– Понятия не имею. Готовил-то я его от чистого сердца, а вот понравится ли он тебе, не знаю.

– Заинтриговал.

– Да я и сам в предвкушении, – хмыкнул француз.

Вечер, что говорится, удался. Мы поужинали и хорошенько выпили, закончив вечер, а вернее, ночь в борделе. Вообще-то не мешало бы завести себе подружку. Я не особый любитель подобных заведений, как не горю желанием и играть в любовь. Просто не вижу смысла, возможно, потому что воспринимаю этот мир как нечто инородное, эдакую продвинутую виртуальную компьютерную игру. Пусть никогда ни с чем подобным и не сталкивался.

Словом, нет ни единой причины, отчего мне стоит привязываться именно к этому миру. Как, впрочем, и к какому бы то ни было другому. Похоже, моя тушка в родном дала дуба, оттого меня и кидает по столь похожим, но всё же чужим мирам…

Утром я прибыл в расположение без опозданий. Вообще-то, неплохо бы после похода дать нам перевести дух, но наш командир решил, что одних суток вполне достаточно. Тем более, что есть личный состав, не участвовавший в походе, как имеется и учебный план.

Подозреваю, что наш фон дер Рааб-Тилен активно зарабатывает очки, чтобы непременно оказаться командиром пока ещё несуществующего отряда подводных миноносцев. И так как в первом бою случилась неудача, он решил взять реванш на ниве боевой подготовки. Очень надеюсь, что командиром назначат всё же лейтенанта Плотто. Понятия не имею, что это за офицер, но кем является мой нынешний начальник, я уже вижу.

К слову, отряд пока ещё не существует, но добровольцев уже набрали больше трёх десятков нижних чинов. Как уже имеется и вполне себе грамотный учебный план. С офицерами пока всё не слава богу, их попросту нет, но ведь и переводить их ещё некуда. Поэтому и занятия проводит фон дер Рааб-Тилен. Как бы он не был мне неприятен, должен отметить, что дело своё лейтенант знает туго и любит его.

Мы сидели в классе на занятиях, когда в дверь постучали, и заглянул дежурный по подразделению.

– Разрешите обратиться, ваше благородие, – вытянувшись в струнку, бросил он руку к бескозырке.

– Обращайся, – разрешил наш начальник.

– Прибыл посыльный из штаба флота за матросом Кошелевым.

– И зачем Кошелев понадобился в штабе флота? – видно, что Рааб-Тилен попытался сохранить беспристрастность, но удалось это ему плохо.

– Не могу знать, ваше благородие. И посыльный не ведает.

– Кошелев.

– Я, ваше благородие.

– На выход.

– Есть.

По классу пробежала волна шепотков. Все знали, что я из разжалованных. Как известно им было и о моих геройских похождениях. Поэтому новоявленные сослуживцы тут же начали строить догадки и гипотезы по поводу моего вызова. Да ещё и на фоне некомплекта офицерского состава.

Когда прибыл к дежурному по штабу, выяснилось, что меня желал лицезреть сам командующий, поэтому я сразу был препровождён в приёмную. Тут пришлось прождать битый час, пока адмирал принимал офицеров, и когда в приёмной не осталось никого, адъютант пригласил пройти меня.

Признаться, я был в недоумении по поводу этого вызова. Ладно ещё, когда речь шла о подготовке к походу, и командующий хотел лично убедиться в моих способностях. Ведь моя роль и впрямь была важной, хотя и не определяющей, не стоит раздуваться от чрезмерного самомнения. Но к чему понадобился Скрыдлову пусть и не очень простой, но всё же матрос, когда дело уже сделано?

– Ваше превосходительство, матрос второй статьи Кошелев по вашему приказанию явился, – вытянувшись в струнку, доложился я.

– Кошелев, – откинувшись на высокую спинку стула, смерил меня взглядом Скрыдлов.

Мне только и оставалось, что стоять молча и есть начальство глазами. Ну ещё гадать, за каким я понадобился этому дядьке.

– Не подскажете мне, Кошелев, что это? – Он взял с угла стола газету и бросил к противоположному от себя краю, делая приглашающий жест.

Ну что сказать, адмирал не забывает о том, что перед ним дворянин, а потому обращается ко мне на «вы». Ну и наверняка помнит и о моих прошлых заслугах. А ещё, и я это знаю совершенно точно, Эссен не прекращает капать ему в мозг по моему поводу. Делает он это без фанатизма, но с завидным постоянством.

А вот по поводу газеты… Хм. «Фигаро». И, судя по всему, ни разу не свежий номер. Минимум двухнедельной давности, потому что раньше тут могут появиться только перепечатки в местных изданиях и никак иначе. А вот название… М-да. Интересное такое название: «Благодарность российского императора!»

Кажется, я догадываюсь, о каком сюрпризе говорил Эмильен. Остаётся понять, на пользу это пойдёт мне или во вред. Когда-то его вмешательство мне серьёзно так помогло. Но вот чем оно обернётся сейчас, одному богу известно. Что ни говори, но одно дело, когда хозяину земли русской его подданные докладывают о том, что разжалованный в матросы осознал, воюет исправно и даже в этом качестве даёт прикурить японцам. И совсем другое, когда его, как нашкодившего котёнка, тыкает мордой в дерьмо зарубежная пресса. Вот интересно, мне этого проныру стоит поблагодарить или отпинать?

Глава 2
Командир «Ската»

Снег тихо хрустел под ногами. Денёк выдался ясный и солнечный, хотя и морозный. Впрочем, трудно ожидать чего-то иного первого-то декабря. Тут скорее нужно радоваться тому, что он выдался погожим. Владивосток не балует своих жителей. Суровый край с непредсказуемой погодой и людьми особой закалки, которые не выживают тут, а живут и любят свою малую родину, время от времени отвешивающую им подзатыльники.

Впрочем, всё это лирика. А я тут, между прочим, не просто так прогуливаюсь, а направляюсь к барьеру с древним капсюльным пистолем в руке. Дуэль как она есть. Не скажу, что это входило в мои планы. Лермонтов тоже думал, что после полудня спокойно пойдёт принимать горячие ванны, даже процедуру заранее оплатил. А в итоге его труп омыли тугие струи летнего ливня.

К чему это я? Да к тому, что как бы хорош я не был, мой противник сжимает в руке такую же древность и полон решимости прикончить меня. И ведь нельзя иначе, если я намерен осуществить задуманное. Сочтут за трусость, и все планы псу под хвост. Опять же, репутация дорогого стоит. А у меня далекоидущие планы.

– Господа, предлагаю вам решить дело миром, – произнёс Эссен, являвшийся моим секундантом.

– Я не против, если Пётр Ильич готов принести извинения, – пожал я плечами.

– Не тратьте попусту время, господа. Вы, Кошелев, шулер, на то я готов поставить свою жизнь, – вскинул подбородок молодой мичманец.

Ну, как молодой. Между прочим, на целых два года старше меня. Вот только юношеского максимализма в нём столько, что выбивать его из паренька и выбивать. Впрочем, служба в суровых условиях быстренько всё расставит по своим местам. Просто ему дальше залива Петра Великого пока ходить не приходилось.

– Право первого выстрела за вами, Пётр Ильич. Приступайте, – резюмировал Эссен.

Видно, что его высокоблагородие явно не доволен происходящим, но и поделать ничего не может. Война войной, а офицерская честь стоит в особом ряду. Если в осаждённом Артуре и действующей армии поединки переносили на окончание войны, то здесь они были вполне себе в ходу. Не то чтобы стрелялись все сплошь и рядом, такого не случалось и в мирное время, но и запрета как такового нет.

И всё бы ничего, но стрелять первым жребий выпал моему противнику. Вот и пришлось мне встать вполоборота, прикрывшись пистолем, ну чисто тот самый Лермонтов. Хотя нет. Он как раз не прикрывался, изображая из себя ростовую мишень. Но я не готов подписаться на подобную глупость. Хотя и защита так себе, чего уж там.

Выстрел!

Моего соперника практически заволокло облаком порохового дыма, которое, впрочем, быстро рассеялось и поднялось ввысь. Я же ощутил, как левую щеку обожгло вжикнувшим свинцом. Коснувшись лица, обнаружил на пальцах кровь. Вот же засранец, пометил-таки. За прошедшие три дня я многое о нём узнал, и парень мне однозначно нравился. А то, что он ещё и не робкого десятка, хорошо владеет собой и в стрессовой ситуации его рука не дрогнула, и вовсе заслуживает уважения.

Ни капли сомнений, что попадание вовсе не случайность. Иное дело, что капсюльный пистоль требует особого подхода, и необходимые навыки за пару дней не получить. Ну и такой момент, что оружие нам обоим незнакомо и не пристреляно. Таковы правила. Так что парень выдал максимальный результат, на который только был способен. Да ещё и разочарование на лице, хотя теперь ему предстоит принять мой выстрел, а я слыву хорошим стрелком. Вот интересно, он просто храбрый или храбрый дурак. Если последнее, то ну его к Бениной маме иметь с таким дело.

Я единым плавным движением поднял пистоль, выводя его на линию прицеливания. И без задержек нажал на спусковой крючок. Это оружие достаточно точное, чтобы на дистанции в двадцать шагов вогнать пулю в нужную часть тела. Разумеется, при наборе определённых но. Для меня собрать их воедино не составляет труда, поэтому нога Налимова подломилась, и он рухнул в снег, окрасив его багряным. Вот так. Будет тебе уроком. И да, очень надеюсь, что не задел кость и не повредил артерию. В бедро-то я ещё попал, но разброс у этого гладкоствола всё же куда существеннее нарезного…

– Читали вчера вечерние новости? – когда мы уже ехали в санях, спросил Эссен.

– Не до газет как-то было. Есть что-то интересное? – посмотрел я на каперанга.

– В Порт-Артуре в бухте Белого волка подводная лодка под командованием лейтенанта Колчака атаковала и потопила японский миноносец номер шестьдесят восемь.

– Отчего не броненосец «Микаса»? Что-то совсем скромными стали наши борзописцы, – не удержался от усмешки я.

– Полагаете, газетная утка? – спросил Эссен с явным неодобрением.

– А вы полагаете иначе? – я выказал явное сомнение.

– Если бы был броненосец или крейсер, то я согласился бы с вами, Олег Николаевич. Но миноносец меньше сотни тонн, а потому это скорее всего правда. Так что не быть вам первым подводником, проведшим успешную минную атаку, – похлопал он меня по плечу.

Хм. А ведь он скорее всего прав. «Решительный» не был отправлен в Чифу, и Меллер остался в Артуре, а значит, работы по переделке подводной лодки Джевецкого продолжились. Александр Петрович дельный инженер и успел сделать многое в плане восстановительных работ кораблей, а также является изобретателем. Уж у него-то всяко лучше получилось бы управиться с этой задачей. А вот «Портартурец» Налётова точно мимо, на него попросту не нашлось двигателя.

– Получается, Меллер сумел-таки довести свой проект до конца, а Колчак не усидел на миноносце и отжал себе новинку. Очень похоже на него, если собачек опять перестали выпускать на охоту. Да и вообще Александр Васильевич до всего нового охоч, – после краткого раздумья согласился я.

– Это точно, – подтвердил Эссен.

– Только это не подводный миноносец, а полупогружной катер, способный уходить под воду на считанные метры и пробыть под водой несколько минут, – счёл нужным уточнить я.

– Вы просто завидуете, – отмахнулся Эссен.

– Вовсе нет. После «Форели» я зарёкся иметь дело с такими судами.

– А подводный миноносец лучше?

– Там, конечно, тоже тесно. Но как по мне, то сопоставимо с «ноль вторым», и коль скоро я чувствовал себя вполне нормально на катере, то и служба на лодке для меня не станет серьёзным испытанием.

– В таком случае поздравляю вас, Олег Николаевич.

– С чем?

– Вас хотел видеть командующий. Полагаю, что вопрос с вашим назначением решился положительным образом.

– Спасибо, Николай Оттович.

– За что? Задуманное вами пойдёт на пользу России, а в том, что вы сумеете воплотить всё в наилучшем виде, лично я не сомневаюсь.

– Но если бы не ваша убедительность, то мне не позволили бы проводить эксперименты с подводной лодкой. Всё же не минный катер.