут меня перебивает.

– Не загадывай.

– Нет, я правда планирую выйти на работу месяца через два точно. Может, на неполный день, или?

– Я тебя об этом и хотела попросить – вздыхает Алевтина – понимаю, что малыша не бросить, но мне твоя помощь очень нужна. Я в этом месяце впервые вздохнула. Могу поспрашивать среди знакомых по поводу няни, чтобы хорошая была, с рекомендациями. Согласишься?

Киваю, как китайский болванчик. Я же все это время как на иголках жила. Думала, уйду в декрет и все, прощай работа. Как жить, на что? А главное, кому я буду нужна с ребенком? Кормящая мать, мягко говоря, не самый ценный сотрудник.

– Няню обязательно – говорю, а голос сбивается – Я бы могла до обеда здесь работать, все делать, а потом, если что-то надо, из дома помогать.

– Вот и отлично, договорились.

Алевтина заметно веселеет, да и я успокаиваюсь. Работа будет, а значит, по миру не пойду, справлюсь. Немного продержусь, а там не увидишь, как и в сад дочку можно будет приводить. Вот тогда я и развернусь, возьмусь за работу в полную силу.

Глава 7

Карина Ольшанская

– Слушай, Карин, где у тебя файл со списком первоклашек? В какой папке? – спрашивает Оля.

Ее практически заставили подменять меня, пока я буду в декрете, и она очень нервничает, звонит мне по несколько раз в день.

– Посмотри на рабочем столе в папке «Заявки» – отвечаю Ольге.

– Та-ак – слышу в динамике щелканье мышки – нашла! Ты как там, не скучаешь без нас?

– Скучаю – смеюсь я – но ничем не могу помочь.

– Эх, а я надеялась, – наигранно всхлипывает Оля в трубку.

Такие шутливые разговоры за месяц стали уже чем-то вроде ритуала.

– Продержись там как-нибудь.

– Издеваешься, да? Это с тобой Алевтина добрая, а нас гоняет, как белочек – жалуется Ольга.

Коллега еще минут пять рассказывает мне, какая злая стала начальница, а я слушаю и улыбаюсь. Быстрее бы малышка появилась на свет, подросла… Мы бы с ней на работу ходили, а после ужинали в каком-нибудь кафе. Прогулки в парке, карусели… Столько всего интересного можно делать вместе.

«Вместе – такое слово теплое и уютное. Все-таки хорошо, что у меня девочка».

– Ты слышишь, Карин? – долетает до меня из динамика – Она даже в отпуск никого не отпустила. Сказала летом на две недели, и все! Представляешь!

– Слышу, слышу. Держитесь там. Алевтина хорошая, но, сама понимаешь, детский сад – это ответственность. Если что-то пойдет так, ты же знаешь, какие у нас родители?

– Эти да, съедят и косточками не подавятся.

– Вот, вот.

Прощаюсь с коллегой и иду собираться на послеобеденную прогулку. Как сказал врач, самое главное сейчас – это движение и свежий воздух. Первое, правда, дается все сложнее и сложнее. Одеться – и то проблема. Март в этом году совсем не весенний выдался, и я со вздохами и пыхтением надеваю на себя пальто, шапку и накручиваю на шею шарф.

– Еще две недельки продержаться , и в больницу. – Строго разговариваю со своим отражением в зеркале.

Я долго сопротивлялась совету врача, но сейчас, думаю, что это будет правильно. Кто знает, когда Сонечка захочет появиться на свет? Вдруг ночью? Я же с ума сойду, пока буду вызывать скорую, ждать. А если что-то пойдет не так?

– Даже не смей думать об этом! – Повторяю слова Тамары Ивановны и выхожу из квартиры.

Гуляю, отдыхаю и впервые получаю удовольствие от того, что происходит в моей жизни. Все идет по плану. Через две недели я со спокойной душой и к великой радости врача ложусь в больницу. Дома все подготовлено: куплено, выстирано, отглажено. Осталось дождаться самого главного – мою малышку.

Не люблю больницы, но настраиваю себя, что это важный этап, который не пропустить и не перепрыгнуть. Тем более что в целом, все оказывается очень неплохо: в палате чисто, соседки веселые, кормят вкусно. Лежи как на курорте, отдыхай и ни о чем не думай. На третий день даже поймала себя на мысли, что мне это начинает нравиться.

– Ну что, Карина Игоревна, готовы? – Спрашивает заглянувшая в палату женщина в белом халате и что-то сверяет у себя в тетради.

– Я-то давно – прекращаю рассматривать потолок, перекатываюсь на бок и сажусь на кровати.

– Пойдемте, посмотрю вас, и будем определяться.

Определиться не получилось, потому что моя малышка решает все сделать за нас, и как только я дохожу до нужного кабинета, живот скручивает от резкой боли.

– Ой – растерянно шепчу я и тут же повторяю, но уже гораздо громче – Ой-ей!

– Та-а-ак, – подхватывает меня врач – похоже, кому-то уже не терпится.

Дальше все, как в кино. Я вроде бы и участвую, и роль самая что ни на есть главная, только вижу все со стороны. Мне не больно, не страшно, словно мне вкатили огромную дозу анестезии. Медсестры суетятся, врач командует готовить родзал и требует, чтобы я спокойно и правильно дышала. Стены, потолок, яркая лампа… Все смазано, сумбурно. Единственное, что четко слышу и выполняю – указания врача.

– Ну вот и все, мальчик у вас! Все замечательно! Молодец, мамочка!

– Какой мальчик?

– Хорошенький мальчик, рост пятьдесят два и три шестьсот пятьдесят вес. – радостно сообщает мне врач.

– Нет, нет, не может быть! – Нервничаю я и приподнимаюсь на локтях – У меня была девочка, девочка Соня.

Врач перестает улыбаться и внимательно смотрит на меня, потом переводит взгляд на медсестру и передает младенца какой-то молоденькой ассистентке.

– Так, Карина Игоревна, у вас родился мальчик. О какой девочке речь?

– Ну, как же – начинаю объяснять – на УЗИ говорили, что девочка. Я же и имя и…

Слезы катятся из глаз. Больно ударяюсь затылком о кушетку, когда роняю голову, и реву как последняя дура. Плевать, что обо мне подумают врачи, на все плевать. Только что все мои мечты и планы были разрушены.

– Только не это, господи, за что?! – подвываю я.

Со мной больше не спорят. Делают какой-то укол, аккуратно перекладывают на каталку и увозят в палату.

Сколько я проспала – не знаю, но просыпаюсь только когда за окном темнеет. Осматриваюсь. В палате никого. Кровати застелены, никаких вещей на тумбочке.

«Я одна? – первое, что приходит в голову – А ребенок?»

Память моментально подкидывает воспоминания и мне становится страшно. Я же не сумасшедшая! Просто, когда ты девять месяцев готовишься к розовым распашонкам и бантикам, а потом… Откидываю одеяло и резко сажусь на кровати. Перед глазами немного плывет, и я беру паузу. Для полной картины не хватало упасть в обморок, тогда меня точно спишут в инвалиды. Сижу, смотрю в окно и дышу, пытаясь вернуть себе полный контроль над телом.

– О, проснулась уже? – Заглядывает в палату седовласая женщина в белом халате. – меня Нина зовут.

Не успеваю ничего ответить. Нина проходит в палату, пододвигает единственный в стул к моей кровати и садится.

– Я сегодня на посту дежурю, если что-то надо будет – зови.

– Хорошо, – мой голос звучит глухо. Поднимаю глаза и задаю главный вопрос – а ребенок? Он сейчас где?

– В детской палате. Ты не волнуйся, там за ним присмотрят, отдыхай пока.

– Я могу его увидеть? – сглатываю тугой комок в горле.

– Конечно, как проснется, принесут – медсестра вздыхает и аккуратно накрывает мою руку своей. – Что же ты так кричала-то, милая?

Теплая, мягкая ладонь женщины, словно волшебный пластырь, расслабляет, успокаивает. Я снова заглядываю ей в глаза, серо-голубые, теплые, окутанные паутинкой морщинок и решаюсь.

-Вы не подумайте, я нормальная – начинаю, как мне кажется, с главного – Мне на УЗИ сказали, что девочка будет, а тут…

– Ох, нашла себе горе, – качает головой Нина – мальчик или девочка, не все ли равно? Главное – здоровый ребенок, а твой ого-го какой богатырь. Все детское отделение на уши поставил своим криком.

– Этого я и боюсь – отвечаю, а голос получается какой-то поникший. – Что он в отца своего пойдет.

– Бандит?! – Шепчет и округляет глаза женщина.

– Нет – ухмыляюсь я. – Кобель его папаша. Красивый, самовлюбленный кобель.

В этот раз я, когда поднимаю голову и смотрю на Нину, улавливаю в ее глазах понимание. Она сжимает мою руку и спокойно, с уверенностью произносит то, что и станет моим девизом на ближайшие годы: «Милая моя, он и твой сын тоже. Видимо, так надо было. Поверь мне, там наверху лучше нас знают, как правильно. Папаша свою работу выполнил, пацан здоровый получился и красивый. Теперь тебе придется потрудиться и воспитать из него настоящего мужика, чтобы твой кобель потом все локти себе сгрыз».

Глава 8

Карина Ольшанская

Через полчаса, после того как ушла Нина, мне принесли ребенка.

– Проснулся, требует маму – чуть улыбнулась молоденькая медсестра.

Я встала с кровати и медленно подошла к кувезу.

«Мама… Сын – пробую на вкус слова и рассматриваю малыша».

Темненький.

Волосы черные, и даже если посветлеют… Вспоминаю все, что читала о младенцах, пока была беременна и пытаюсь себя утешить.

«Глазки тоже цвет меняют, как и волосы, а кожа… так и останется смуглой, а если еще и волосы».

Как бы я не выкручивалась, а сын похож на Серковского. Очень похож.

Рассматриваем с малышом друг друга. Внимательно смотрим и, видимо, уловив во мне что-то родное, сынок начинает кряхтеть. Беру его на руки и, легонько укачивая, иду к кровати.

– Сейчас попробуем тебя покормить – всматриваюсь в сморщенное личико малыша и чувствую, как в груди расползается неконтролируемое чувство теплоты. В глазах щиплет, и я пытаюсь прикрыть внезапный наплыв нежности шуткой – Но если не получится, ты уж без обид, придется полуфабрикатом перекусывать.

Маленькая бутылочка со смесью уже стоит на тумбочке на случай, если «богатырю мало будет».

– И как же мне тебя назвать, богатырь? – спрашиваю у кряхтящего и чем-то недовольного сынишки. – Не знаешь? Вот и я тоже.