– Просто ведро с помоями, правда, профессор? – закончил Джентри. Он прошел к своему креслу и рухнул в него с тяжелым вздохом. Потом откинулся назад и глотнул холодного кофе из большой кружки. – Есть у вас какие-нибудь версии?

Ласки печально улыбнулся и пожал плечами. Некоторое время он смотрел на доску, как бы стараясь запомнить всю изложенную там информацию, потом потеребил бороду и тихо сказал:

– Нет, шериф, боюсь, никаких версий у меня нет. Но мне хотелось бы задать вопрос, который напрашивается сам собой.

– Какой именно?

– Где сейчас мисс Фуллер? Дама, в чьем доме произошло все это побоище?

– Миз Фуллер, – поправил его Джентри. – Судя по тому, что нам рассказали соседи, она была одной из самых именитых старых дев в Чарлстоне. Здесь, на юге, им положен титул «миз»; так уж тут лет двести повелось, профессор. А в ответ на ваш вопрос скажу: миз Мелани Фуллер исчезла бесследно. В одном из донесений говорится, что некая дама весьма пожилого возраста была замечена в коридоре отеля наверху сразу после убийства мисс Дрейтон, но никто не подтвердил, что это была именно она. Мы объявили розыск в трех штатах, однако пока никаких данных нет.

– Похоже, она-то и является ключом ко всей этой истории, – предположил Ласки почти застенчиво.

– Очень может быть. Тут есть еще такой факт: ее изрезанная сумочка обнаружена за унитазом на эллинге. На ней пятна крови, и они совпадают с пятнами на ноже Карла – Оскара Хаупта. Нож сделан в Париже.

– Бог мой! – вздохнул психиатр. – Сплошная бессмыслица.

Наступило минутное молчание, потом Хейнс встал, поправляя манжеты:

– Возможно, все проще, чем кажется. Нина Дрейтон навещала мисс Фуллер… прошу прощения, миз Фуллер, как раз за день до убийств. Отпечатки пальцев подтверждают, что она была там, да и соседка видела, как она входила в дом в пятницу вечером. Вероятно, мисс Дрейтон плохо разбиралась в людях, если наняла эту Баррет Крамер в качестве компаньонки. Крамер разыскивают в Филадельфии и Балтиморе в связи с обвинениями, часть которых тянется за ней еще с шестьдесят восьмого года.

– Какого сорта эти обвинения? – спросил Ласки.

– Проституция и наркотики, – ответил агент. – Значит, мисс Крамер и помощник миз Фуллер, этот самый Торн, каким-то образом сговорились ограбить своих престарелых хозяек. В конце концов, после мисс Дрейтон осталось почти два миллиона долларов, а у миз Фуллер весьма солидный счет в банке здесь, в Чарлстоне.

– Но как они могли… – начал было психиатр.

– Одну минуту. Итак, Крамер и Торн, или Хаупт, убивают миз Фуллер и избавляются от ее тела… Полиция гавани как раз сейчас тралит бухту. Но ее сосед, старик-охранник, расстраивает их планы. Он приканчивает Хаупта, возвращается в дом Фуллер и там сталкивается с Крамер. Внучка старика замечает, как он идет к дому, бросается к нему и становится еще одной жертвой. Тем временем Альберт Лафоллет, тоже один из заговорщиков, впадает в панику, когда Крамер и Хаупт не появляются вовремя, убивает мисс Дрейтон и сходит с ума.

Джентри слегка улыбнулся, покачиваясь в кресле:

– А как насчет Джозефа Престона, фотографа?

– Случайный прохожий, как вы сами сказали, – ответил Хейнс. – Возможно, он видел, как Хаупт бросил в бухту тело старой дамы. Нет сомнения в том, что этот фриц убил его. Фрагменты кожи из-под ногтей Престона идеально совпадают с царапинами на лице Хаупта. Или с тем, что оставалось от лица Хаупта.

– Хорошо, а как насчет глаза? – спросил Джентри.

– Глаза? Чьего глаза? – Ласки переводил взгляд с шерифа на агента.

– Хаупта, – ответил Джентри. – Его нет. Кто-то обработал левую сторону лица дубинкой.

Хейнс пожал плечами:

– Все равно это единственная версия, в которой есть хоть какой-то смысл. Итак, что мы имеем? Двое «помощников», оба бывшие преступники, и оба работают на старых богатых дам. Они задумывают похищение, или убийство, или еще что-то, но дело срывается и заканчивается цепью убийств.

– Да, – кивнул Джентри. – Возможно.

В наступившей паузе Сол Ласки услышал чей-то смех в другой части здания. Где-то снаружи взвыла сирена, потом смолкла.

– А вы что думаете, профессор? Есть у вас какие-нибудь другие идеи? – спросил Джентри.

Сол потряс головой:

– Все это ставит меня в тупик.

– У вас в книге описывается «резонанс насилия». Здесь есть что-то похожее?

– Видите ли, это не совсем та ситуация, которую я имел в виду, – сказал Ласки. – Конечно, тут имеется цепь насилия, но я не вижу катализатора.

– Катализатора? – переспросил Хейнс. – Это еще что за чертовщина? О чем мы тут говорим?

Джентри пристроил ноги на своем рабочем столе и вытер шею большим красным платком.

– В книге доктора Ласки говорится о ситуациях, которые программируют людей на убийство.

– Мне непонятно, – заявил Хейнс. – Что значит «программируют»? Опять эта старая либеральная песня насчет того, что бедность и социальные условия – главная причина преступности? – По тону его голоса было ясно, что он думает обо всем этом.

– Не совсем, – сказал Ласки. – Согласно моей гипотезе, существуют ситуации, условия и отдельные индивиды, вызывающие стрессовую реакцию у других людей. Реакция может вылиться в насилие, даже в убийство, при отсутствии видимых непосредственных причинных связей.

Агент нахмурился:

– И все же я не понимаю.

– Ну как же! – не выдержал шериф Джентри. – Вы видели нашу КПЗ, Дик? Нет? Обязательно взгляните перед отъездом. В прошлом году в августе мы выкрасили стены камеры в розовый цвет. Мы зовем ее «Хилтон для бедных людей», но эта чертова штука работает. Случаи насилия снизились на шестьдесят процентов после того, как мы намазали стены этой краской, хотя клиентура у нас все та же, ничуть не лучше. Понятное дело, это нечто обратное тому, о чем вы говорите, ведь так, профессор?

Ласки поправил очки. Когда он поднял руку, Джентри успел заметить выцветшую голубую татуировку на запястье, чуть повыше кисти, – несколько цифр.

– Да, но некоторые аспекты этой теории приемлемы и в данном случае, – сказал Ласки. – Исследование цветового окружения показало, что испытуемые проявляют некоторые сдвиги в жизненной позиции и поведении, которые можно объективно измерить. Причины уменьшения случаев насилия в таком окружении при самых благоприятных условиях весьма туманны, хотя эмпирические данные неопровержимы… Как вы сами могли убедиться, шериф, они, по-видимому, указывают на перемену психофизиологической реакции в связи с изменением цветовой гаммы. В своей работе я показываю, каким образом некоторые малопонятные случаи насильственных преступлений становятся результатом более сложных цепочек стимулирующих факторов.

– Ну-ну, – поморщился Хейнс. Он глянул на часы, потом на Джентри, который удобно устроился в кресле, водрузив ноги на стол. Агент с раздражением смахнул невидимую пылинку со своих безукоризненно отглаженных брюк. – Боюсь, я не совсем понимаю, как это все может нам помочь, доктор Ласки. Шериф Джентри имеет дело с серией нелепых убийств, а не с подопытными крысами, которых надо заставлять бегать по лабиринту.

Сол кивнул и слегка пожал плечами:

– Я тут проездом… Просто решил сказать шерифу о своем знакомстве с мисс Дрейтон и предложить помощь, если смогу. Извините, что отнимаю у вас драгоценное время. Спасибо за кофе, шериф. – Он встал и направился к двери.

– Вам спасибо, профессор. – Джентри снова вытащил платок и потер им лицо, как будто оно чесалось. – Да, у меня к вам еще один вопрос, доктор Ласки. Как вы полагаете, могли ли эти убийства стать результатом ссоры между двумя старыми леди – Ниной Дрейтон и Мелани Фуллер?

Печальное лицо Ласки ничего не выражало, он несколько раз моргнул.

– Да, возможно. Но это никак не объясняет убийств в «Мансарде», не так ли?

– Вы правы, – согласился Джентри и в последний раз потер платком нос. – Спасибо, профессор. Очень признателен за то, что вы с нами связались. Если вспомните что-нибудь о мисс Дрейтон… если у вас появится хоть какой-то намек на причины и следствия всего этого свинства, пожалуйста, позвоните нам. Мы оплатим звонок. Договорились?

– Разумеется, – кивнул Сол. – Всего хорошего, джентльмены.

Хейнс подождал, пока не закроется дверь.

– Этого Ласки неплохо бы проверить, – тут же заявил он.

– Конечно, – согласился Джентри, медленно вертя в руке пустую чашку. – Уже проверил. С ним все в порядке, он именно тот, за кого себя выдает.

Хейнс моргнул:

– Вы проверили его до того, как он пришел к вам?

Джентри ухмыльнулся и поставил чашку:

– Сразу после его вчерашнего звонка. У нас не так уж много подозреваемых, чтобы экономить на телефонном звонке в Нью-Йорк.

– Я попрошу ФБР выяснить, где он был начиная с…

– Читал лекцию в Колумбийском университете, – опередил его Джентри. – В субботу вечером. Потом участвовал в дебатах по поводу насилия на улицах. После этого был на приеме, закончившемся где-то после одиннадцати. Я беседовал с деканом.

– И все же я проверю его досье, – упрямо повторил Хейнс. – В том, что он тут наговорил о знакомстве с Ниной Дрейтон, есть нечто странное.

– Да, – кивнул Джентри. – Буду очень обязан, если вы это сделаете, Дик.

Агент Хейнс взял свой плащ и кейс, потом остановился и посмотрел на шерифа. Тот так крепко стиснул руки, что побелели костяшки пальцев. В его обычно добродушно-веселых глазах застыл гнев, почти ярость.

– Дик, я очень рассчитываю на вашу помощь в этом деле. По всем пунктам.

– Разумеется.

– Я серьезно. – Джентри взял в руки карандаш. – Какая-то сволочь убила девять человек в моем округе. Это им даром не пройдет. Я собираюсь выяснить все до конца.

– Конечно, – согласился Хейнс.

– И обязательно выясню это, – продолжил Джентри. Взгляд его стал холодным и безжалостным, карандаш хрустнул в пальцах, но он этого не заметил. – А потом я до них доберусь, Дик. Клянусь.

Хейнс кивнул, попрощался и вышел. Шериф долго смотрел на закрытую дверь, затем перевел взгляд на треснувший карандаш в руках. Медленно и аккуратно он принялся ломать его на куски.

Хейнс взял такси, уложил вещи, заплатил по счету и на том же такси поехал в международный аэропорт Чарлстона. До рейса еще оставалось время. Сдав вещи, он походил по залу, купил «Ньюсуик» и, миновав несколько телефонных будок, остановился у ряда таксофонов в боковом коридоре. Здесь он набрал номер с вашингтонским кодом.

– Номер, который вы набрали, временно не обслуживается, – четко произнес автоматический женский голос. – Пожалуйста, попробуйте еще раз или свяжитесь с представителем компании «Белл» в данном районе.

– Хейнс, Ричард, – сказал агент. Он оглянулся через плечо: женщина с ребенком прошли к туалетам. – Ковентри. Кабель. Я пытаюсь связаться с номером семьдесят семь девяносто четыре девяносто один.

Послышался щелчок, тихое гудение, затем шорох еще одного записывающего устройства и механический голос:

– Абонент временно недоступен. Если вы хотите оставить сообщение, дождитесь сигнала. Время записи не ограничено. – Полминуты молчания, затем мягкий аккорд.