Глава 9

Торрес-де-сан-Ламберто, богатый пригород Сарагосы, расположенный на пути к Логроньо, раньше был известен как «американское поселение». В пятидесятые он вполне мог сойти за Техас: огромные автомобили; рестораны, где подавали гамбургеры; боулинг-клубы; кинотеатры и супермаркеты с продуктами, немыслимо дорогими по тогдашним испанским меркам. В конце прошлого века американцы разъехались, а военный аэродром перешел под контроль испанских ВВС. Американские заведения закрылись, и Торрес-Сан-Ламберто заселили другие люди. Теперь уже никто не спутал бы его с Техасом, хотя уровень жизни здесь по-прежнему оставался высоким.

Особняк, который они искали, почти не отличался от соседних. Тихое место, безукоризненно подстриженная живая изгородь… Что же произошло с Херардо? Почему он покинул это райское место, променял его на наркотики и скитания по улицам, которые закончились в фургоне, брошенном в Каньяда-Реаль?

Элена, Рейес, Ордуньо и Сарате внимательно осмотрели дом. За садом явно кто-то ухаживал, но окна были закрыты, и на улицу не просачивалось ни лучика света. Особняк принадлежал некоей Сесилии Пресьядо (тридцать три года, стоматолог, замужем, родилась в Уэске, в Сарагосу переехала семь лет назад). Элена так и не выяснила главного: была ли Сесилия беременна? Абду не смог ответить на этот вопрос: он видел ее издалека, в просторном халате, скрывавшем фигуру. Марьяхо сейчас просматривала соцсети Сесилии в надежде найти свежие фотографии, свидетельствующие о беременности, но коллеги хакерши решили не терять времени и с самого утра отправились в Торрес-Сан-Ламберто.

Элена позвонила в калитку, и они замерли в тревожном ожидании. Никто не отзывался. Сад опоясывала низкая стена, вдоль которой росли кусты самшита; преодолеть это препятствие не составляло труда. Собаки во дворе, судя по всему, не было, иначе она облаяла бы их.

– Заходим?

Сарате сгорал от нетерпения, а Элена вспоминала статьи закона и взвешивала риски. Конечно, вламываться в частный дом без ордера нельзя, но в законе есть уточнение, как раз подходящее к их случаю. Если полиция подозревает, что в доме совершается преступление или кому-то грозит опасность, она имеет право нарушить неприкосновенность жилища. Возможно, Херардо был мошенником, но участвовала ли в его махинациях хозяйка особняка? Этого они не знали. Элена вспомнила фото, сделанные во время вскрытия: оборванная пуповина, сморщенный плод с приоткрытым глазом. Возможно, в особняке они найдут мертвую мать ребенка.

– Заходим. Перелезай, откроешь нам.

Два ловких прыжка – и Сарате уже стоял по ту сторону стены. Он открыл калитку и впустил в сад Элену, Ордуньо и Рейес. Тропинка, выложенная булыжником, вела к дому, бассейну и гаражу, где стоял красный «фольксваген гольф». Сарате подошел к машине и положил руку на капот, как отец на лоб больного ребенка.

– Холодный. В последние несколько часов никто на ней не ездил.

Элена поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. Рейес и Ордуньо обходили здание по периметру: согласно плану, который прислала им Марьяхо, дверь из кухни вела на задний двор.

На звонок никто не ответил. Элена заметила открытое окно гостиной и сделала знак Сарате. Тот кивнул, и они вдвоем забрались в дом.

В комнатах царил давний, словно застывший во времени беспорядок. На полу валялась подушка. Мебель покрывал толстый слой пыли. Абажур настольной лампы накренился, готовый упасть. Рядом с лампой стояла фотография в рамке: мужчина и красивая молодая женщина, оба счастливо улыбаются. Элена с трудом узнала в мужчине Херардо: снимок явно был сделан до того, как он пристрастился к наркотикам. Херардо был без бороды, с короткой стрижкой, в футболке с надписью «Привет из Нового Орлеана». Фотограф запечатлел пару на улице какого-то американского города, на фоне ярких двухэтажных особнячков и неоновых вывесок. С деревянного балкона одного из домов свисал флаг США, и весь антураж напоминал декорацию вестерна.

Рейес и Ордуньо вошли через заднюю дверь на кухню. На плите стояла кофеварка, в раковине – невымытая чашка; холодильник украшало еще несколько фотографий Херардо и Сесилии, видимо из поездки в Новый Орлеан.

Кроме туалета, кухни и гостиной, помещений на первом этаже не было. Пока Рейес и Ордуньо осматривали шкаф с проигрывателем и внушительной коллекцией пластинок в гостиной, Элена и Сарате бесшумно поднялись по покрытой сбившимся ковром лестнице на второй этаж: из небольшого коридора двери вели в три комнаты.

В первой они увидели письменный стол, кресло с подголовником и книжный шкаф. Во второй – гладильную доску, велотренажер и односпальную кровать. За третьей дверью Элена и Сарате обнаружили двуспальную кровать, с которой свешивалась рука. В полумраке они разглядели лежащую на постели женщину. Светлые волосы разметались по подушке. Элена и Сарате застыли на пороге, как будто им явился призрак. Женщина шевельнулась и повернулась к ним лицом. На ней была маска для сна, на тумбочке стояли пузырек снотворного и коробка от берушей. Женщина что-то пробормотала, стянула маску – и увидела их. Две фигуры, застывшие на пороге ее спальни.

Она вскрикнула, резко вскочила и попыталась спрятаться за кроватью.

– Не пугайтесь. Меня зовут Элена Бланко, я инспектор полиции. – Элена протянула женщине жетон, будто выбрасывая белый флаг. – Мы звонили в дверь, но вы не отвечали. Вы Сесилия Пресьядо? У нас были основания полагать, что вы в опасности.

– В опасности? Почему?

– Из-за вашего мужа.

– А что с Гилье?

Через несколько минут Сесилия сидела на диване, ломая руки. С того момента, как ей сообщили, что два дня назад ее мужа нашли мертвым, она не переставала плакать. С Херардо наконец слетела маска. Теперь сотрудники ОКА знали, что на самом деле его звали Гильермо Эскартин. Это было все, что им удалось вытянуть из Сесилии между стонами и всхлипами. Рейес и Ордуньо ждали снаружи; они уже вызвали криминалистов и готовились обыскивать дом в надежде найти какую-нибудь зацепку.

– Почему вы не заявили в полицию, когда ваш муж пропал? Гилье был замешан в чем-то… незаконном?

Сесилия подняла на Элену заплаканные глаза, печально улыбнулась и покачала головой, словно не могла поверить в происходящее.

– Как он умер?

– Его убили.

Этот ответ, казалось, удивил Сесилию. Она собралась с силами, глубоко вздохнула, вскинула голову и оглядела гостиную, где они с Гилье провели столько вечеров, и пластинки, которые он берег как зеницу ока.

– Сесилия, мы полагаем, что Гильермо был замешан в торговле наркотиками. Если вам что-то известно, вы должны нам рассказать.

– Это вам должно быть что-то известно… Со мной он никогда не говорил о работе. Всегда повторял, что не хочет подвергать меня опасности, запрещал задавать вопросы.

– Чем занимался ваш муж?

– Он полицейский… Был полицейским.

Глава 10

Соседи наблюдали за полицейскими, окружившими дом Сесилии. Они нервно переглядывались, задавая друг другу безмолвный вопрос, на который никто не мог дать ответа. Ордуньо побеседовал с каждым, чтобы выяснить, что им известно о Гильермо – пока ему было трудно называть погибшего этим именем. Соседи мало общались с парой и уже давно не видели мужа. Одна пожилая женщина рассказала, что заметила, как около месяца назад он отъезжал от дома на старой машине. Должно быть, это была «сеат панда», о которой упоминал Бирам. Женщина удивилась, увидев Гильермо: она думала, что пара давно развелась. Рейес почти не слушала Ордуньо, который делился с ней сведениями, полученными от соседей. Она сидела, уставившись в телефон.

– Ты не знаешь, Сесилия говорила Элене, что они с Гильермо развелись? Рейес, ты меня слушаешь?

Та ответила, не отрывая глаз от экрана:

– Бедняжке пришлось принять успокоительные. По-моему, она еще не разговаривала с инспектором.

– Ты не можешь на секунду отвлечься от телефона?

– Ты ведешь себя, как старый зануда, Ордуньо, тебе этого никто не говорил? – Расстроенная Рейес с недовольным видом спрятала телефон в карман. Заметив вопросительный взгляд Ордуньо, она снизошла до объяснений: – Комиссар Асенсио уходит на пенсию. Сегодня ужин в его честь, и я пообещала дяде, что приду. Там будет половина моей семьи. Собрались, как на свадьбу… Точнее, как на похороны.

– Скажи Рентеро, что у нас работа.

– Мы почти закончили и через пару часов будем в Мадриде. Его не проведешь. – Вдруг лицо Рейес озарила улыбка. – Там будут одни ископаемые вроде тебя. Пошли со мной?

– Я не любитель похорон.

– Это званый ужин в отеле «Веллингтон». Компания соберется что надо, обещаю. И канапе будут.

Рейес слегка потянула Ордуньо за рукав куртки и умоляюще посмотрела на него. Почувствовав аромат ее духов, он понял: протестовать бесполезно. В итоге он все равно потащится с ней на этот скучный праздник.

Сесилия держала в руках пластинку Джелли Ролл Мортона. На обложке – немного размытая фотография: на стуле сидит мужчина, другие стоят вокруг него; все они в костюмах. Элене не хотелось давить на Сесилию. Их с Гильермо история постепенно обретала ясность.

– Он купил ее в магазинчике в Байуотере. Розовый деревянный дом с желтыми окнами. Вроде он назывался Euclid. – Ее губы тронула печальная улыбка: истерика сменилась глубокой меланхолией. – Мы ездили в свадебное путешествие в Новый Орлеан. Так давно, что, кажется, это было в другой жизни.

– Как долго вы были женаты?

– Семь лет… Но в последние три года почти не виделись.

Со второго этажа спустился Сарате. Он осмотрел кабинет, но не нашел там вещей Гильермо. Словно тот был призраком, на чье присутствие в доме намекали лишь старые фотографии.

– Сесилия, компьютером в кабинете пользовались вы? Жесткий диск пуст.

– Нет, у меня ноутбук. Это был компьютер Гилье.

– Что произошло за последние три года? Вы собирались разойтись? – Элена хотела вернуть Сесилию к рассказу об отношениях с убитым.

– Не знаю… – Взгляд Сесилии затуманился. – Честно говоря, мне кажется, я не очень хорошо понимала Гилье. Работа изменила его. Иногда он приезжал, и мы чувствовали себя чужими людьми. Разговор не клеился. Он сидел в этой комнате, слушал пластинки, читал, а наутро, когда я просыпалась, его уже не было.

– В чем состояла его работа?

– Он никогда об этом не рассказывал. Вроде бы он действовал под прикрытием. Я знаю только, что он жил в Мадриде и что это было опасно. Если бы его раскрыли, с ним расправились бы. Поначалу я расспрашивала его, надеялась выяснить хоть что-то. А потом… потом перестала.

Элена и Сарате переглянулись. Наконец-то из фрагментов пазла начал складываться истинный портрет Гильермо Эскартина. Их коллега, полицейский, который отрекся от собственной жизни ради одной из самых сложных задач: внедриться в преступную среду и получить доказательства чьей-то виновности.

– Постарайтесь вспомнить. Наверняка он хоть что-то говорил о том, чем занимается.

– Нет, клянусь вам. Он обещал, что это ненадолго. Сказал, на шесть месяцев. Но шесть месяцев превратились в год, потом в два. На третий год он перестал приезжать ко мне каждый месяц. Говорил, что ситуация осложнилась и ездить в Сарагосу опасно. Но я догадывалась, что дело не только в этом. Он изменился, стал другим человеком. Просто больше не хотел меня видеть.

– Как вы думаете, он мог принимать наркотики?

– Он сильно похудел, не следил за собой, но говорил, что это для маскировки.

Не первый раз полицейского, работающего под прикрытием, губило новое окружение. Чтобы не выделяться, он начинает употреблять наркотики. Как все люди с зависимостью, считает, что контролирует ситуацию, и сам не замечает, как превращается в наркомана.

– Я тоже от него отдалилась, – внезапно добавила Сесилия. – Так что виноват не только он. Я не могла бесконечно ждать, когда он вернется и мы заживем как раньше. Я не собиралась хоронить себя. У меня была пара романов, ничего серьезного… Иногда мне кажется, что мы оба хотели развода, но ни один из нас не осмеливался сказать об этом.

– Когда он был здесь в последний раз?

– В конце июля. Переночевал одну ночь.

– Соседка утверждает, что видела его здесь около месяца назад. – Элена сверилась с записями Ордуньо.

– Около месяца? Наверное, я тогда уезжала в Уэску… К родным. У отца был день рождения. Как он умер?