– Вот, я теперь пользуюсь искусственным интеллектом благодаря Тиме. Так что мне понадобилось меньше минуты, чтобы ответить тебе на вопрос, что плохо, – снова услышала она голос Лены. – У участника программы «Дальневосточный гектар» действительно есть пять лет, чтобы освоить землю. Построить дома, начать вести сельское хозяйство, создать бизнес, обустроить дачу и оформить участок в собственность или аренду. Однако уже через два года безвозмездного пользования человек должен задекларировать выбранный вид использования участка – сообщить, что именно он собирается делать на этой земле. Поэтому думать четыре года, сидя на попе ровно, не получится. В период безвозмездного пользования участок нельзя ни продать, ни подарить, ни заложить, поскольку все права на него остаются у государства. И если ты не освоишь его в течение пяти лет, то потеряешь на него все права, а повторно получить землю уже не получится. Натка, согласись ты уже, что твой очередной прожект не имеет никакой связи с реальностью.

Натка тяжело вздохнула. Даже искусственный интеллект и тот против нее. Что ты будешь делать? Впрочем, мечта о собственном загородном доме не развеялась, а потому Натка с удвоенной силой начала штудировать рекламные объявления в поисках подходящего земельного участка в Подмосковье. Ладно, надо признать, что идея с дальневосточным гектаром вряд ли выгорит, да и не хочет Натка жить нигде, кроме Москвы. Но построить дом недалеко от столицы ей никто не сможет помешать. Нужно лишь терпение и чуточку везения.

Пока что все предложения начинались от двухсот двадцати тысяч за сотку. И тут Натка увидела объявление, которое заставило ее не поверить собственным глазам. Совсем близко от Москвы, более того, практически в том же самом месте, где находился ее старый деревенский дом, фактически на окраине Красных Холмов, где когда-то в советские годы располагались колхозные поля, распродавалась земля всего за десять тысяч рублей за сотку.

Такая низкая цена объяснялась специальной акцией по переводу бывших земель сельскохозяйственного назначения в новую категорию пользования, что Натку очень заинтересовало. На счету в банке у нее лежали шесть миллионов рублей. Если купить тридцать соток, а больше им для семьи и не надо, выйдет всего-то триста тысяч, так что оставшихся денег вполне хватит на строительство приличного дома со всеми удобствами и коммуникациями. Только надо поторопиться, потому что земли вокруг все меньше, а дачу, как говорится, хочется всем.

Костя ее новую идею тоже встретил без всякого восторга.

– Наташа, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ты же сама мониторила объявления и видела, что земля даже в самом невыгодном месте стоит в двадцать раз дороже. А в хорошем месте и до нескольких миллионов за сотку доходит. Скажи, за счет чего тогда весь этот аттракцион неслыханной щедрости? Да тебя просто обдурят, и все. Деньги заберут, а никакой земли ты не получишь.

– Почему ты так говоришь? – возмутилась Натка. – Ты же даже не изучал вопрос, а уже сразу обвиняешь незнакомых людей в недобросовестности. Знаешь, Костя, это в тебе профессиональная деформация говорит. Ты во всем видишь мошенничество и злой умысел. А всего-то надо съездить в указанный в рекламе офис и все узнать.

– Я никуда не поеду.

– Тогда хотя бы позвони.

– И звонить я не буду. Мне не нужна дача. У меня все равно нет времени на нее ездить.

Пожалуй, в этот вечер они впервые за все время семейной жизни практически поссорились и спать легли крайне недовольные друг другом. Лежа на боку, отвернувшись от мужа, Натка размышляла о том, каким упертым бывает Таганцев. Ничего ему не нужно. Не хочет ради семьи даже пальцем о палец ударить. Как будто не понимает, что она думает в первую очередь о будущем детей, об их здоровье и комфорте. Не для себя же ей нужна эта дача.

Майор Таганцев же, чувствуя, что сон не идет, думал о том, что, пожалуй, немного устал от вечных взбрыков своей неугомонной супруги. Когда-то Наткины непредсказуемость и спонтанность казались ему этаким веселящим газом, способным разогнать тучи любого плохого настроения. Сейчас же ему хотелось немного отдохнуть от этого постоянно грозящего извержением вулкана. И этот симптом казался ему тревожным. Жену майор Таганцев любил, а семью свою ценил больше всего на свете.

Впрочем, он знал, что любая, даже самая безумная идея не держится у Натальи Кузнецовой в голове дольше, чем пару недель. В самом крайнем случае, месяцев. Конечно, до того, как полностью разочароваться в своей затее, Натка бежит сквозь любые преграды, как взбесившийся носорог, и в жертву взбрыку приносятся и свободное время, и деньги.

Так было, к примеру, когда она решила, что Настя должна стать сначала звездой фигурного катания, а потом кинодивой. Сколько ранних подъемов пришлось выдержать, чтобы возить девочку на ежеутреннюю тренировку, сколько денег потратить на дополнительные занятия!

Правда, на фоне последнего Наткиного помешательства Сенька снялся в сериале, заработав вполне неплохие деньги. А с августа стартуют съемки следующего сезона, в котором киногеничный, харизматичный и явно талантливый мальчишка должен получить расширенную трактовку своей роли. Так что надо признать, что в целом идея оказалась не так уж и плоха.

Кроме того, Костя знал, что ни в какие финансовые аферы в связи с приобретением земли Натка не ввяжется. Счет в банке у них был общий, и на его закрытие, равно как и на любую сделку с землей, требовалось его, таганцевское разрешение, которое он давать не собирался. Так что деньги они не потеряют, а во всем остальном, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

На этой мысли майор Таганцев повернулся лицом к жене, крепко ее обнял и провалился в спасительный сон. Как говорится, утро вечера мудренее.

⁂

Блогер Александра Кузнецова в последнее время испытывала если не полное, то достаточно большое удовлетворение жизнью. Стабильные, но унылые отношения с Антоном Соколовым наконец-то остались в прошлом. Они даже умудрились сохранить хорошие отношения, поскольку Сашка понимала, что Антон хороший и надежный человек, просто не ее. Ну не совпадают они по темпераменту и отношению к жизни. Антон же, похоже, вообще не способен на сильные эмоции, а потому Сашкин отказ с ним встречаться воспринял без всякой драмы.

Не зря говорят, никогда не беги за трамваем – придет следующий. Антон и к отношениям с женщинами относился точно так же. Он закончил МГУ, получил диплом врача и, как и хотел, поступил в ординатуру по травматологии, причем не где-нибудь, а в институте Склифософского. Как и мечтал. Сашка искренне поздравила его с этим успехом. Через две недели Соколов уходил в отпуск в частной клинике, в которой работал, и уезжал к родителям, где должен был провести весь июль.

Сашка испытывала глубокое облегчение от того, что ее это больше не касается и совершенно не трогает. Теперь она была даже благодарна Антону за то, что он не торопился знакомить ее со своими родителями, в первую очередь с мамой. Случись такое знакомство, сейчас она чувствовала бы себя неудобно перед посторонними людьми, а так они даже не знают о существовании Александры Кузнецовой и той роли (признаться, весьма скромной), которую она сыграла в судьбе их сына.

Короткий, яркий, но потухший, не успев разгореться, роман с продюсером Юликом Клипманом тоже позади. В отличие от Антона, с Клипманом Сашка отношения не поддерживала. Видела, что он по-прежнему мелькает на телеэкране, но в блестящие перспективы возрождения детского кино именно этим молодым человеком больше не верила. Аферистом Юлик, конечно, не был. Просто прожектером, не умеющим доводить начатое до конца.

От отсутствия мужского внимания Александра при этом не страдала, потому что рядом был верный Фома Горохов, как было гениально сформулировано в старом фильме «Покровские ворота», «отставленный, но до конца не отпущенный» после его измены. Некоторое время назад они договорились, что Фома может снова добиваться сердца неприступной Александры, и он старался как мог.

Их отношения устоялись, сделавшись несколько рутинными. Встречалась Сашка с Фомой три-четыре раза в неделю. Они ходили в кино, театры, на выставки или в рестораны, периодически Фома оставался у Сашки ночевать, временами они обедали то у Сашкиной мамы, то у родителей Фомы. Никакого страстного огня между ними не наблюдалось, но Сашке так было даже удобно. Молодой человек есть, перед подругами не стыдно, а сердце холодно и спокойно. И никаких тебе отрицательных эмоций.

Периодически ей начинало казаться, что за время их отношений ей передались холодный расчет и отсутствие эмоций, которыми славился Антон Соколов. А может, просто она сама стала старше и рассудительнее, а значит, больше не ждет бабочек в животе и взрыва страстей. Мама же тоже такая, живет себе спокойно, не вынося мозг ни себе, ни Миронову. Хотя, может, это только потому, что ей достался самый спокойный и надежный мужчина на земле?

С блогом тоже все в порядке. Число подписчиков растет, приходят новые рекламодатели, вовремя платит налоги и сдает отчетность. Сашка твердо стояла на собственных ногах, чему несказанно радовалась. Летняя сессия за второй курс уже практически позади, осталось сдать всего два экзамена, к которым она полностью готова. Квартира своя, отношения с мамой прекрасные. Чего еще хотеть? Лето в этом году, правда, выдалось прохладное и дождливое, но нет ничего глупее, чем жаловаться на погоду. Сашка и не жаловалась.

Сегодня с утра она выполняла заказ на размещение в своем блоге рекламы нового салона по перманенту бровей и губ, расположенного неподалеку от Таганского районного суда, в котором работала ее мама. Фактически за углом. Освободившись, Сашка вышла на улицу и остановилась, задумчиво размышляя, что делать дальше.

На сегодня у нее еще один заказ на съемку ролика, продвигающего косметическую продукцию нового российского бренда. До назначенного времени оставалось два часа. Ни туда ни сюда. Если ехать домой, то практически все время уйдет на дорогу. Если расположиться в кафе по соседству, то час убьешь с удовольствием, а вот второй покажется вечностью. Все уже съешь, кофе выпьешь, придется сидеть без дела, а это скучно. И по улице особо не погуляешь – дождь.

Немного подумав, Сашка приняла единственное решение, представляющееся разумным. Пожалуй, сейчас она зайдет на работу к маме, дождется, пока у той начнется перерыв, до которого, если верить часам, минут сорок, а потом они вместе пообедают и поболтают, после чего мама вернется на работу, а она сама поедет на встречу. И время пролетит незаметно, и с мамой они в кои-то веки поболтают с глазу на глаз.

Конечно, Сашка несколько раз в неделю заезжала к маме в гости, но это происходило в то время, когда рядом был Виталий Александрович, под ногами крутился Мишка, а мама, разговаривая с дочкой, параллельно занималась домашними делами. У работающей матери полуторагодовалого ребенка не так уж много времени на досужие разговоры. И в одиночестве ее практически не застать. Это все знают. Решено, она пойдет к маме на работу.

Сашка быстро проверила, с собой ли паспорт, и зашагала к входу. Мамин кабинет оказался открыт, что Александра сочла хорошим знаком. Если мама на процессе, в зале суда, то кабинет всегда заперт, пришлось бы куковать в коридоре. Хотя… Есть же еще тетя Маша…

Она толкнула дверь и вошла.

– Мам, привет, я тут оказалась по соседству, так что решила заглянуть, – выпалила Сашка и осеклась.

Мамы в кабинете не оказалось, зато у окна стоял незнакомый Александре молодой человек и поливал стоящие на подоконнике кактусы. Был он высок, худощав, вихраст, и его открытое славное лицо не портила даже россыпь конопушек.

– Здравствуйте, – чуть растерянно сказал он. – Вы к Елене Сергеевне?

– Да.

– А вы договаривались?

– Я ее дочь. А вы кто?

– Извините, не догадался сразу представиться. Я – Тима. То есть, простите, Тимофей Барышев. Помощник Елены Сергеевны.

Тима, значит. Точно, мама же с облегчением констатировала, что избавилась от так раздражавшей ее помощницы Анечки и обзавелась «новым Димой», у которого даже имя было, что называется, сходным до степени смешения.

– А мама, то есть Елена Сергеевна, где? – уточнила Сашка.

Если бы у мамы шло судебное заседание, то помощник бы тоже находился на нем. Это очевидно.

– На совещании у председателя.

– У Анатолия Эммануиловича? – проявила осведомленность Александра. – У Плевакина?

– Да. Там все. А я тут. Кактусы поливаю.

Странно, раньше у мамы в кабинете не водилось никаких кактусов.