Хватаю свои записи с кафедры и тороплюсь к столу, чтобы забрать остальные вещи. Случайно смахиваю ежедневник. Кто-то его поднимает, я рассеянно благодарю и, кое-как собрав вещи, тороплюсь на выход из аудитории, в которую уже заходит следующий преподаватель.

Бреду по коридору, как в тумане. На ходу пытаюсь вспомнить, какая у меня следующая аудитория, но не могу. Мысли заволокло туманом похоти. Нос до сих пор щиплет дерзкий аромат парфюма Кулагина. А в ушах стоит его хрипловатый, низкий голос, от которого сводит низ живота.

Я чувствую, как пылает мое лицо. Кто-то даже спрашивает, хорошо ли я себя чувствую. Молча кивнув, открываю ежедневник, выхватываю взглядом цифру сто сорок три и тороплюсь к лестнице, чтобы дойти до нужной аудитории.

Когда уже берусь за ручку двери, зачем-то смотрю вправо, и сердце пропускает удар.

Облокотившись бедрами о подоконник, там стоит Святослав. Он смотрит на меня взглядом, полным обещаний. Но самое страшное в том, что я точно знаю, он воплотит их в жизнь если не сегодня, то в самое ближайшее время.

Глава 3

– Ох, наконец-то! – восклицает моя лучшая подруга Юля, когда мы устраиваемся за столиком одного из самых крутых баров города.

– И не говори, – подхватывает Диана. – Я думала, эта неделя никогда не закончится.

– Да уж, бесконечная, – вздыхаю я.

Всю неделю мне приходилось передвигаться по университету чуть ли не мелкими перебежками. И все равно это не спасало.

Повсюду был он.

Смотрел.

Хищно улыбался.

Одним своим взглядом то ли угрожал, то ли обещал. Что в случае Кулагина, в принципе, одно и то же.

Потом была еще одна лекция в их группе.

Все время, пока вела ее, вибрировала от страха и долбаного возбуждения! Клянусь, ткань трусиков уже не спасает. Я чувствовала, что внутренняя сторона бедер была влажная к концу этой пытки. Можно, конечно, сказать, что я просто вспотела. Только вот это будет не совсем правдой.

Я не смотрела на него. Но очень отчетливо ощущала на себе его взгляд.

Он опять раздевал меня им. Потом укладывал на парту и… нет, даже не трахал. Драл. Он меня просто вые…

– Ох, – непроизвольно вырывается из меня, и я благодарна шуму в баре за то, что меня никто не услышал.

– Так, девочки! – восклицает Юля, поднимая свой бокал с просекко. – Неделя закончилась. Помянем ее.

– Тогда не чокаясь? – смеется Ди.

– Как это? – отзывается Юля. – Очень даже чокаясь.

Мы сталкиваемся бокалами и делаем по несколько глотков.

– Я жду караоке, – говорит Ди, ставя свой бокал на стол, и давая официанту возможность поставить перед нами тарелку с фруктовой нарезкой.

– Ой, мне после прошлого стыдно, – смеется Юля.

– Да ты сейчас после пары бокалов будешь думать иначе, – произношу я, и мы снова чокаемся.

– Девочки, вы здесь одни? – у нашего стола останавливается пара мужчин.

Как Юля говорит, не наш формат. В каких-то толстовках. Один даже в кепке.

– Нас здесь много, – говорит Диана.

– А может стать еще больше, – ухмыляется один из них.

– Так, мужчина, я тут пытаюсь быть вежливой, – говорит Юля, а мы с Ди хихикаем. – Поэтому скажу прямо. Мы польщены вниманием двух таких роскошных джентльменов, но сегодня у нас вечер только для девочек. Поэтому просьба оставить нас прямо сейчас. Мы хотим обсудить… менструальные чаши.

Мужики хмурятся и переглядываются. Видимо, ничего не знают про чаши.

– Она пытается сказать вам, что мы не расположены сегодня общаться ни с кем, кроме нашего круга, – говорит Диана.

– Да! – восклицает Юлька и выразительно смотрит на мужиков.

– Ну, если вам надоест женское общество и вы захотите разрядить атмосферу, мы будем за тем столиком.

Они отходят, а мы провожаем их взглядами.

– Чего там он предложил разрядить? – спрашивает Диана.

– Обойму себе в голову, – отвечает Юлька, и мы хохочем над остроумной шуткой.

Спустя пару часов и три бокала любимого апероля я наконец чувствую, как расслабляюсь.

– Так и что там твой Артем? – спрашивает Юля Диану.

– Я решила так, – твердо заявляет подруга. – Если он в течение этого месяца не сделает мне предложение, я разрываю отношения. Я ему что, девочка, что ли? Если мужик хочет быть с женщиной, он берет на себя обязательства. А мой отлично устроился. Каждый вечер приезжает ко мне. Ест, трахается, ложится спать, утром сваливает на работу. Я же при этом, кроме члена, ничего не получаю.

– А еще полеты в отпуск трижды в году, подарки и цветы, – напоминает ей Юля.

– Пф, – фыркает подруга. – Зато у него никаких обязательств.

– Дорогие друзья, – наконец раздается голос ведущего, и все поворачивают головы в сторону небольшой сцены в глубине помещения. – Сегодня у нас вечер караоке, и первыми его откроют три очаровательные девушки. Юлия, Диана и Ия. Какое потрясающее имя! Девушки, мы вас ждем!

– Господи, кто это сделал? – стонет Юля.

– Я! – гордо заявляет Диана. – Пойдемте.

– Будем разогревать толпу, – сокрушается Юля, и мы двигаемся к сцене.

Откровенно говоря, пою я так себе, но поорать песни в три горла с девочками могу. Особенно когда уже навеселе.

Главное, чтобы в баре не было моих студентов. Как я потом буду смотреть им в глаза на парах?

Вот еще одна причина, почему я не работаю в учебном заведении на постоянной основе. Кроме довольно смешной зарплаты я еще и должна следить за тем, что говорю и делаю в свое свободное время.

– Не могу поверить, – смеется Юля, когда начинают играть первые аккорды песни “I’m a woman”, которую пели подруги в “Сексе в большом городе”. Тоже в караоке, кстати.

Мы начинаем петь. Хохочем. Нам хлопают. Кто-то даже подпевает.

А потом в какой-то момент я чувствую, как волоски по всему телу встают дыбом. Кожа покрывается мурашками, и я сбиваюсь с ритма.

Сглатываю, обводя взглядом посетителей бара.

Я знаю это ощущение у себя на коже. Знаю, от чьего взгляда оно появляется.

Нет, Святослава здесь не может быть. Что ему делать в таком месте? Студенты здесь не тусуются, даже мажоры, такие, как он. Здесь, как Юля говорит, место для тех, кому за тридцать.

И все равно меня не покидает ощущение этого пристального взгляда на мне. Кажется, будто ткань моего темно-зеленого платья постепенно сползает, заставляя поежиться от неуютного чувства.

Никогда так не делаю, но впервые прямо посреди песни я выключаю микрофон, отдаю его ведущему вечера и, соскочив со сцены, тороплюсь к уборным, чтобы прийти в себя.

Меня охватывает необъяснимая дрожь. То ли ужас, то ли адское возбуждение, которое заставляет сердце колотиться быстрее и гнать мои ноги в относительную безопасность маленького помещения уборной.

Влетаю в туалет, но не успеваю даже закрыть дверь, как следом за мной в комнатушку врывается Святослав и запирает нас изнутри.

– Ну привет, – произносит он своим соблазнительным голосом, и воздух застревает у меня в горле.

Глава 4

Я пячусь, глядя на Кулагина широко распахнутыми глазами.

А он обводит взглядом меня всю – от макушки до пят. Останавливается на губах, и его глаза темнеют. Как будто зрачок поглощает радужку. Теперь он кажется для меня не просто опасным, а таким, из-за которого все мои внутренние системы орут сиреной и мигают красным.

Упираюсь в дверь, ведущую в туалет, и ручка больно врезается в мою поясницу.

Святослав останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Не касается, но я каждой порой чувствую его близость. И снова ощущаю аромат его парфюма, от которого кружится голова.

Мой студент склоняет голову набок и чуть прищуривается.

– Оказывается, тебе идет не только строгая одежда. Ты во всем охуенная.

– Свят… ослав, – чуть запинаясь, произношу я. – Это женский туалет.

– Я в курсе, малыш, – хрипловато произносит он.

– Я тебе не малыш, – огрызаюсь. – Ты кем себя возомнил? – О, наконец голос прорезался, и, кажется, я вспомнила, что являюсь преподавателем, который ведет занятия у этого… Кулагина. – Ты не можешь вот так зажимать преподавателя в туалете бара! Нигде не можешь, – добавляю, потому что этот наглец, уверена, тут же воспользуется шатким утверждением.

– La mia bellezza. Sei ancora più sexy quando sei arrabbiata*, – говорит он низким, бархатным голосом, а меня от каждого слова, слетающего с этих порочных губ, бросает в жар.

Я никогда, ни за что, ни при каких условиях не признаюсь вслух, что фраза на итальянском, произнесенная этим голосом, может запросто свести с ума. Я устала чувствовать это в его присутствии, но мои трусики снова мокрые.

Ну почему, черт побери, из уст моего бывшего итальянца это не звучало настолько горячо, как от Святослава?! Моя жизнь сейчас была бы намного проще.

– Святослав, – произношу и прочищаю горло, потому что и мой голос сел. – Ты должен выйти и оставить меня в покое.

– О, нет, la mia bella**. – Он качает головой и упирается ладонью в дверь за моей спиной. Сближает наши лица и смотрит так, что я вот-вот стеку к его ногам позорной лужицей. – Я обещаю тебе, все, что ты видишь в своих грязных, порочных снах, я воплощу в жизнь. Каждую гребаную деталь, моя прелесть.

Внезапно его ладонь ложится на мою шею и легонько сжимает. Я ахаю и смотрю на него в ужасе. Хватаю ртом воздух, пока Святослав прожигает меня своим потемневшим взглядом.

И откуда, черт побери, он знает о моих снах?!

Не может он знать, только догадываться.

– Как же горячо ты выглядишь, когда я перекрываю тебе кислород, – шепчет он, обдавая мои губы горячим дыханием. – Нравится, когда грубо? Любишь, чтобы тебя трахали жестко? Ни за что не поверю, что ты любишь нежный секс. Потому что в твоих глазах все черти ада. И эти губы созданы, чтобы сосать мой член.

– Свят, – выдыхаю еле слышно. На полное имя мне просто не хватит кислорода.

– Да, малыш, это я, – кивает он. – Завтра ночью.

– Что? – спрашиваю, не веря в услышанное.

– Завтра ночью я приду. И ты сама откроешь мне дверь. Жди, моя горячая девочка.

Он еще немного подается вперед, как будто собирается поцеловать. А я задерживаю дыхание, чувствуя, как в ушах шумит кровь, а в груди колотится сорвавшееся сердце.

Святослав замирает в паре миллиметров от моих губ. Дышит. Смотрит. Но ничего не делает. Ничего, блин! Я же в его руках плавлюсь, словно восковая кукла.

– Завтра, – шепчет он и, развернувшись, выходит из уборной.

А я хватаюсь за столик справа и, зажмурившись, пытаюсь отдышаться.

– Ия! – в уборную влетает Диана. – Какого черта? Что случилось? Мы тебя обыскались! Что за мужик отсюда вышел? Ты с ним… ты что… ты трахалась с ним в туалете?

Я открываю глаза и встречаю взгляд подруги.

Задыхаюсь от нереального возбуждения. Оно мелкими вспышками сотрясает мое тело и заливает его кипятком.

– Ну? – не унимается Ди.

– Веришь, если бы он надавил еще немного, я бы с ним таки трахнулась, – выдаю хрипло.

– А кто он?

Открываю холодную воду и мочу свои запястья, чтобы хоть немного успокоиться.

– Мой студент, – отвечаю и сама кривлюсь от того, как это звучит.

– Чего? – спрашивает подруга и улыбается. – Это типа он младше тебя?

Киваю.

– Намного. Лет на тринадцать-четырнадцать. Ох, мамочки, ужас какой.

– Зато горячий ужас! – восклицает подруга. У нее по поводу этой ситуации оптимизма намного больше, чем у меня. – Трахнись с ним!

– С ума сошла?! – таращу на нее глаза. – Услышь меня! Он мой студент!

– Да ты же там на пару месяцев всего. Даже если уволят, пофиг.

– Ненормальная, – качаю головой и выключаю воду. – Я не стану этого делать. Ни за что.

Произношу все это твердо, хотя в моей голове я не так сильно убеждена в своих словах. Там до сих пор звучит его голос с обещание завтра прийти ко мне.