Такого издевательства барон выдержать не смог и вновь бросил в Ульяну Романовну несколько снарядов, которые та с легкостью отводила в сторону, а затем неожиданно для всех атаковала сама. В Каменева отправилось с десяток ярко светящихся синим «сосулек». Барон выставил каменный щит, но один из снарядов прошел выше и оставил небольшую рану на его правом плече.

– Ах ты! Сама напросилась! – зло рявкнул мужчина, и его рука легла на одно из все еще торчащих из песка каменных копий.

Внутри защитного поля раздался звук мощного взрыва. Десятки тысяч мелких острых осколков с невероятной скоростью разлетелись во все стороны, словно от разорвавшейся бомбы, и подняли огромное количество пыли, заслонившей обзор.

Ольга испуганно вскрикнула, во все глаза уставившись на происходящее на арене, а затем подобные взрывы повторились еще несколько раз.

– Все с ней хорошо! – поспешил я успокоить едва не зарыдавшую Ольгу, так как чувствовал, что на арене был сильный всплеск родовой магии, и с графиней и правда все хорошо.

«Ничего себе, – мелькнуло в голове. – Раньше, до ритуала, у меня не было такой чувствительности. Странно, что Ольга ничего подобного не ощущает. В чем же дело? В неправильном ритуале? Его необычном результате? Или в моей предыдущей жизни, в которой я имел большой опыт в манипуляции энергией? А может, бонус от крови Хладовых и силы Морозовых?»

Ответа на эти вопросы не было, и я продолжил пристально следить за дуэлью, а в это время опытная графиня нанесла удар, и разошедшаяся в сторону Каменева волна холода сформировала толстый слой льда и поглотила весь камень на арене.

В следующий миг Каменев вновь попробовал забросать приблизившуюся графиню заклинаниями, но та отклоняла их бросками каменных глыб, а затем резко сжала кулак, заставляя лед подняться и сомкнуться вокруг противника.

Барон каким-то чудом сумел его разбить и даже вырвался из плена, но выросшая под ногой ступенька изо льда отправила его вниз, и попытка захвата повторилась.

Каменев попробовал вновь вырваться, однако на этот раз удача была не на его стороне. Ну или, возможно, выбраться лежа оказалось куда как сложнее, чем стоя.

С каждой секундой количество льда вокруг Каменева увеличивалось, а внутри ледяной тюрьмы не прекращались яркие вспышки и попытки сбежать. Несколько раз после особо сильных ударов по льду расходились трещины, однако графиня с легкостью восстанавливала их целостность.

В тот момент, когда изнутри ледяной тюрьмы перестали доноситься признаки магии, секундант Каменева выбросил белый флаг, и судья скомандовал:

– Стоп, хватит!

Ульяна Романовна опустила руку, и ледяная тюрьма перестала наращивать толщину.

– Гхм, ваше сиятельство, – крайне уважительным тоном обратился судья к графине, – не могли бы вы организовать проход к вашему сопернику? Нам необходимо проверить его состояние.

Ульяна Романовна холодно кивнула, и в ледяной горе появился проход к окровавленному телу Каменева.

– Победу в дуэли одержала графиня Хладова, – безэмоциональным тоном произнес судья, а Ульяна Романовна уже направилась к лифту.

Поднявшись вверх, она приняла поздравление и посмотрела на меня.

– Кое в чем ты прав, Гордей. Они должны знать и бояться. – Затем, повысив голос так, чтобы нас слышали зрители, она добавила: – Теперь дело за тобой. Убей Шольца. Остальным наглецам можешь оставить жизнь, но только при условии, что они принесут мне официальные извинения.

– Будет сделано, ваше сиятельство, – ответил я и нашел взглядом стоящего неподалеку егеря, который наконец принес мою саблю.

ГЛАВА 4

Передав своим секундантам новые условия поединков, озвученные графиней Хладовой, я принялся наблюдать за тем, как оперативно возвращают арене ее привычный вид. Разбитые глыбы льда уносили, а затем превращали каменную крошку в мелкий песок.

Не прошло и десяти минут, как порядок был наведен, и ко мне прибыл сначала Лисин, который провел краткий инструктаж, а затем и секундант Шольца с судьей, те проверили, что у меня нет амулетов и усиливающих зелий. Саблю мою они тоже изучили, но как-то быстро и без огонька.

В конце проверки, перед тем как я вошел в лифт, судья произнес:

– Гордей Романович, считаю своим долгом напомнить вам, что дуэль происходит только на клинках. Магией в подобных поединках пользоваться запрещено. Артефакты арены настроены таким образом, чтобы своевременно распознавать жульничество, и пойманный на этом нарушитель покроет свое имя позором.

Гунт, секундант Шольца, неприятно рассмеялся.

– Если молодой человек и является магом, то весьма посредственным. За несколько месяцев обучения в центре подготовки никто так и не разглядел в нем этот талант. Только лишь…

– Секундант! – резко прервал его судья холодным тоном. – Не мешайте мне выполнять обязанности и вспомните о своих. Подобное поведение для лиц, отвечающих за столь ответственное поручение, недопустимо! За господина Хладова будет сегодня говорить его оружие, как, впрочем, и за барона Шольца.

Молодой человек застыл, лицо его покрылось красными пятнами, однако, к моему удивлению, он ответил сдержаннее, чем я ожидал. Возможно, вспомнил, что судья в подобном заведении априори не может быть слабаком.

– Я лишь посчитал своим долгом предупредить вас о том, что известно почти каждому из здесь присутствующих, и…

Однако судья вновь его перебил:

– Прошу вас впредь не допускать столь резких высказываний и помнить об этике! Этими словами вы можете не только повлиять на эмоциональное состояние дуэлянта, но и на исход поединка. Слишком много достойных магов могло бы остаться в живых, если бы не высказанные в горячке слова их помощников.

Пока судья ставил на место Гунта, я смотрел в сторону Ульяны Романовны, но та отрицательно покачала головой.

«Все ясно. Сегодня и так ожидается слишком много смертей. А весьма осторожная графиня уже успела остыть после горячки боя и, видимо, пожалела о сказанном», – подумал я. В этот момент лифт закрылся и отправился вниз.

Ожидание не затянулось, и вскоре следом за мной спустился Шольц с шашкой в руке. Парень успел переодеться: на нем были удобные штаны, плотная кофта со вставками из кожи монстров и берцы с железными носками. В то время как я просто снял пиджак с галстуком и закатал рукава рубашки. Был уверен, что справлюсь и так.

Судья, как и перед прежней дуэлью, предложил сторонам примирение, а когда мы отказались, объявил о начале боя и ударил в гонг. Мы тут же двинулись навстречу друг другу, и когда между нами оставалось около двадцати метров, бледный от напряжения Шольц вдруг рванул вперед на большой скорости, явно усилив свои движения с помощью духовной энергии.

Судя по тому, что следящие артефакты никак на это не среагировали, а барон ускорился еще сильнее, я сделал вывод, что тоже могу стать быстрее, но не слишком, чтобы не вызывать ненужных подозрений.

А в это время приблизившийся Шольц достаточно умело рубанул шашкой, целясь мне в шею.

Я отметил, как горят торжеством его глаза, как он рад своей неожиданной победе и тому, что все слишком переоценили Бешенного Пса, а затем сделал небольшой шаг назад, крутанулся на месте и вложил в саблю слабый поток энергии.

Опыт и клинок не подвели, и уже спустя миг голова Шольца, на лице которого отразилось удивление, отделилась от тела. И никакие вставки из кожи разломных монстров не помогли.

Услышав, как судья после небольшой заминки объявляет о моей победе, я проследил взглядом за кровью, заливающей песок арены, и под гул непонимающей толпы направился к лифту. Для них все действительно прошло быстро и неинтересно.

«Ну ничего, – пронеслось у меня в голове, когда я подошел к лифту. – Скоро начнется второй бой, и будет интереснее».

Приняв быстрые поздравления от близких, я вернул саблю принесшему ее егерю и дождался очередного появления судьи с взбешенным Гунтом, который едва сдерживался, чтобы не сказать мне что-то обидное.

Вновь краткий инструктаж, но теперь по поводу проведения магической дуэли, и вопрос, заставивший меня поверить в человечество:

– Гордей Романович, по словам вашего секунданта, вы вызвали на дуэль сразу девятерых противников и сочли необходимым заявить о возможности провести все сражения сегодня?

– Все так и есть, – согласился я.

– Несмотря на это, я заявляю, что после первой же дуэли вы имеете полное право на перенос второй на иной день. И в случае необходимости можете им воспользоваться.

Услышав слова мужчины, Гунт еще больше покраснел, но вновь сдержался.

«Посмотрим, сумеешь ли промолчать и после этого», – подумал я и произнес:

– Благодарю за предупреждение. В случае необходимости я обязательно им воспользуюсь, однако все же планирую сражаться со всеми противниками по очереди. И если позволите, в целях экономии времени после боя не буду подниматься вверх. Все, что необходимо, я уже знаю.

– Да как ты смеешь?! Думаешь, ты крутой, раз умеешь махать сталью?! Настоящий аристократ работает магией! А значит, тебе…

– Барон Гунт! – резко оборвал его судья. – Я вынужден вновь напомнить вам о правилах приличия! Еще один подобный поступок, и мне придется сменить секунданта!

– Вам не понадобится идти на этот шаг! – прошипел Гунт. – Ведь следующая дуэль будет для него последней!

Барон ушел, а раздраженный его выходкой судья посмотрел на меня и сказал:

– Если поле арены после дуэли будет в удовлетворительном состоянии и вы обязуетесь не препятствовать наведению порядка, то я не вижу особых проблем. К тому же это действительно сократит время подготовки к дуэлям, а у вас их еще девять.

На последнем слове в глазах судьи мелькнул интерес. Он явно был заинтригован большим количеством противников и хотел понять, справлюсь ли я с ними. Вдруг это просто бахвальство?

Затем я вновь спустился на лифте вниз, дождался появления смутно знакомого противника, ответил на вопрос о возможности примирения и после гонга не спеша двинулся к нему.

В это время мой противник быстро сокращал дистанцию, и с каждым его шагом появившиеся на ладонях язычки пламени разгорались все сильнее, поднимаясь вверх.

К тому моменту, как расстояние между нами сократилось, его руки и часть плеч уже пылали, а за спиной появилось подобие крыльев.

«Ничего себе! Такого я еще не видел, – заинтересовался я. – Далеко не слабака они против меня выпустили. Да и он молодец – решил не рисковать и сразу пошел в атаку. Но зачем спешит? Неужели заклинание не отработано и поглощает много сил? Наверное, поэтому хочет закончить все быстро. Побегаем? Чтобы он сдох? Нет, так неинтересно. Нужно посмотреть, на что это заклинание вообще способно».

Только я об этом подумал, как противник, за спиной которого уже пылали огромные огненные крылья, ударил по мне мощными расходящимися волнами огня.

«Еще один любитель ударить издали и помощнее», – вспомнил я бой графини с Каменевым и, чуть повернувшись, сформировал в руке крепкий ледяной щит, прикрывший меня от остатков жара.

«Разгон быка, удар цыпленка, – мысленно прокомментировал я его атаку. – Точно. Он только недавно освоил это заклинание и еще не понял, как правильно им пользоваться. Весь жар был в центре, а расходящийся огонь больше походил на бутафорский. Обожжет – и только».

Едва пламя немного спало, противник заметил, что я все еще на ногах. Его лицо исказилось от гнева, и он повторил атаку, сфокусировавшись только на мне. На этот раз заклинание не расходилось в стороны, было быстрее и, чего греха таить, жарче. Пришлось рвануть вперед, уходя из-под удара, и контратаковать градом сосулек.