– Фу, всю романтику испортили, идиоты, – буркает Машка и хмурится.

Биг босс целует ее в висок, а я хмыкаю, потирая пальцами лоб.

– Я погнал собираться. Мне нужно на массаж, а перед этим к доку заглянуть.

– Не делай глупостей, – предупреждает Мишка и я понимаю, что это касается еще и моей незнакомки.

– А то бабуля снова окажется в твоей квартире, – угрожающе шепчет Маша.

Тяжело сглатываю и выпрямляюсь.

– Не надо. Я с первого… со второго раза все понял.

Отключаю вызов и прохожу в комнату. Открыв дверцу шкафа, замираю и сдвигаю брови. А что, если Бульбуль тоже ведьма? Как-то же она оказалась в моей квартире…

Лея

Сна и усталости как не бывало. Их место заняли бессилие и отчаяние. Ощущение, словно меня замуровали в крепости равнодушия, без возможности выбраться.

Гриша снова выбрал молчание как оружие. Бесполезными оказались мой приезд с утренним кофе и попытки извиниться за то, чего не совершала. Скоро ему нужно будет собираться на работу. А я сижу у него в квартире с самого утра и наблюдаю, как он играет за компьютером. Телефон давно разрядился. Зарядки возле тумбочки не оказалось, а спрашивать про нее я не стала, потому что все равно бы получила только игнор.

– Гриш, тебе пора одеваться, – напоминаю ему через время, надеясь хоть на какую-то реакцию.

В ответ тишина. Ни кивка головой, ни односложного ответа, ничего. Медленно выдыхаю, потирая пальцами лоб. Гриша встает с кресла, проходит мимо меня и, достав вещи, начинает переодеваться. Он даже не смотрит в мою сторону. Будто меня здесь и вовсе нет. Пустое место, недостойное внимания. В горле першит от подступающих слез, но я задираю голову, стараясь их сдержать.

Гриша хватает со стола какие-то бумаги и направляется в прихожую. Сильно закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться, кидаю смартфон в сумку и бегу за ним.

На улицу мы выходим в полном молчании. Он снимает с машины сигнализацию и садится в нее.

– Хорошего рабочего дня, – желаю ему перед тем, как он захлопывает дверь.

Автомобиль срывается с места. Я провожаю его взглядом и тяжело сглатываю.

Слезы размывают картинку перед глазами. Соленые дорожки скатываются по щекам и оставляют капли на куртке. Я так устала от постоянного игнора, что мне хочется закричать от бессилия. Какое-то время стою на месте, уставившись расфокусированным взглядом в одну точку. Темные тучи медленно заволакивают небо, пряча за собой солнце. Ветер задувает волосы в лицо, а вдалеке слышен раскат грома.

Мотнув головой, выхожу из оцепенения и шагаю на остановку. Поездка проходит в угнетенном состоянии, а все действия происходят на автопилоте. Выхожу из автобуса прямо под моросящий противный дождь. Не доставая зонтик, добегаю до дома и, прошмыгнув в подъезд за соседкой, поднимаюсь по лестнице. Захожу в квартиру и первым делом ставлю телефон на зарядку. Из кухни выглядывает Лилька, жуя бутерброд.

– Ты чего не на работе? – удивляюсь.

– Салон затопили, представляешь? Администратор обзвонила клиентов и перенесла записи. Сейчас хозяйка разбирается с жильцами верхнего этажа.

Сестра работает парикмахером. Она всегда любила возиться с волосами, сколько себя помню. Мое яркое окрашивание тоже ее работа. Пару раз она меня даже в качестве модели брала.

– А ты почему так поздно? Не взяли?

– Взяли, – натянуто улыбаюсь, не чувствуя радости. – Я у Гриши была.

Лиля закатывает глаза и высовывает язык, словно ее тошнит.

– Маменькин сынок сам не мог к тебе приехать?

– Он не маменькин сынок и ему после обеда нужно было на работу.

– Ну, во-первых, маменькин, потому что она все время его жопу прикрывает. А, во-вторых, работает он тоже у своей мамы и приезжает в офис раз в неделю.

– Больше ничего тебе рассказывать не буду, – огрызаюсь.

– А еще я помню, как Никитин тебя обвинил в аварии, – продолжает наступать Лиля.

Прохожу мимо нее на маленькую кухню – яркое пятно этой квартиры. Весь интерьер выполнен в оранжево-белой гамме. Даже холодильник имеет цвет апельсина.

Зевнув, потираю глаза от усталости. Хочется зеленого обжигающего чая, чтобы хоть немного прийти в себя. Щелкаю кнопку электрического чайника и достаю кружку.

– Вот скажи мне, почему он не предлагает тебе съехаться?

– Потому что нам так удобно.

Вранье. Первое время мы действительно не задумывались об этом. Потом Гриша дал мне ключи, чтобы я могла приезжать в любое время, даже когда его нет дома. Но как только он предложил мне переехать к нему, около полугода назад, я отказалась. К тому моменту я не один раз ощутила на себе его игнор и поняла, что не смогу вынести нахождения в клетке его молчания. Лучше с сестрой в съемной однушке. Она, конечно, может выесть мозг маленькой ложечкой, но здесь я себя не чувствую невидимкой.

В голове снова появляется навязчивая мысль о расставании. Нет. Это слишком радикальная мера. Сначала нужно с ним поговорить… когда он перестанет на меня обижаться. Да и у него скоро день рождения. Не могу же я ему такой «подарок» сделать.

– Потому что у твоего Гриши ветер в башке. Он мой ровесник, а кроме гонок ни о чем не думает. А еще манипулирует тобой постоянно. Не веришь мне – почитай в интернете.

– Ну а мне двадцать лет, у меня тоже ветер в башке? – огрызаюсь.

– Он и в пятьдесят может быть. Я тебе говорю о том, что отношения с Никитиным ни к чему хорошему не приведут, пока он себя так ведет.

От словесного поединка с сестрой меня спасает звонок ее телефона. Она выходит из кухни, а я завариваю чай. Сажусь за круглый стол, делаю глоток и смотрю в окно. Капли дождя барабанят по стеклу. Город расплывается в серой дымке. Тоска давит на плечи и кажется, будто в душу проник холод.

– Лея, там хозяйка какое-то помещение нашла, я убежала, – кричит Лилька.

– Хорошо, удачи.

Вернувшись за смартфоном, включаю его и он несколько раз пищит от уведомлений. Один пропущенный от мамы.

Лея: «Устала после работы, перезвоню вечером».

Пишу ей и открываю сообщение от Гриши.

Гриша: «Я тебе хотел сделать подарок, но ты так со мной поступила, что отбила все желание».

Перечитываю его слова снова и снова, впервые в жизни чувствуя, что не хочу ничего отвечать. Я просто устала. Закрываю диалог и, кликнув на иконку браузера, набираю в поисковой строке запрос «как ведет себя манипулятор».

Глава 3

Леон

Вытаскиваю из машины несколько комплектов клюшек для следж-хоккея и коробку специальных шайб для незрячих. В отличие от Мишки я не так давно начал помогать благотворительному фонду адаптивного хоккея социальной реабилитации детей и молодежи с инвалидностью. После аварии я был вне себя от злости. Меня сжирала ненависть к той девушке, из-за которой я сломал ногу, получил сотрясение и не могу выйти на лед. Убивался так, будто жизнь для меня закончена. Отгородился от всего мира, огрызался и не хотел никого видеть, когда парни из команды хотели проведать меня. Да, я был не просто занозой, а целой арматурой в заднице. Но когда меня выписали из больницы через несколько дней, Биг босс привез меня на ледовую арену где-то в Подмосковье. Там я впервые вживую увидел, как ребята играют в хоккей на специальных санях.

– Твой перелом заживет, гипс снимут, и ты снова сможешь ступить на лед ногами, – произнес Миша, следя за игрой. – А они ограничены возможностями своего здоровья. Разница в том, что эти дети своим примером доказывают, что в мире нет ничего невозможного, а ты ведешь себя так, словно твоя жизнь закончена.

Его слова в тот момент подействовали, будто нашатырный спирт – резко и отрезвляюще. Такого жгучего стыда я не испытывал никогда. Конечно, после этого я два раза снимал стресс алкоголем в баре, потому что не привык так долго находиться вне игры. Но та ярость, что душила меня и отключала разум, исчезла.

Взбегаю по ступенькам в ледовый дворец и, пройдя несколько коридоров, оказываюсь перед хоккейной площадкой. У ребят уже началась тренировка. Оставив коробки на скамейке, складываю руки на груди и какое-то время наблюдаю.

– Ты к нам в гости? – подъехав к бортику, интересуется тренер по следж-хоккею и протягивает ладонь.

– Я с подарком заехал ненадолго, – поясняю, пожимая его руку.

Парни, заметив меня, начинают махать, а я, улыбаясь, приветствую их в ответ. В тот день, когда Мишка привез меня сюда первый раз, он познакомил меня с детьми после игры. Никогда не забуду их удивленные и радостные лица, когда они узнали, что я тоже хоккеист. Мы тогда пробыли вместе с ними не меньше двух часов. По дороге домой я раз за разом прокручивал в голове нашу встречу и понял, что адаптивный хоккей для детей – это больше, чем просто спорт. Он дает возможность для ребят с ограниченными возможностями жить полноценной, счастливой жизнью, где нет ограничений.

Побыв еще немного, незаметно покидаю ледовую арену. Сажусь в автомобиль и, выруливаю с парковки.

– Скоро сможешь выйти на лед, если будешь слушать меня и Валерия Борисовича, – вспоминаю вчерашние слова дока.

Барабаню пальцами по рулю и облизываю губы, улыбаясь как идиот. Я соскучился по свисту трибун, адреналину и льду. Останавливаюсь на красный сигнал светофора и меня пронзает образ, как Рипа сидит на трибуне и болеет за мою команду.

Мне нужен план по завоеванию сердца Рипы. Пытаюсь придумать хоть что-то, но в голове просто пустота. Может, сыграть грязно и узнать о ней у Юрки? Щипаю за переносицу и рыкаю от безысходности. Черт, сейчас мне точно не следует ехать, иначе снова выставлю себя придурком. Да я и не знаю, работает ли она сегодня. Взгляд падает на телефон. Хватаю его и печатаю сообщение.

Леон: «Юр, у меня к тебе важное дело. Напиши график Агриппины.»

Юра: «Какой, на хрен, Агриппины?»

Что значит «какой»? У него так много подчиненных с таким именем? Или… Блять, не причудилось же мне. Проблемы со зрением после сотрясения давно прошли. Вроде.

Леон: «Новая бартендер. С фиолетовыми волосами.»

Юра: «А ты точно в прошлый раз не пил?»

Да я что-то уже и сам начинаю сомневаться. Хотя, если утром со Светланой Михайловной не встретился, значит, был только сок.

Юра: «(фото с датами и временем работы) Если она из-за тебя уволится, сам встанешь за стойку.»

Леон: «Спасибо!»

Приблизив фото, смотрю на даты. У Рипы два выходных. За это время мне нужно подумать, как действовать дальше. Банальные подкаты здесь явно не помогут.

Доехав до дома, захожу в квартиру и скидываю обувь. Не успеваю раздеться, как телефон «оживает», а на экране появляется фотография младшего брата Кристофера. Засранцу что-то понадобилось? Он на четыре года младше меня и живет в Америке. У родителей международный бизнес, связанный с перевозками, поэтому они постоянно в разъездах. В детстве мы часто оставались с нянями или летали с папой и мамой, если у нас были каникулы. Но когда Крис закончил пятый класс, захотел переехать из России.

– Привет, уродец, – произносит брат и улыбается, как только его лицо появляется на экране.

Кристофер, как и я, обладатель карих глаз. Даже темно-русые волосы подстрижены одинаково – короткие на висках с затылком и более длинные на верхней части головы. У него тоже есть татуировки, но не так много, как у меня. Зато с пирсингом он опережает меня – прокол носа с двух сторон, двойной пирсинг мочек, индастриал на одном, и прокол хряща на другом ухе.

– Сам уродец, – огрызаюсь.

– Воу, воу. Что заползло тебе в зад?

– Твое веселое настроение. Ты просто так звонишь или тебе что-то нужно?

– Хотел узнать как нога.

– Нормально, – шумно выдыхаю и, сняв кепку, кидаю ее на кровать. – Надеюсь, что скоро вернусь на лед.