Я ощутила, как в груди неприятно кольнуло. Неужели мне не все равно, нравится эта девчонка Волкову или нет? Это плохо. Потому что мне должно быть совершенно наплевать на этого козла. Ведь из-за него я тут, сижу в ванной на зубной щетке и перевязываю волосы травинками, вместо того чтобы жить нормальную жизнь.

Все из-за этого Волкова! Сначала сказал, что я серая, а потом… Может, стрелял в меня не он, но если бы он предупредил!

Я сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Нельзя психовать. Нужно выполнить договор. А дальше, может, получится найти выход из фейской жизни в жизнь нормальную. Ведь самое главное – я живая. А с остальным как-нибудь разберусь.

Так что плевать на Волкова! И совершенно меня не волнует то, как он смотрел на официантку. Пусть хоть обсмотрится!

Надо подсунуть Волкову такую даму, чтобы тот, согласно договору, ощущал себя счастливым, но одновременно с этим мучился бы всю оставшуюся жизнь! Чтобы ни минуты покоя! Найти ему…

Я на секунду попыталась представить идеально-карательную девушку, но воображение упорно рисовало только самого Макса и то, как он улыбается.

– Ты сделаешь свою работу, – сказала я сама себе и телепортировалась в спальню.

Грустно побродила у зеркала, в котором не отражалась. Осмотрелась, выбирая место для ночлега. Сухой букет мне не понравился. Полка с мелочевкой – тоже, а еще там была пыль – домработница явно давно туда не заглядывала. В итоге я остановилась на прикроватной тумбочке – там как раз удачно лежал раскрытый чехол для очков и бархотка, которая заменит одеяло.

Я откуда-то знала, что официантку звали Лиза, приехала она из маленького городка, поступила на экономику, а официанткой в кейтеринг устроилась на подработку два дня назад. Вот ее Волков не стеснялся, не пытался улизнуть и спрятаться, хотя, кажется, был удивлен внезапным приглашением. Наверно, потому что такого богатого парня редко зовут на пиццу, небось сразу на Багамы.

А ведь Волков согласился, хотя я думала, что он откажет или посмеется над Лизой.

Мрак.

Я как-то не так представляла себе устроенное счастье для золотого мальчика Макса. Счастье не должно выглядеть как простушка Лиза, краснеющая и неуклюжая, словно щенок лабрадора. Неужели Волкову действительно нравятся такие девушки?

Щелкнул замок, потом мелодично пропищала сигналка. Явился не запылился хозяин квартиры. Я прислушалась. Макс пришел один, хотя пока действовали мои чары, мог совершенно спокойно затащить в постель хоть официантку, хоть жену мэра.

Макс прошел на кухню, там еле слышно щелкнула кофеварка (ну кто пьет кофе ночью!), потом стукнула дверь ванной и включилась вода.

Я слегка подвинула какую-то семейную фотку, чтобы она заслоняла чехол. Во-первых, так темнее, а во-вторых – вдруг я усну и стану видимой. Не хотелось бы проснуться от того, что тебя пинцетом держат за крыло и спрашивают: “А что это за гадость?”. Хотя какой у опера Волкова пинцет? Прихлопнет как моль и все.

Я завернулась в мягкую, теплую бархотку и выругалась – вместо уютной темноты полузакрытого чехла все вокруг стало светиться от сыплющейся с меня фейской пыльцы.

Я попробовала уснуть, хотя сомневалась, что выйдет. Кто его знает, спят феи или нет? Но я устала метаться встревоженным шмелем и чаровать для Волкова женщин. Сил такая магия отъедала много. После каждого сеанса любовного колдовства мне казалось, что я становлюсь на толику прозрачнее.

Все, спать. Я заслужила немного покоя и хороших снов. Потому что завтра у них по плану Лиза, студенческая пиццерия и куча народа. Лучше бы он выбрал кого побогаче. В элитном ресторане куда удобнее быть феей, чем в людской толкучке… Нет, ну надо было обменять жену мэра на официантку!

Ругаться про себя на Волкова оказалось круче, чем считать овец – сон подкрался быстро и незаметно. Словно тоже был на задании с целью усыпить меня как можно быстрее.

Зато пробуждение вышло странным. Сначала реальность вступила во взаимодействие с дремотой, поэтому мне померещилось, что рядом работает ровный мощный насос. Стряхнув с себя сонную одурь, я, напрочь забыв про крылья и телепортацию, выползла из футляра посмотреть, какая зараза включила какой-то механизм и мешает спать.

Волков. Кто бы сомневался! Спит. Меня разбудило ровное громкое дыхание Волкова. Раскинулся на кровати, прикрытый только краешком тонкого одеяла!

Голый… То есть обнаженный. Я стыдливо отвела глаза. Не то чтобы я в своей жизни не видела голых мужчин. Видела. И не раз. Но как-то никогда за ними специально не подглядывала.

И телевизор выключить забыл. На огромной плазме медленно сменялись какие-то виды природы, бросая отсветы на постель. Я сначала хотела телепортироваться к пульту и выключить, но потом поняла, что это меня выдаст. Вдруг у такой навороченной техники есть память, а Волков по полицейской привычке наверняка подмечает детали.

Я снова покосилась на Волкова. Он спал на животе, упираясь лбом в согнутую руку. В полумраке, который, оказывается, для фейского зрения преградой не являлся, я очень хорошо видела его мускулистую спину, ямочки там, где эта спина заканчивалась и сразу начинался кусок одеяла. Крепкие ноги. Ни капли жира. Сплошное совершенство. И даже не храпит. Просто громко дышит.

Волков слегка пошевелился, разворачиваясь ко мне лицом. У него на щеке отпечаталась подушка, во сне он нахмурился, пробормотал что-то вроде “стой, не надо”, а потом снова задышал ровно.

Я подтащила бархотку ближе к краю тумбочки, завернулась в нее, как в одеяло, и села, свесив ноги. С видом на спящего Волкова. Ну а что? Я фея, в конце концов. Хочу и смотрю. С него не убудет. Спит он! А тут кто-то из-за него мертвый и весь в пыльце!

Я поняла, что сейчас злюсь на Макса куда острее, чем раньше.

Рогатый демон наверняка в восторге от своей шутки, ага.

Нужно придумать, как обмануть его, вывернуться из всего этого и не попасть в лаву. А вдруг как только я устрою счастье Волкову, договор временного подряда расторгнется и все? Я поняла, что с меня сдувает последние остатки сна.

Макс снова глубоко вздохнул, пошевелился, и одеяло медленно поползло вниз.

Вот тебе, Василиса, бонус от похоронной компании – лучшие зрительские места на обнаженного Макса Волкова, только попкорна не хватает.

И отвернуться никто не запрещает: я вроде подписалась принести счастье, а не подглядывать. Однако уходить обратно в чехол отчего-то не хотелось. И придумывать оправдания этому тоже было глупо… Врать самой себе, особенно когда ты уже умерла – дело гиблое.

Одеяло сползло окончательно, и я тихонько выдохнула. Макс действительно был красивым, или фейское зрение видело его как-то иначе. Ровная загорелая кожа едва заметно светилась, нахмуренные даже во сне брови, слегка распахнутые губы…

Я просто смотрела, не очень-то понимая, почему не ухожу. Внутри ворочалось что-то горячее и больное, которое появилось после того, как Виталик кинул меня и с работой, и с отношениями. Нет, только этого не хватало! Ну да, Макс мне нравится, насколько феям вообще кто-то может нравиться… Но…

Я отложила в сторону бархотку и в один момент оказалась на кровати. Рядом с подушкой. Сделала пару несмелых шагов.

В конце концов, я теперь летающая маленькая фигня с блестками изо всех мест. Чего терять-то?

Макс сильнее нахмурился и что-то прошептал. Никак не разобрать что.

Подошла так близко, что почувствовала живой и терпкий запах его горячей кожи.

Я неосознанно облизала губы, поймала себя на этом и с силой прикусила язык. Неправильно! Ни в какие ворота не лезет. Я мертвая, меня не должно так вести от того, что кто-то просто спит в своей кровати. Даже если это Макс Волков.

Красивый…

Если его сейчас сфотографировать, то за эти фотки половина местных светских таблоидов продали бы не только свои души, но и всех родственников на четыре поколения вперед. А вторая половина – на пять.

Но зрелище досталось одной мне. Суперприз.

Я сделала еще шаг. Теплое дыхание коснулось моей кожи, и с моих плеч осыпались блестки. Он же крепко спит? Крепко. И никогда не узнает, что я его…

Меня как током передернуло. От макушки до самых кончиков стрекозиных крыльев. Ведь можно, да? В спальне никого – только я.

Волков словно почувствовал, перевернулся на спину, едва не сметя меня в подушки, потянул одеяло за край, но сильные пальцы разжались, не успев прикрыть рельефный живот и сильное бедро.

Макс запрокинул голову, открывая вид на широкую шею и четкую линию челюсти.

А потом неожиданно сработала проклятая фейская телепортация!

Видимо, я слишком сильно захотела оказаться ближе к этим пальцам, мощной груди и всему Максу в целом, и уже стало все равно, что он почти убил меня в перестрелке и наверняка презирал по жизни…

Понимая, что меня несет почти против воли, я зажмурилась, ожидая, что сейчас врежусь Максу куда-то в скулу…

Но результат настолько превзошел ожидания!

Я внезапно, словно по взмаху волшебной палочки, обрела все: вес, рост и прежний размер.

И теплого, сонного Макса Волкова от души припечатало сверху соткавшейся из воздуха мной!

Слава всем богам, невидимой! Я почти успела подставить руки, но у Макса рефлексы сработали первыми – он схватил меня за плечи и рывком перевернулся, подминая под себя. Наваливаясь горячим телом сверху, так что у меня дыхание остановилось.

Слепо распахнул глаза, не понимая, что происходит. Но хватку не разжал. На ощупь провел ладонью вверх, коснулся щеки, и…

И я поняла, что таю. Вся. Дзынннь! Блестки рассыпались фонтаном, а звук ударил по ушам, на мгновение оглушив.

Все закончлось. Сразу.

Подушка снова стала огромной, кровать бесконечной, а жизнь паршивой.

Где-то высоко надо мной проснувшийся и шокированный Волков шарил руками по кровати, наверно, думая, что ему приснилось.

Все приснилось.

8. Это только гриппом вместе болеют

Когда-то еще в школе приятели говорили Максу, что он думает и принимает решения так быстро потому, что в целом мелкий, а мелкие тугодумами не бывают.

Потом Макс вырос, мелким его называть перестали, а вот привычка соображать мгновенно осталась.

Скорости мысли не помешало то, что он еще пару секунд назад он спал. На принятие решения – не дергаться и посмотреть, что будет дальше, у него ушла доля секунды. Но дальше было сплошное ничего. А ведь Макс был готов поклясться, что он держал в своих руках кого-то… невидимого, теплого, пахнущего корицей…

Можно было списать все на общую чертовщину, но произошедшее точно не походило на галлюцинации. Собственные руки Макса еще никогда не подводили.

С середины дня, с момента сборов на раут в мэрию, вокруг творилась чистая чертовщина, которая наверняка имела свое объяснение. Потому что если ты живешь уже тридцать лет, работаешь сначала с деньгами, а потом в полиции, то любая мистика из раздела “невозможно” переходит в раздел “разобраться, как оно работает”.

Когда-то давно он уже сталкивался с мелкими проявлениями способностей у людей, от которых этого ждешь меньше всего. Например, его сестра Марина под настроение могла угадать, что за игральную карту Макс положил в карман. Специально – не получалось, а вот если спрятать и у сильно занятой сестры спросить, называла. Безошибочно.

Пока происходящее вокруг Макса раздражало, но не вредило и даже развлекало, а значит, можно понаблюдать, собрать сведения, а бить – позже.

Все неприятности последних суток больше походили на шутки. Словно он сильно насолил какой-то девчонке, и она в отместку подговорила подружек устроить ему вечер страсти. Галстук, ключи, шампанское, жена мэра, свидание с официанткой… И вот этот контакт.

А в том, что был контакт – сомнений не водилось.

Только вот объект, его совершивший, оставался невидимым.