Я молча кивала в ответ, разглядывая этот «выступ». Он казался каким-то чужеродным, прилепленным к стене, словно кто-то попытался его замаскировать. Его неровные края и облупившаяся краска вызывали неприятное ощущение. Всё в этой квартире было каким-то… неправильным.

Папа, тем временем, продолжал вслух оценивать объём работы. Все эти ремонты – это вообще не моя тема. Но, как оказалось, папа тоже не собирался во всём этом участвовать.

– Надо позвонить Денису, – сказал он, доставая свой телефон и пытаясь найти номер знакомого прораба. – Пусть выделит бригаду на все эти работы.

– То есть, ты сам ничего делать не будешь? – удивлённо спросила я.

– А зачем? – папа пожал плечами. – Делать, так делать. Я-то по-колхозному. А они – профессионалы!

Папа убедительно поднял палец вверх. Я ухмыльнулась. Раньше за ним такого не замечала. Вот что делают с людьми деньги, которых осталось достаточно много после выгодной сделки. Папа всегда был у нас работящим, любил всё делать своими руками, и тут вдруг – нанимать бригаду. Но, наверное, это и есть признак успеха.

– Алло, Дениска, привет, дорогой! – папа, наконец-то дозвонился до своего прораба. – Есть у тебя парочка ребят свободных? Ремонт хочу сделать. В квартире. Своей. Купил. Спасибо! Работы? Работы много. Приезжай, оценишь. Сегодня не сможешь? Завтра? Завтра я не смогу, работа у меня. Хорошо, давай вечером, после работы. Ну ладно, бывай!

Папа походил ещё немного, оценивая квартиру. Он снова подошёл к тому странному выступу в стене и постучал по нему костяшками пальцев.

– Тут, конечно, делать и делать! – повторил папа, почёсывая затылок.

– Пап, ну чего ты вздыхаешь? За такие деньги, и ты ещё не доволен?

– Доволен я. Натура моя человеческая недовольна. Лень-матушка.

– Да ладно тебе! Сам же сказал – не тебе делать. Пусть вздыхают те, кому всё это вскрывать, убирать.

– Молодец, доча, умеешь успокоить. Ладно, пошли отсюда. А то запах здесь какой-то… Не чувствуешь?

Я принюхалась. Действительно, был какой-то запашок, прежде я такого не чувствовала. Никогда в жизни. Это был не запах плесени, не запах сырости, не запах старого, затхлого помещения. Это было что-то другое, что-то такое… химическое, резкое, с какой-то ноткой чего-то гниющего, но очень приглушенного. Он словно проникал в самые лёгкие, вызывая головокружение.

– Пошли уже, – улыбнулась я, стараясь скрыть своё неприятное ощущение. – Будем надеяться, уйдет после ремонта. Выветрится!

Мы вышли из квартиры, и я, обернувшись, бросила взгляд на стены, оклеенные психоделическими обоями. Мне показалось, что в полумраке этой комнаты, в странном выступе, что-то притаилось, наблюдая за нами. Что-то, что не хотело, чтобы мы здесь поселились. Но я постаралась отогнать эти мысли. Это всего лишь старая квартира, ей просто нужен ремонт. И больше ничего. Наверное.

Мы с папой спустили вниз, встали возле подъезда. Папа достал сигарету – вредная привычка, которую он бросает уже лет двадцать, но, видимо, вид квартиры окончательно его подкосил. Он закурил. Запах дыма разнёсся по улице, смешиваясь с ароматами лета.

– Только окурки, пожалуйста, не бросайте, – раздался скрипучий голос, и мы обернулись. Возле подъезда, на старенькой деревянной лавочке, сидела пожилая женщина. Её лицо было изрезано морщинами, а глаза, несмотря на возраст, были удивительно проницательными. Она внимательно смотрела на папу. – У нас дворника нет, сами убираем, по возможности.

– Конечно-конечно! – закивал папа, не желая ссориться с соседями ещё перед заселением. – Сейчас докурю, и в карман уберу.

Папа улыбнулся, но наша собеседница, похоже, не шутила. Её губы были сжаты в тонкую линию.

– И вообще, курить вредно. И для вас, и для окружающих! – изрекла она.

– Да как тут не закуришь? Видели бы вы, сколько там работы! – пробормотал папа, снова кивнув в сторону подъезда. – Там, наверное, лет сто ничего не делали.

– Вы что, квартиру купили в нашем доме? – догадалась женщина, её взгляд стал ещё более пристальным. – Не на седьмом этаже, случаем?

– А как вы догадались? – удивилась я. Сердце забилось тревожно. Это совпадение казалось слишком уж странным.

– А как тут не догадаешься? Её у нас только и продают, квартиру эту про́клятую. Никто там надолго не задерживается.

– Почему про́клятую? – возмутился папа. – Очень даже неплохая квартира, нужно только подшаманить чуть… Стены ровные, потолки высокие…

– А про́клятую, потому что прокляли её! – продолжала сеять панику старушка, её глаза загорелись каким-то недобрым огоньком. – Все, кто в ней жили долго… того!

– Чего того? – папа нахмурил брови, пытаясь уловить смысл её слов.

– То и значит, того – чего не понятно? – старушка загадочно покачала головой. – Уж сколько лет прошло, а всё как вчера помню.

– Вы про мальчика? – подключилась я, видя, как папа и старушка обмениваются недомолвками. – Да, жуткая история. Бедный парень!

– Не только про мальчика, – помотала головой женщина. – Там и бабушка, и мама…

– А с ними-то что стряслось? – спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Бабка его с балкона выбросилась. Или помог кто… Странная бабуся была. Ходила, бормотала что-то, отмахивалась, как будто за ней рой мух летал. А потом… вот это. Выходим с Лёней моим, Царствие ему небесное, цветы в палисаднике полить, а там она лежит. На лице гримаса, как будто испугалась кого-то, так и померла с испугом. Врачи потом сказали, сердце не выдержало. А отчего, не знает никто – может увидела кого? А мож, привиделось чего. Говорю, странная она была.

– А с мамой мальчика что? – испуганно спросила я.

– Болела она. Рак желудка, кажется. Есть ничего не могла, ходила здесь, как смерть. Внуки один раз её ночью увидели, еле спать уложили. Так и высохла совсем, одни кожа да кости остались.

– И что мальчик один жил потом в квартире?

– Ага, щас! После всего этого мальчик даже заходить в квартиру отказывался. У соседей ночевал. А те что? Ну приютили на ночь… на две… Не к себе же его брать? У них своих детей орава была. Нашли где-то дядьку его, аж в Саратовской области. Написали ему, созвонились. Хорошим мужиком оказался. Примчал за своим племяшом прямо на собственной машине.

– И что, забрал?

– Забрал. Опекунство над ним оформил, чтобы в детдом не забрали. Добрый человек.

– И что квартира?

– Закрыли квартиру. Никто в ней не жил многие годы. А потом пацан вернулся. Подрос, возмужал. На работу здесь устроился, грузчиком в супермаркет. Так вот только не долго он проработал.

Она замолчала, сделав паузу, будто набирая воздуха. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и на улице стало темнеть. Тени удлинялись, придавая всему вокруг какой-то зловещий вид.

– Выхожу однажды утром, – старушка наклонилась ко мне, словно делясь секретом, – а тут милиция, машинами всё заставлено. Ходят тут руки в брюки. Я спрашиваю, случилось что? А они мне: «Диму с такой-то квартиры давно знаете?». Я говорю: «Ну да, с пелёнок почти. А что случилось-то?».

Её глаза снова загорелись тем недобрым огоньком.

– Вот тут они мне и рассказали, – прошептала она, и я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. – Вздёрнулся Димка на трубе в прихожей. Да, говорят, вздёрнулся так, что сам бы не смог. Ни табуретки, ничего. Как будто кто-то его… ну, того… А кто? Парень тихий такой был, мухи не обидит. Да и люди у нас не изверги. Все в округе хорошие. Если только чужих в дом привёл? Но он же не пил, не гулял…

– Да, жуткая история, – почесал затылок мой папа. Его скептицизм, казалось, окончательно испарился. Он выглядел растерянным и немного испуганным.

– Жуткая! Не то слово! – продолжала соседка, словно только этого и ждала. – Оттого и говорю, что квартира про́клятая, а вы меня поправляете. Мы, если хотите знать, соседи, туда ни ногой, у любого спросите! Даже дети обходят стороной.

– А как же пацана нашли, если туда ни ногой? – спросила я.

– А так и нашли – по запаху, – старушка скривила нос, словно снова почувствовала тот ужасный запах. – Мальчишка, оказывается, месяц там провисел. Потом соседи тревогу забили. Из вентиляции, говорят, мертвечиной понесло и тухлятиной. Конечно! Месяц провисел! Целый месяц! Представляете?

– Да, вот так история, – сказала я, вздыхая.

Я тоже не из робкого десятка, но этот разговор заставил моё тело покрыться мурашками с головы до пят. Хотелось поскорее уйти отсюда, но ноги словно приросли к земле.

– Какая такая история? – возмутилась соседка, словно мои слова её задели. – Прежде, чем в квартиру эту заселяться, батюшку зовите, пусть очищает. Не поможет, конечно, но хоть что-то.

– Хорошо, добрая женщина! – кивнул папа, видимо, желая поскорее закончить этот разговор. – Вот ремонт сделаем, и позовём.

– Да кто же вам согласится ремонт там делать? – старушка недоверчиво посмотрела на нас.

– Уже согласились! – ответил папа, пытаясь придать своему голосу уверенность.

– Ох, не завидую я им. Ненадолго это.

Папа свёл брови к переносице.

– Если никто им ничего не скажет, то всё будет нормально, – сказал он, но сам, кажется, уже не верил в свои слова.

– Ну-ну, – ухмыльнулась женщина. Она медленно поднялась со скамейки, опираясь на палочку, и поплелась в сторону подъезда. Потом обернулась и сказала напоследок: – Они сами всё увидят.

Силуэт старушки исчез в тёмном помещении подъезда. Мы с папой переглянулись. В его глазах читались те же страх и смятение, что и в моих.

– Не говори маме! – сказал он, будто прочитав мои мысли.

Я кивнула. Маме нельзя такое знать. Ей хватило одного мальчика. А тут, оказывается, целая семья – бабушка, мама, сын… Сколько всего произошло в этой квартире?

Что поделаешь? Назад дороги нет. Мы купили квартиру, и теперь нам придётся с этим жить. Ну а пока мы договорились с отцом, что ничего не скажем маме. Так было спокойней нам обоим.

Глава 3

Старая добрая традиция – впускать сначала кошку в новый дом, а потом уже самим заселяться. Впереди нас ожидала целая эпопея с ремонтом, поэтому с «запуском кошки» мы решили не тянуть. Наша Анфиска, персидская красавица с огромными голубыми глазами, то и дело показывала свою испуганную мордочку из кошачьей переноски. Куда её везли на папиной машине. Зачем? Она понятия не имела, и это её явно тревожило. Её пушистый хвост нервно подергивался, выдавая недовольство.

Папа вдруг собрался ехать в квартиру. Я напросилась с ним, чтобы наконец-то выгулять наше домашнее животное. И вот, мы с Анфисой уже на заднем сиденье авто. Я любуюсь городскими видами из окна, стараясь отвлечься от её тревожного мяуканья. Анфиса сжалась в переноске, пытаясь побороть свои животные страхи перед поездкой на машине. Папа же, сосредоточенно глядя на дорогу, размышлял о предстоящем ремонте, о рабочих, о стройматериалах – о делах насущных.

– Если хочешь успеть со своим кошачьим ритуалом, заходи сразу, – сказал он, повернув руль. – Рабочие уже на месте, готовы к демонтажу – сейчас там столько пыли будет! Сама не захочешь заходить.