Конечно, качество предполагаемых холстов еще следовало проверить, но на первый взгляд выглядели они вполне приемлемо… И это было отличной новостью! Редкая разновидность класса художника пусть и уступит по немедленной полезности тому же вождю, но лишней отнюдь не станет! Во-первых, одним из заданий бесконечной вечной империи было максимальное развитие за время пребывания в тренировочном лагере. Успехи же на данном поприще вознаграждаться обязательно будут, я-то знаю… А во-вторых, если получится пройти назначенное испытание, то появившиеся возможности мне будут очень даже нужны. Ведь настоящий художник – это тоже в некотором роде волшебник… Пусть даже по меркам настоящих чародеев его способности – не более чем жалкие фокусы… Но та же возможность виртуозно контролировать мелкие капли краски, помнится, очень даже неплохо выручала подчас благодаря возможности напрочь закрасить ею зрачок врага… Блин. Теперь придется отложить в сторону кристалл с навыками травника и за художественный взяться. С красками дела в Сером Перекрестке обстояли лишь чуть-чуть лучше, чем с холстами. Выбор-то имелся, но однородность и стойкость данных составов вызывала у меня серьезные сомнения. Применяли-то их для покраски стен и прочих подобных объектов, и для крестьян дешевизна подобных покрытий вкупе с возможностью удушить плесневый грибок была явно важнее равномерности оттенка и высыхания…

– Это ты, Бальтазар? – На плечо вдруг легла чья-то тяжелая рука, которая больно сжалась, разворачивая меня к себе… И в следующее мгновение оказалась вывернута, а крепящийся к ней организм с размаху долбанулся лбом о пол в кузнице, ибо тело сработало на инстинктах, частично доставшихся из снов, частично вынесенных из армейских занятий по рукопашному бою. – Ай! Ты что творишь?!

– А ты еще кто такой? – поинтересовался я у уложенного в пыль человека, едва не добавив в конец своей фразы какой-нибудь нелицеприятный эпитет, который мог бы точно обозначить этого типа, оказавшегося азиатом, ничуть не уступающим местному кузнецу ни ростом, ни размахом плеч. Только бицепсы с прочими мускулами накачивал, судя по всему, не работой, а в тренажерном зале, поскольку был он землянином… Кажется. Во всяком случае, одежда была вполне нормальной по моим меркам: джинсы, какая-то рубашка, кепка с неизвестным логотипом в виде нескольких букв латинского алфавита… Но поверх рубашки незнакомец таскал расстегнутую по случаю теплой погоды накидку, сильно похожую на одежды деревенских стражников цветами и гербом. – И чего меня лапаешь?

– Староста приказал привести тебя к нему! – извивался сей тип, пытаясь одновременно и вырваться на свободу, и не слишком сильно напрягать руку, которую я держал в своем захвате. – Больно! Пусти! Это нападение на сотрудника полиции!

Глава 23

Дорога, по которой я вместе со спутниками когда-то подошел к Серому Перекрестку, была на редкость безлюдной. Вот совсем и вообще. Я даже машинально замедлил шаг и приготовился к бою, поскольку что-то в окружающей обстановке мне не нравилось. Из оружия сейчас при себе я имел гномий арбалет, положенную на плечо алебарду, висящий на поясе топорик с порядком иззубренным лезвием и длинный кинжал, мимоходом купленный у кузнеца. К сожалению, использование тяжелого древкового оружия совместно со щитом делом было практически невозможным… А потому новый экземпляр взамен разжеванного ящером покупать и не стал. И скоро мне стало ясно, что тревога была отнюдь не напрасной. У людей действительно была причина избегать этого места.

– Мда уж… – пробормотал я, наблюдая за тем, как шевелится земля в паре метров от моих ног, из которой кто-то очень хочет выбраться наружу. А у кого-то уже даже получилось, судя по разбросанным в разные стороны комьям и основательно погрызенному трупу Жака, валяющемуся чуть в стороне от тропинки под какими-то кустами. Француз успел сделать неплохую карьеру могильщика, ведь обзавелся и вполне солидно выглядящей деревянной лопатой, и явно земного производства спецовкой… Но вот с умением быстро делать ноги или драться он, видимо, не дружил, а потому оказался повален и закусан. Умирал бедолага долго, судя по превращенным в окровавленные лохмотья рукам, которыми он до последнего пытался то ли отбиваться, то ли прикрывать так и оставшуюся целой шею. А вот живот ему выжрали, и, скорее всего, это были не падальщики. – Я ведь говорил, что устраивать постоянно пополняемые общие могилы – это плохая идея… Или не говорил? Или все-таки говорил, но только совсем не ему?

– Хры-ы-ы… – растерянно простонал выбравшийся наконец-то наружу зомби, что, может, и рад был бы помочь, да не мог. И высунуться весь целиком он пока тоже не мог, высвободив из толком не успевшего слежаться грунта лишь башку и правую руку, при помощи которой начал подтягиваться, силясь окончательно покинуть свою могилу. И я ему не мешал – не копать же потом почву, чтобы окончательно добить покойника, выглядевшего удивительно неплохо для ходячего трупа. Лишь огромное количество грязи и небольшая рваная рана на груди, оставшаяся не то от укола клинком, не то от арбалетного болта, портили его облик.

Полного освобождения покойника из земляного плена я ждать, конечно же, не стал и атаковал сразу же, как монстр смог выбраться из могилы примерно по пояс. Алебарда уже давно была сжата двумя руками, и, размахнувшись как следует, я обрушил ее лезвие в форме полумесяца на плечо бывшего человека, с ходу срубая ему одну из рук. Затем повторил операцию со второй конечностью. Под конец отмахнул голову. Подобного надругательства над собой покойник не выдержал и замер, прекратив всяческое неположенное шевеление – судя по всему, он изрядно уступал в уровнях тем гоблинам, которые когда-то охраняли особняк аристократа. Ну, оно и неудивительно… С точки зрения Системы, слуги неизвестного дворянина наверняка были куда лучшим материалом, поскольку имели не один десяток уровней, а земляне представляли собой практически чистый лист…

От размышлений меня отвлекли новые звуки, с которыми раздвигался в сторону рыхлый грунт. Восставшие из мертвых покойники, что до сей поры лежали смирно, дозревая в своих неглубоких могилах, и потихоньку заряжались энергией, черпая ее из окружающих их обычных трупов, чуяли близкую добычу. Да, для существования и даже в некоторой мере прогресса им хватало природного магического фона, который взаимодействовал с останками людей и тем порождал нужную им силу. Но силы-то той образовывались жалкие крохи… А вот процесс убийства меня мог разом поднять везучему зомби несколько уровней, хотя бы отчасти насытив его бесконечный голод истекающей из подыхающей добычи праной, и потому инстинкты нежити гнали ее наверх, к такому близкому, такому доступному и такому одинокому человеку…

Алебарда с размаху отчекрыжила вылезшую из земли руку. Потом проделала аналогичную операцию с другой конечностью другого мертвеца. Затем мне пришлось спешно оставлять уже надрубленных противников в покое и бежать нейтрализовывать еще одного покойника, который был куда опаснее. Ибо при жизни он явно страдал ожирением, следовательно, после смерти стал представлять собой довольно серьезную проблему, такую попробуй еще расчлени! В копейном ударе острие на конце моего оружия пробило грудь зомби, уже полностью выбравшегося из-под земли и даже успевшего встать на обе ноги. Импульс, вложенный в эту атаку, позволил стальному штырю пропороть цель насквозь, ибо, когда алебарда оказалась выдернута, сквозь оставшуюся дырочку можно было посмотреть, как через дверной глазок. Но тварь пусть и свалилась на землю, потеряв равновесие, но не сдохла, а прямо на четвереньках поперла на меня, явно уже предвкушая вкусную трапезу. Видимо, дыра оказалась расположена слишком далеко от энергетического сердца нежити и потому серьезного ущерба ей не нанесла.

Новый удар алебардой я сделал под углом сверху вниз, надеясь одним взмахом перешибить твари одну из передних конечностей, но коварный ходячий труп рывком дернулся в сторону… И свалился то ли в небольшой овражек, то ли вообще в какую-то канаву. Глубины-то там было метр с хвостиком всего, но он еще и в колючий кустарник умудрился влететь со всего размаху и теперь хрустел цепляющимися за мертвую плоть ветками, стараясь выбраться наружу.

– Плоховаты дела, – вслух оценил ситуацию я, проворно отступая назад и готовясь к удару с выплеском энергии. Два покалеченных покойника покуда вошкались, пытаясь выбраться на свободу из объятий братской могилы, но мои уши слышали, как где-то еще шуршит рыхлая земля, раскапываемая изнутри. – Что-то их как-то многовато для случайного стихийного поднятия… Неужели среди землян завелся некромант? Да не, вряд ли… Слишком мало времени прошло. Если только прямо с нашей планеты уже обученным прибыл… Скорее уж эти гниды деревенские решили устроить своего рода зомби-ферму. Ну а что? Перспективная же идея… Тех, кто остался за стенами, шугануть, дабы активнее деньги за ночлег платили или в рабство записывались стройными рядами… И заодно стражников прокачать маленько, если тупая мертвечина к хорошо подготовленной оборонительной позиции подойдет…

Лезвие алебарды, окутанное незримым энергетическим коконом, врезалось в спину подползающей на четвереньках твари в районе лопаток и прорубило ее с такой легкостью, будто резало размокший картон. Мгновенно обмякший враг свидетельствовал – на сей раз достать сердце твари удалось. То ли разрушилось оно, то ли просто повредилось слишком сильно, дабы ходячий труп продолжал свою активность, но этого противника теперь можно было списывать со счетов. Вот только руки гудели от перенапряжения и болезненно ныли, воздуха не хватало, а и без того не самое легкое оружие, которое заказывал немного на вырост в надежде быстро прокачать свои характеристики, казалось, прибавило в весе килограммов пятьдесят!

– Пора отступить и перегруппироваться, – принял я очевидное тактическое решение, а после пустился наутек в сторону деревни. Из земли могло выбраться пять, десять, двадцать зомби… Но в образовавшемся под стенами палаточном лагере буквально тысячи людей. И безоружных среди них нет, а для того, чтобы толпой затоптать такую очевидную опасность, как ходячий мертвец, даже команд особых народу не потребуется. Отбежав от кладбища метров на двести, я рискнул бросить взгляд себе за спину… А потом остановился, глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и медленно поплелся обратно.

Из могилы, помимо уже уничтоженных ходячих трупов, выбрались всего четыре зомби. Два из них были теми, кого я уже слегка обкромсал, и недостаток рабочих конечностей весьма заметно снижал возможности тварей. Они бежали ко мне на двух ногах, регулярно спотыкаясь и падая, но не имея возможности двигаться на четвереньках. Хотя попытки были… Однако назвать их успешными просто не поворачивался язык. Еще один оказался настолько тощим и мелким подростком неизвестного пола, что было непонятно, как данное тело вообще попало в тренировочный лагерь… Видимо, раннее развитие не всегда благо, чего бы об этом ни думали люди, превозносящие вундеркиндов. И в данный момент почти ребенок все еще извивался на земле как червяк, не в силах встать, ибо его почти разрубили на две части, напрочь располовинив позвоночный столб… Четвертый же покойник крутился из стороны в сторону, видимо, не очень понимая, куда делся тот человек, которого он почуял. Воспользоваться глазами или ушами, дабы найти добычу, данный зомби не мог, поскольку не имелось у него ни глаз, ни ушей. Не особо крупную и явно женскую фигуру по какой-то причине обезглавили.

– Пожалуй, я справлюсь.

Решение единолично уничтожить нежить, возможно, было глупым… Но подобные противники могли оказать существенное влияние на получение следующего уровня в классе вождя, и у меня вполне себе сносные доспехи, такие просто так не прокусить и не порвать. А еще отличная алебарда, которой всего-то пару врагов при помощи выплеска энергии я уж точно уделаю, даже если после этого буду представлять собой трясущийся изможденный полутруп, какой и полевая мышь загрызет.

Уперев древко алебарды в землю, я встретил самого резвого зомби, словно средневековый пикинер вражеского всадника… Не сильно быстрого, не сильно тяжелого и не сильно умного всадника. Мертвец пытался маневрировать, дабы избежать направленного прямо в грудь острия, но он начал вихлять достаточно рано, чтобы оружие было чуть скорректировано. А вот затормозить зомби не пытался, благодаря чему и нанизался сначала на трехгранный штырь, а потом застрял на крюке и топорике. Причем дополнительные инструменты убийства довольно серьезно углубились в его тело, с хрустом ломая кости и разрывая плоть. И какая-то из стальных конструкций повстречалась с сердцем нежити, поскольку ходячий труп резко стал трупом обычным.