– Я не сдамся. Вот из принципа… Не сдамся… – вполголоса пообещал я себе, начиная сортировать тарелки, кастрюли, упаковки продуктов и ножи, которые теперь, по-видимому, были всем моим имуществом, не считая рубашки, брюк, сандалий, кошелька с некоторой суммой наличности и одного носка. Второй, похоже, остался в кафе, и хорошо еще, что сандалия, несмотря ни на что, полный комплект имеет. За пятнадцать секунд, предшествующих переносу, получилось набрать не так уж и много… Но больше в руках, к сожалению, не поместилось, а какой-нибудь пакет на кухне ресторана найти банально не успел. Моей самой главной добычей стали три дешевых ножа, снятые с магнитной доски. Лезвия были не слишком толстыми и, судя по надписям на потертых пластиковых рукоятках, предназначались для салатов, хлеба и рыбы, но лучше уж такое оружие, чем вообще никакого. Компанию этим инструментам повара составила кастрюля литров на десять, способная хоть голову прикрыть, хоть воду в себе хранить, хоть по прямому предназначению поработать. Еще имелся дуршлаг, но пользы от него сейчас… Разве только на обмен сгодится. Впрочем, в моей ситуации выбирать особо было некогда, хватал что было, заодно от протестующе вопящих поваров отмахиваясь. С продуктами тоже повезло не сказать чтобы слишком сильно, хотя могло все оказаться гораздо хуже. Полторы булки хлеба, бутыль подсолнечного масла, связка бананов, палка сырокопченой колбасы, уже успевший слегка порваться в пальцах пластиковый пакет с килограммом сахарного песка да мельница с солью и красным перцем. Еще список имеющихся сокровищ пополнился бесполезной отныне кредитной картой, телефоном, а также маленькой упаковкой презервативов, со вчерашнего дня ожидающей своего часа в кармане брюк. Впрочем, говорят, резинотехнические изделия – штука полезная, многофункциональная… Жаль только, не помню, как еще их использовать можно, кроме как по прямому назначению. Но, видимо, придется разбираться, ибо в ближайшее время будет ну точно не до амурных приключений! Если, конечно, не встречу какую-нибудь озабоченную амазонку-эльфийку-волшебницу, которую будет быстрее довести до состояния полного удовлетворения, чем объяснить, почему мне не до нее…

– На пару суток еды хватит, если не шиковать, – резюмировал я, убирая в кастрюлю продукты, дуршлаг и один нож. Второй же заткнул за пояс, а третий из рук черта с два выпущу! Мало ли какие тут звери? И люди… Или нелюди. То, что из всех представляющих прямую угрозу объектов сейчас вижу только злобно скалящего свои клыки волка, отнюдь не означает отсутствие других угроз! – Хотя кто бы эту пару суток мне еще дал…

Первый шаг получилось сделать с огромным трудом. Не то чтобы боль в ошпаренной ноге оказалась буквально нестерпимой или что-то мешало, просто как-то психологически хотелось отложить этот момент еще на чуть-чуть. Но я его все-таки сделал! Только не вниз по склону холма, а вбок, к растущим по соседству со мной то ли кустарникам, то ли молодым деревьям.

– Первым оружием человека была большая крепкая палка, – пробормотал я себе под нос, рассматривая растительность на предмет того, что могло бы стать этой самой палкой. Большой и крепкой. Кандидатов, к сожалению, было немного. Данный представитель флоры оказался чем-то вроде одичавшей вишни, и девяносто девять его процентов представляли собой тонкие гибкие веточки, усыпанные зелеными листьями, среди которых таились сочные темно-красные ягоды, что так и молили взять их в рот. Только делать это я, естественно, не стал: мало ли, вдруг ядовитые или просто несъедобные, поскольку попросту неспелые? Хотя птицы их вроде клевали, не особо стесняясь матерящегося себе под нос человека. Вдобавок и времени на сбор урожая не было. Требовалось ствол пилить. Быстро, но аккуратно, чтобы не сломать изрядно побитое жизнью лезвие столового прибора, служившего раньше всего лишь для нарезания хлеба. – А когда он соорудил себе первый нож, то первым делом сделал что? Правильно, примотал его к этой самой палке, получив первое в мире копье… Блин, я говорю сам с собой… Кажется, я схожу с ума… Или уже сошел… Боже мой, какая досада!

Дерево пилилось крайне неохотно, но, к счастью, и солнечный диск полз вниз не сказать чтобы резво. Даже более того, откровенно в черепашьем темпе он двигался. Когда солнечный диск ушел за горизонт лишь чуть больше, чем наполовину, у меня уже была в руках не сильно кривая, полуметровой длины палка с расщепом на конце, выглядящая достаточно прочной, чтобы не сломаться от первого же удара. Ведь одного-то мне наверняка не хватит, потребуются и второй, и третий… Может, даже десятый и двадцатый. Не то чтобы я был садистом или не любил собак с прочими псовыми, но мне банально не хватит опыта, чтобы заколоть животное в пару движений. Нож, только уже другой, с чуть более тонким кончиком и не затупленный о дерево, пришлось накрепко приматывать к расщепу собственным ремнем, ибо других веревок не было, а рвать рубашку на лоскуты не хотелось.

– Волчара, а может, по-хорошему решим, а? – предложил я по-прежнему скалящему на меня зубы животному, медленно спускаясь с холма и с неудовольствием отмечая, что за время моей возни с вишней в кастрюлю с пожитками нападало порядочно листвы и даже несколько ягод, парочка из которых даже от совсем слабенького удара соизволила лопнуть и теперь пачкала там все подряд своим липким синим соком. Впрочем, пахло вкусно и действительно похоже на вишню… Ладно, потом отмою, если будет это самое потом. – Ты пятиться будешь, насколько позволяет цепь, я до колонны дотронусь, и всем хорошо станет… Мне тебя и угостить не жалко! Колбаску будешь, нет?

Крохотный кусочек свежезарезанной еды, шлепнувшийся прямо под лапы, заставил животное прижать уши, сделать пару шагов назад и зарычать на меня не очень громко, но настолько злобно, словно оно является убежденным вегетарианцем, которому коварно под нос подсунули невинно убиенную котлету… Только вот в последний вариант особо не верилось. Клыки мешали. А также поза прижавшегося брюхом к земле хищника, явно готового к броску. Попытка подкупа определенно провалилась, а потому требовалось либо драться со зверем, либо пытаться пройти какое-нибудь другое испытание. Однако, несмотря на их богатый ассортимент, не нравились они мне даже больше драки с волком на цепи… Плаваю я чуть лучше топора, головоломки терпеть не могу и, честно говоря, разгадывать толком не умею, а на дерево последний раз пытался залезть в счастливую пору учения в младших классах, и вообще-то стала она заметно менее счастливой, когда я оттуда сверзился и сломал руку. И с больной ступней повторное получение данного достижения, а то и его высшей степени в виде свернутой шеи, становится еще более вероятным, ибо ловкости ошпаренная конечность явно не добавит. Эх, если бы только не та дура криворукая… Ноги ведь у меня хорошие, ноги у меня тренированные… Не на уровне какого-нибудь олимпийского чемпиона, который спокойно спать не сможет, пока не пройдет марафонскую дистанцию, но тренированные вполне достаточно, дабы им могли позавидовать некоторые обитатели фитнес-центров. Как известно, волка ноги кормят… И уличного художника-портретиста вообще-то тоже, ведь вокруг холста иной раз приходится буквально танцевать, вырисовывая тончайшие детали. Да и ходить туда-сюда теплее, чем стоять на одном месте и не двигаться, что в условиях обычно не радующего приятной погодой российского климата было отнюдь не лишним. Вдобавок маленький раскладной стульчик, который я таскал с собой на работу в нагрузку к краскам, кистям и мольберту, годился лишь для небольших перерывов, не больше. Сидеть на нем каждый день свыше получаса подряд значило гарантированно обзавестись геморроем месяца через два, а столь сомнительный «апгрейд» организма мне уж точно не требовался…

Я шагнул вперед, удерживая копье едва ли не за самый конец древка, – не особо надежный хват, но волку вроде выбивать оружие у меня из рук кроме себя нечем… Только вот животное не стало ждать, пока его затыкают острым наконечником с безопасной дистанции, или бросаться сломя голову на острый металл: оно шустро отскочило назад, снова припало к земле и зарычало еще более злобно, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Эта тварь то ли была куда умнее, чем выглядела, то ли уже сталкивалась раньше с вооруженными людьми, а потому знала, чего от них ожидать! И цепь у нее была длинная, метров пять-семь… Вполне достаточно, чтобы вырвать горло вооруженному примитивным копьецом человеку, который подойдет на расстояние удара своим оружием. Попытка обойти кругом вожделенный алтарь, чтобы животное намотало свою привязь на колонну и потеряло свободу движений, не привела ни к чему, кроме как к новой порции боли в ошпаренной ноге. Круглое металлическое кольцо, обвивавшееся вокруг алтаря, вращалось, не создавая хищнику на привязи ни малейшей угрозы или дискомфорта.

– Хм… – Мои ноги остановились, а мозг стал лихорадочно искать пути выхода из данной ситуации, причем выхода более продуктивного, чем лобовая атака или попытка хромать к соседнему испытанию и надеяться, что оставшегося времени хватит. По идее, если ты не можешь до кого-то дотянуться, но очень хочешь это сделать, то следует попытаться в свою цель чего-нибудь бросить… Желательно тяжелое или острое, тут уж по ситуации. В том будущем, которое приходило в виде снов, я довольно ловко пользовался метательным оружием. Не помню, почему свой выбор остановил именно на нем, ибо лук или арбалет, не говоря уж о пистолетах и винтовках, дадут сто очков форы брошенному во врага кинжалу… Но получалось вроде недурно. Руки занесли копье для броска, заставив волка еще раз зарычать и заметно напрячься… – Уклониться хочешь, зараза? Откуда ж ты взялся, весь из себя такой опытный… Хотя да, глупый вопрос. Специально посадили, причем именно такого, сильного и здорового, но жизнью битого. Ничего! На каждую хитрую гайку мы найдем свой болт с резьбой… А не найдем, так изготовим…

Копье было аккуратно уложено на землю, а я взялся за ножи. И в эту самую землю их же вонзил. Волк крайне подозрительным взглядом наблюдал за тем, как столовые инструменты выкапывают корни вездесущей травы и полосуют обнажившийся грунт, старательно рыхля и перемешивая почву, но до животного явно никак не могло дойти, чем это приблизившийся к нему человек занимается. Впрочем, тут и люди бы далеко не все сообразили… Во всяком случае, пока не получили в глаза полные горсти пыли! Волк отреагировал на движение и отпрыгнул в сторону, но сделал это все-таки недостаточно быстро, чтобы уклониться от запорошившей его морду земли. Возможно, я смог заставить его моргнуть, возможно, он просто замешкался, не сумев повторить свой маневр сразу после того, как снова утвердился на четырех ногах, но полетевший следом нож вонзился в свою цель! Метил я вообще-то в брюхо, но попал ближе к хребту. Не слишком-то острое лезвие оставило на мохнатой шкуре не более чем кровоточащую царапину, не сумев удержаться в ране и выпав на землю от первого же движения зверя, но оно взъярило дальнего родственника собак. И в какой-то мере напугало тоже, ведь в царстве животных нет такого понятия, как медицина, и любая, даже самая мелкая рана имеет все шансы стать смертельной, если в нее попадет грязь и она загноится. Второй бросок, которым я метил в морду, но попал в правую переднюю лапу, да и то всего лишь рукояткой, разозлил волка еще больше. И когда я, подобрав копье, выпрямился и шагнул вперед, достигая той зоны, где он мог бы до меня дотянуться, то волк рванул мне навстречу, желая прикончить своего обидчика, угрожавшего его здоровью и жизни с недосягаемой дистанции, но сейчас вроде бы оказавшегося на пригодном для атаки расстоянии. Рванул, не думая о том, что человек не только потратил все свои опасные снаряды, но и может в последний момент не просто остановиться, а попятиться назад, оставаясь вне зоны досягаемости желтоватых клыков. А после сделать выпад копьем, глубоко засаживая столовый нож в грудь зверя, до предела натянувшего свою привязь в попытке укусить врага.

Раненый волк с болезненным визгом рванулся в сторону с такой силой, что просто вырвал нож из расщепа палки, и сразу же отбежал назад, да только было уже поздно. Своими действиями зверь расширил имеющуюся рану, и теперь ручеек крови довольно бодро полз по его шерсти, капая на землю.

– Ну, давай! Давай! – заорал я на зверя, с неудовольствием отмечая, что нож отлетел почти к самому основанию алтаря. А после сделал шаг вперед, замахиваясь оставшимся в руках словно бы для броска или удара, заставив хищника напрячься и попятиться, и сразу же отступил, начав обходить алтарь по кругу. Животное тоже развернулось, не выпуская меня из поля зрения. С каждой каплей крови зверь терял силы, и мне нельзя было оставлять его в покое, поскольку движения мешали краям раны схватиться корочкой.