Я чувствовал, что еще немного – и точно прибегну к подобному способу. Не поможет даже новоявленное ведунство. К тому же Лихо вроде больше не собиралась никуда сбегать, явно не ожидая подвоха. Поэтому пришла пора действовать.

Самое глупое, что под градом ударов я вдруг забыл слово, которое и придумал для заклинания. Пришлось пойти длинным путем, вспоминая, как именно я его создавал. Так, леший, бес, черт, русалка. Точно, лебечерус.

Переданный Васильичем на определенных условиях артефакт лег в руку. Причем держать его было неудобно, все же он оказался достаточно широк. Я так до сих пор и не понял, на что он походит. Будто бы кусок взрослого бамбука, разве что слепленный из глины. Только это точно не глина. Материал какой-то твердый, крепкий.

Еще предмет напоминал флейту, разве что без отверстий. Почти без отверстий. Старик научил меня пользоваться артефактом, поэтому я нащупал единственную выемку, повернув ее к себе, а другим концом прислонил к Лихо. И оп – нечисть исчезла!

Я же лежал, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Нет, у меня точно сотряс. Давно так в бубен не получал. Класса с седьмого, наверное. Даже армия показалась легкой прогулкой.

Несколько раз я попытался сесть, но безуспешно. Поэтому перевернулся и просто проблевался. Все-таки сотряс. Вот и мутит, картинка плывет.

Не знаю, сколько я так провалялся, наверное, пару минут. Но постепенно шум в ушах ушел, хотя тошнота и головокружение остались. Зато пришел противный голос Лихо. Нет, на самом деле достаточно приятный, но в моем нынешнем состоянии любой голос был мерзким.

– Ведун, ты что сделал? Куда меня заточил? Ведун! С-с-с… Выпусти, что хошь сделаю.

– Извини, я не специализируюсь на возрастных женщинах с физическими отклонениями, все больше на молодых. Да и предложить тебе нечего.

– Ведун! Я когда освобожусь, тебя в порошок сотру. С-с-с… сука!

– А вот это вряд ли. Артефакт на совесть сделан. Мне Васильич сказал, что он заточенную душу может несколько лет хранить. Но ты не переживай. Ты тут ненадолго, скоро я тебя выпущу. Только едва ли тебе это понравится.

Лихо что-то кричала. Вообще, как выяснилось, она резко захотела поговорить. В отличие от меня. Я закинул флейту на Слово, представив удивленных голубей. Вот гуляют они по чердаку, а там Лихо ругается. Или ее слышу только я? Вот этот момент надо будет проверить. Но чуть попозже. Сейчас начать бы с малого – подняться.

– Что тут случилось?

Вслед за голосом зажегся свет в плафоне. Забавно, что проводку мы своими разрушениями не повредили.

Я увидел растерянного, бледного Следопыта, который глядел не на лежащего меня, а на остатки своего дома. Пришлось и мне чуть осмотреться. Ну, вот тот диван испорчен, кожа порвалась от упавшей стены, ламинат под замену. Стену, опять же, тоже не мешало бы вернуть на место. Ну да, еще я чуть-чуть наблевал. В принципе, картинка будто после празднования восемнадцатилетия.

Получилось почти как в той песне, где опосля в рояль нагадили – чудно время провели.

– У тебя же это все застраховано? – спросил я.

Витя не ответил. Значит, нет. Это он зря. Мы же рубежники, у нас вся жизнь как на пороховой бочке. Я вот решил завтра точно в страховую заехать. Что называется, умные учатся на ошибках других.

Следопыт хоть и выглядел так себе, но все же помог мне подняться. Я едва коснулся его и почувствовал изменения. Нет, хиста по-прежнему было чуть да маленько, но вот никакой выжженой пустыни. Как только Лихо оказалась заточена в своеобразную тюрьму тире артефакт, все ее связи с Витей оборвались.

– Где она? – спросил он.

– В надежном месте, об этом можешь не беспокоиться.

– А ты как?

– Голова шумит, если честно. И ты, походу, теперь меня домой везешь.

– Матвей… Спасибо тебе. Я твой должник навеки. Спасибо. Спасибо.

Витя говорил и говорил, чуть не плача. Его можно понять, он почти попрощался с жизнью. А я улыбался как дурак. Тошнота отступала, как и головокружение. Потому что мой хист восполнялся.

Глава 4

Утро следующего дня было довольно своеобразным. Я не чувствовал себя как человек, которого переехал самосвал, но и до общей легкости в теле тоже оказалось далеко. Да и бандитская опухшая рожа с кровоподтеками свидетельствовала, что обладатель этого лица любит наводить суету всеми возможными способами. К слову, обзор левого глаза оказался значительно ограничен, а щека была будто после посещения начинающего стоматолога-троечника.

Зато голова не болела. Хоть какой-то плюс. Значит, хист справился с сотрясом, за что ему большое спасибо. Кстати, судя по дрыхнущему бесу, немало поспособствовал этому и он. Гриша, я тебе когда-нибудь поставлю памятник, если доживу.

Потому мы с Митькой позавтракали вдвоем. Черт даже не постеснялся сесть в своих наушниках. Впрочем, и я был слишком занят своими мыслями.

С одной стороны, вроде основные проблемы, требующие безотлагательного разрешения, удалось разгрести. Теперь на повестке дня стояли дела, которые можно растянуть во времени, – поиск перевертыша, если он еще здесь, посещение лешего, переселение Лихо и выполнение задания Васильича. Что называется, изи катка.

Конечно, была еще Инга с ее приспешницей. Но тут я решил прикинуться шлангом и ждать у моря погоды. Иными словами, нарочно отмораживаться, пока горячо любимые женщины (на самом деле нет) не решат выйти на меня.

Но для начала нужно было отправиться в Подворье, на то самое бесплатное обучение вместе с Ритвой. А что? На халяву и уксус сладкий. Надеюсь, у рубежников в понятие обучения входит не всякий бесполезный треш и мне там действительно хоть какую-то базу заклинаний отгрузят.

Я сел в машину, стараясь не смотреть в зеркала. Меня и так нельзя было назвать красавцем, а теперь я вообще стал похож на какого-то бича. Разве что одет неплохо. Не ходите, дети, с Лихами гулять.

Стоило мне подъехать ко входу в Подворье, как я подивился своей сообразительности. Нет, ведунство определенно вам идет, Матвей Сергеевич. Стали почаще мозг свой использовать, холодный расчет откуда-то появился. И глядите-ка, все выходит как вы и задумывали. Получается, если головой не только кушать, но и думать, сколько всего полезного она может подарить!

Стоило мне заглушить движок, из синей «Мазды» вышла Наталья. Одета просто: джинсы, футболка с высоким горлом, а раненая рука в бандаже. Я на мгновение напрягся, готовый выплеснуть хист. Помнил, что кричала приспешница Инги, когда была в сознании в последний раз. Да, что-то можно списать на состояние аффекта, но изъяснялась она как плохо воспитанный кавказец, обещающий заняться со мной сексом в противоестественной форме, но кто Наталью знает.

– Привет, – сказала она, подходя со стороны водителя. – Плохо выглядишь. У тебя неприятности?

– Привет. Да нет, все в пределах нормальности рубежной жизни. Зашел не в тот район. Как сама, как рука?

– Жить буду. Я чего пришла, – Наталья опустила глаза. – В общем, извиниться. Я наговорила там много всего. И еще сказать спасибо. За спасение и за то, что было позже. Мне врач сказал, что какой-то мужчина звонил, справлялся о здоровье. Видимо, это ты был.

У меня в последнее время наступило состояние, которое можно умно назвать кризисом веры. В общем, я с огромным скепсисом относился к словам рубежного окружения. Потому что почти каждый хотел что-то с меня поиметь. Больше того, стричь Матвея Зорина до такого состояния, пока он шевелиться не перестанет.

Однако Наталья меня удивила. Потому что промысел чуть-чуть заполнился. Понятно, что благодарность чужанки, перемешанная с горечью из-за провороненного хиста, не шла ни в какое сравнение со «спасибо» от того же Следопыта. Да и промысел у меня теперь шагнул вон как далеко. Жадный я стал в этом плане. До шестой ступени нужно совершить много хороших дел.

Но Наталья была благодарна. Искренне. Она могла обмануть меня, но не себя. Тут даже необходимо быть не просто великой актрисой, а шизофреничкой. И очень надеюсь, что помощница Инги подобным недугом не страдала.

– Извинения и спасибо принимаются, – кивнул я.

– Тут еще кое-что. Мне сегодня нужно прийти к тебе вечером.

– Это зачем?

– Я все расскажу. Это касается меня и Инги. Ну, и тебя, конечно. Ты не против?

Мне казалось, что я очень пожалею по этому поводу, но я все равно кивнул. Думаю, если откажусь, будет только хуже.

– Хорошо. Пока, – девушка махнула левой рукой, вернулась в машину и сразу уехала.

А я сидел еще какое-то время в задумчивости. Что там Инга придумала? И почему прислала приспешницу, а не пришла сама? Даже интересно стало.

Из-за этой встречи я чуть не опоздал на занятие. Ритва вместе с рослым, но худощавым ведуном с бородавкой на лбу уже расположились в одной из комнат общинного дома. Помещение напоминало бедную деревенскую школу. Ни парт, ни доски, лишь скамьи по кругу. Видимо, здесь проводились какие-то собрания.

– Матвей, я думал, что ты не придешь, – радостно улыбнулся ведун.

– Здрасьте. Мы знакомы?

– Да, пили вместе. Когда ты проставлялся.

Я кивнул. Продолжать не нужно. Тот день я хотел забыть как страшный сон. Но, видимо, мне еще долго будут припоминать те похождения. Что логично, тогда почти все Подворье собралось на халявный праздник. Поэтому чисто технически я знаком со многими рубежниками.

– Ну, вспомнил? Меня зовут…

Гад, еще паузу сделал. Ненавижу такое. Вот видишь же, что не помню я ни фига, зачем мучаешь?

– Михаил, – понадеялся я на свою везучесть. Все-таки русских имен не так много. По теории вероятности, мог и попасть.

Однако бедовость себя оправдала.

– Юра, – тень набежала на лицо рубежника, еле взгромоздясь на бородавку. – Юра Умот.

– Точно, я тебя перепутал с Мишей, который… Тоже похож, в общем. Так что там по поводу обучения?

– Садись рядом с Ритвой.

Я кивнул жене Вранового, а та ответила тем же. Надо сказать, та была удивительно приятна на вид. Хист постепенно все больше входил в свои права, излечивая хворь рубежницы. Она все еще была худа, но теперь не выглядела столь болезненно. Вытянутое лицо округлилось, большие глаза смотрели с легким удивлением, а чуть великоватое старинное платье, явно с чужого плеча, рубежница носила с достоинством королевы. Блин, а у Вранового был вкус. Я понимаю, чего он влюбился в нее. Конечно, это не мой тип, но все же.

– Итак, княжьи люди, я расскажу вам о некоторых тонкостях вашей новой жизни…

О как, значит, Ритва уже и присягу принесла! Быстро она. С другой стороны – правильно. Какого черта воевода бы распорядился вольную рубежницу обучать? Интересно, почему она на это пошла? Неужели не знала, что именно Илия отдал приказ убить ее мужа?

Ладно, это потом. Я же сюда пришел всякие волшебные штуки научиться делать. Про тонкости человеческой души подумаю на досуге.

Правда, чем дольше я слушал этого Умота, тем больше задумывался: то ли прозвище ему дали? Ему подходила кличка Душнила. Я даже вспомнил бытность института, когда со стеклянными глазами пытался слушать нашего препода по дискретной математике. Вроде вот русским языком говорил, но так скучно и непонятно, что глаза против воли слипаются.

Справедливости ради, Умот рассказывал не такие уж странные и неподдающиеся вещи. Просто они являлись прописными истинами. Про печати, заклинания, нечисть, княжества. Причем порой его заносило куда-то в лирику. Он начинал вспоминать «смешные случаи» из жизни, которые будто бы относились к теме.

– Юра! – поднял я руку.

– Матвей, постарайся меня не перебивать. Все вопросы можно будет задать в конце.

– А что, если я вдруг очень хочу в туалет?

– Прости. Ты хочешь выйти?

– Нет, вопрос задать. Раз уж мы все равно прервались.

Ритва едва заметно улыбнулась. Это мне придало уверенности. Люблю работать на благодарную аудиторию.

– Говори.