– Я просто хотела сказать, что все хорошо и не нужно переживать, – перебивает она меня.

Вот так просто? Я столько времени парился, а тут “не нужно переживать”?

– Как проходит реабилитация? На лед скоро выйдешь? – спрашивает бабуля.

– Хорошо. Надеюсь, что скоро вернусь в строй, – улыбаюсь как идиот.

– Давай, а то им там без тебя туго приходится. Провожать меня не надо, я сама доберусь до дома, а ты возвращайся к ней, – она улыбается и искоса поглядывает в сторону бара. – Девочка симпатичная. Уже придумал, как будешь действовать?

Твою мать. Кажется, я так не краснел, даже когда заорал про «отжарить».

– Да-а-а, она хорошая. Подожди. А ты откуда знаешь?

– Мне Маша с Мишей рассказали, – поводит Бульбуль плечом.

Понял, отлично. Они, видимо, решили, что я сам не справлюсь с этой задачей или облажаюсь. Может, Светлана Михайловна знает, как мне лучше завоевать Лею? Если уж и она предложит отравить ее парня, то я точно в деле.

– Один только ма-а-аленький совет тебе от винтажной женщины, – перебивает мысли бабуля. – Как там у вас говорится: «Усики – пропуск в трусики?»

Взметнув брови, подношу ко рту кулак и прочищаю горло. У Бульбуль прям дар свыше ставить меня в неловкое положение.

– Да, вроде.

– Так вот, если бы я была на лет -дцать и еще раз -дцать моложе, твои усики не произвели бы должного впечатления. Без них намного лучше.

– Спасибо, – сиплю, проводя пальцами по усам.

Они что, настолько уродские? Вроде, на две мохнатые гусеницы не похожи.

– О, это за мной, – кивает Светлана Михайловна в сторону подъезжающего автомобиля.

– Это такси?

– Это не такси.

Приглядевшись, вижу за рулем мужчину, примерно ее возраста. Выгибаю бровь и вопросительно смотрю на нее.

– Маше про моего кавалера ничего не говори. Я сама ей расскажу.

– Я ничего не видел и ничего не знаю.

Мы с бабушкой обнимаемся, и она садится в машину. Какое-то время стою у входа, уставившись вдаль. Сдвинув брови у переносицы, потираю лоб. Это что, Бульбуль специально приехала сюда, чтобы я больше не переживал? А я, придурок, переживал. И избегал ее. Наверное, у нее сработали ведьминские инстинкты. Или жизненный опыт. Или и то, и другое. Мотнув головой, хмыкаю и возвращаюсь в бар.

– Это была твоя бабушка? – интересуется Джедайчик, как только я сажусь.

– Нет, это бабушка девушки моего лучшего друга. Можно сказать, что общая.

– Общая? – удивленно переспрашивает она.

– Я хоккеист. А она болеет за наш клуб. После того, как Мишка, мой друг, нашел себе девушку, Светлана Михайловна стала бабушкой для всей нашей команды.

– Так ты, оказывается, спортсмен! Вот почему сок все время пьешь. А бабушка милая.

– Ты просто ее еще на трибуне не видела. Боюсь, что если бы она была нашим тренером, то перед игрой бы всем вставляла корень имбиря в задницу.

Лея звонко смеется, прикрывая глаза рукой. Блять, похоже, я снова что-то не то сказал.

– А тебе нравится хоккей? – задаю интересующий вопрос.

– Ну-у-у, в хоккее я понимаю чуть меньше, чем ничего, – усмехается она.

– Я тебе обо всем расскажу.

– А если я не хочу? – говорит она с вызовом.

– Не «если», а «пока».

Джедайчик снова смеется и, подняв руку, согнутую в локте, перебирает пальчиками.

– Пока, парень-хоккеист.

Оглянувшись, вижу, что в баре начинает работу вторая смена.

– Подожди, – перегнувшись через стойку, хватаю Лею за руку. – Давай я тебя довезу до дома.

– Нет. Это уже лишнее.

– Да я ж не маньяк.

– Не нужно списывать меня со счетов. Я посмотрела с сестрой очень много тру-крайм видео и знаю, как можно убить, чтобы не быть пойманной, – Лея подмигивает мне и уходит в сторону комнаты для персонала.

Черт, почему ее слова возбудили, а не напугали меня?

На следующий день, вернувшись с массажа, захожу в ванную. Встав напротив зеркала, верчу лицом и кривлю губы.

– Не, ну, если Бульбуль сказала, что с такими усами мне пропуск закрыт, то нужно от них избавляться.

Щедро намазав их пеной, подношу бритву и провожу ею над губой, пока кожа не становится гладкой. Из динамика телефона раздается музыка, он вибрирует и падает на пол. Твою мать. Наклоняюсь, чтобы поднять его, но не рассчитываю и ударяюсь лбом о край раковины. Да за что? Я же извинился вчера перед Бульбуль. Нахмурившись, потираю ушибленное место и смотрю на экран. Тренер.

Внутри все сжимается в преддверии дерьмовых новостей.

– Здравствуйте, Валерий Борисович.

Тяжело сглотнув, замираю, уставившись на свое отражение.

– Привет. Как нога?

– Отлично. Могу ею хоть гвозди забивать.

Тренер усмехается, а я на заднем фоне слышу еще чьи-то голоса.

– Я так понимаю, что если буду продолжать держать тебя подальше от льда, то ты получишь новую травму просто от скуки?

– Именно. Выпустите меня уже на лед, иначе я приду на следующую игру, буду визжать и биться в истерике.

– Жду тебя завтра в десять часов утра. Индивидуальные занятия без экипировки.

– Правда? – не верю своим ушам.

– Кривда. От радости только ничего не сломай.

– Спасибо, до завтра!

Завершаю звонок и открываю чат нашей команды.

Яйца Фаберже

Язычник: «Соскучились, придурки? Скоро я к вам вернусь!»

Стальные кокушки: «Ты убил тренера и дока? (смайл с выпученными глазами)»

Правая палочка: «У него же фамилия не Киллер, а Куни. Так что, не убил, а… (смайл с языком)»

Имеющий совесть: «Дайте парню высказаться! Он столько времени не работал языком!»

Фыркнув, закатываю глаза и включаю фронтальную камеру.

– Борисович звонил, сказал, что завтра у меня занятие без экипировки. А это значит, что у меня осталась плюс – минус неделя.

Отправляю кружок в чат, и вижу уведомление о наборе текста.

Сарделька справедливости: «Ты наконец-то сбрил лужайку над губой!»

Левая палочка: «Значит, мне тоже не померещилось, что губной коврик пропал.»

Язычник: «Бля, ну вы и идиоты! Биг босс, а ты чего молчишь?»

Папочка: «Скажу за всех: мы рады, что ты скоро вернешься. А еще, что ты избавился от щетинистого бандита.»

Язычник: «(смайл-фак)»

Папочка: «Мы тоже тебя любим. (смайл красное сердце)»

Лея

Собираясь на работу, надеваю джинсы и, сунув руку в карман, достаю салфетку с номером телефона Леона. Вчера все выглядело правдоподобно и он, кажется, даже не заметил подмену. Я же не дура, чтобы сжигать ее. Уставляюсь в стену и зависаю на несколько секунд. Нет, все-таки дура. У меня есть молодой человек, с которым мы переживаем не лучшее время, а я флиртую с другим. Перекидываю волосы на одну сторону и шумно выдыхаю. Надо это прекращать. Но почему-то с ним я ощущаю легкость в общении. Нет внутреннего дискомфорта и паники, что я могу сказать или сделать не то. Да уж, так себе оправдание. Обычно изменщики иногда прикрываются фразами, вроде: “С ней или с ним я почувствовал себя особенным”.

Надеваю куртку и, сунув наушники в уши, выхожу из квартиры. Сегодня целый день светит солнце и, несмотря на то что на деревьях остались только самые стойкие листья, довольно тепло. Забегаю в подъехавший автобус, занимаю свободное место у окна и в этот момент мне звонит Гриша.

– Привет, – говорю немного хриплым голосом.

– Привет, чего не звонишь?

Действительно, чего это?

– Потому что я приехала, чтобы увидеться с тобой, а ты даже ни разу не взглянул на меня.

Я не люблю выяснять отношения, когда рядом есть посторонние. Обычно разговор с Гришей у нас происходит один на один. Но сейчас мне все равно. Возможно, из-за последней нашей встречи, или его поведения, когда не знаешь, в какой момент прогремит взрыв упреков, а за ним холодное игнорирование.

– Так ты сама мне не отвечала, – огрызается он.

– Я была на работе и объяснила, что телефон лежал в сумке.

– А, то есть, это я виноват? Ну расстанься со мной и найди хорошего.

Вот она. Еще одна фраза, которую Гриша периодически использует. Последний раз он мне ее говорил после того, как мы попали в аварию. Но ни тогда, ни сейчас, я ни слова не сказала о том, что хочу расстаться или он самый плохой человек на планете. Медленно и глубоко вдыхаю. Хватит. Нужно заканчивать ссору.

– У меня сегодня смена до утра, а потом два выходных. Давай куда-нибудь сходим в твой день рождения?

– А вдруг я снова «ни разу не взгляну на тебя», – передразнивает он.

– Гриш, – произношу устало.

– Ладно, посмотрим, я тебе потом позвоню.

– Хорошо, целую.

Добравшись до бара, заступаю на смену. В зале свободно всего несколько столиков. Почти три часа мы с Рамилем и Лизой не двигаемся с места. Юре даже приходится прийти к нам на помощь и принести расходники – салфетки, зубочистки и трубочки для коктейлей.

– Это что за аншлаг сегодня? – спрашиваю и сдуваю с лица выбившуюся прядь. – Будний день же.

– Судя по чекам – день пива, – смеется Лиза.

– А завтра будет день похмелья? – ухмыляюсь.

– Иди передохнИ, – хлопает меня по плечу Рамиль. – Только не передОхни, – добавляет он.

– А вот этого обещать не могу.

Направляюсь в сторону помещения для персонала и, вытащив телефон из кармана, хмурюсь. Что за?.. В чате группы универа идет обсуждение о завтрашнем семинаре. Останавливаюсь и бегло читаю переписку. Староста прислала фото с измененным расписанием. Вот черт! Сворачиваю диалог и звоню Гише. В динамике раздаются длинные гудки, а я начинаю кусать губы.

– Да?

– Гриш, забери меня, пожалуйста, завтра утром с работы. У нас семинар перенесли, и я могу на него опоздать.

Нервно топая ногой, жду его ответа, но он цокает от недовольства.

– Блять, Лея, ты могла раньше об этом сказать?

– Да я сама только что узнала. Староста в чате написала.

– Когда я писал и звонил, у тебя телефон в сумке был. А сейчас ты сразу все увидела.

– Не сразу, а только что.

– Я с пацанами договорился ночью погонять. Вызови такси и все.

И заплати так, словно за мной сам Шумахер приедет.

– Так и сделаю. Пока, целую, – быстро завершаю разговор, пока что-то горькое застревает в горле от реакции Гриши.

– И я целую.

– Я тебя отвезу, – разносится знакомый голос за спиной.

От испуга вздрагиваю и роняю телефон. Как давно он тут стоит и много ли услышал за это время?

– Леон, нельзя так подкрадываться к людям и пугать их.

Откашливаюсь и выдыхаю, но сердце все еще колотится от тревоги. Он поднимает мой смартфон и протягивает.

– Я не подкрадывался. Просто ты не услышала, как я подошел, – пожимает он плечами. – Во сколько тебе нужно быть в универе?

– Спасибо, но я вызову такси.

– Хочешь прокатиться на желтой машине с шашечками? Без проблем. Я найду ее и приеду за тобой.

– Ты сумасшедший, – смеюсь.

– Ты не ответила на вопрос, Лея.

Я смотрю в его карие глаза и осознаю, что Лео не шутит. Зажимаю нижнюю губу между зубами, думая, какие еще у меня есть варианты кроме такси, но их нет. Я действительно собираюсь это сделать? Да!

– Половина девятого уже начало. Но мне еще нужно заехать домой.

– А заканчиваешь ты в шесть.

– М-м-м, нет. Бар закроется в шесть, а еще минут двадцать-тридцать на уборку.

– Хорошо. Я тогда сейчас поеду домой, а утром заеду за тобой, – Леон наклоняется ближе и шепчет на ухо: – Не вздумай уехать без меня, Джедайчик.