Валерий Шарапов: Загадка трех убийств

Серия «Советская милиция. Эпоха порядка»

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Весна в Костроме всегда начиналась неохотно. Лед на Волге еще держался, но в воздухе уже пахло талой водой и прошлогодней листвой. Ветер гнал листву по пустым дворам, загоняя ее под уличные скамейки, в открытые подъездные двери, забивая ливневки и придорожные канавы. В этот день, 15 марта 1979 года, город просыпался как обычно: лениво, с уверенностью в завтрашнем дне, привычный к тишине и порядку. Глядя на тихие пустынные улицы, трудно было представить, что именно это утро станет началом тревожных событий, которые всколыхнут общественность, нарушат привычный уклад жизни костромичей, заставят сжиматься от страха их сердца. Но Сергею Киселеву, технику-механику городской автоматической телефонной станции, подобное и в голову не могло прийти, когда он, накинув на плечи спортивную куртку, вышел на пробежку.

Делал он это каждое утро, невзирая на погоду или усталость. Привычка, выработанная годами, превратилась в необходимость, как пища или сон. Его маршрут был неизменен: от дома, расположенного по улице Горной, до пересечения с Советской, дальше до Костромского моста, затем вниз на Лесную и обратно на Горную. Почему он выбрал именно этот маршрут? Кто знает? Быть может, из тайной гордости за родной город. Еще десять лет назад никто и думать не думал о том, насколько сильно изменится внешний вид Костромы, сколько перемен произойдет в городе, расширяя возможности горожан, одаривая их удобствами. Мост был особой гордостью города. Его построили в 1970 году, связав два берега Волги, что дало возможность с легкостью общаться между собой «левобережным» и «правобережным». Мост стал символом современности. Костромичи воспринимали его не просто как дорожное сооружение – он был живой артерией, по которой текла жизнь города. Возвышаясь над рекой, его арки казались устремленными в небо, а массивные опоры уходили в глубокие воды, словно связывая воедино не только правый и левый берег Волги, но и небо с землей. Вот почему Сергею, инженеру по образованию и по призванию, особенно приятно было начинать день с того, что он называл «приветствием будущего».

Сегодня все было как обычно: трусцой он приближался к величественному сооружению, наслаждаясь весенней прохладой, любуясь четкими линиями мостовых опор, слушая плеск волн, разбивающихся о сваи, уходящие в бездну вод. И все было прекрасно до той самой минуты, пока его взгляд не выхватил нечто странное, чуждое привычному пейзажу. На влажной земле, почти у самой опоры, лежал человек. Сначала Сергей решил, что это очередной пьяница (бывало, видел тут таких после праздников). Но, подбежав ближе, он замер: мужчина лежал на спине, в неестественной позе, лицо было странным, будто восковым, вокруг головы темнело пятно, уже подсохшее, но еще заметное даже на сыром песке.

«Господи!..» – вмиг забыв о том, что «религия – опиум для народа», выдохнул Киселев. Сердце ухнуло вниз, руки задрожали. Он машинально посмотрел на часы и отметил: восемь пятнадцать, до начала рабочего дня оставалось три четверти часа. На автомате, сам не понимая зачем, достал из кармана спортивной кофты фляжку с водой и, словно это могло его защитить от бед и напастей, прижал ее к груди. Так он простоял минуты три. Затем, собравшись с духом, подошел ближе. «На пьяницу не похож, – отметил он про себя. – Костюм не из дешевых, да и алкоголем не пахнет. Что же он здесь забыл?» Человек не подавал признаков жизни. Сергей нагнулся и осторожно потряс мужчину за плечо. Реакции не последовало. Осознав, что произошло нечто ужасное, Сергей повернулся и потрусил в обратном направлении. Метрах в пятидесяти от того места, где он нашел мужчину, располагался телефон-автомат. Войдя в будку, Сергей пошарил по карманам спортивных брюк. «Черт, я же без кошелька, – мысленно чертыхнулся он. – И что прикажете делать? Бежать домой за мелочью? Ирония судьбы! Вот бы потешились журналисты. Так и вижу заголовки: «Гражданин Киселев С. А., сотрудник передовой АТС, не смог проявить сознательность, выполнить гражданский долг, потому что в кармане не нашлось двухкопеечной монеты». Он повернулся, готовый выйти из будки, и тут его осенило: «Вот дурень, вызов экстренных служб бесплатный!» – обругал он сам себя и снял трубку. Набрав 02, принялся пальцами отбивать дробь по металлической полочке для мелочи. Услышав в трубке монотонный голос дежурного по части, Сергей собрался с духом и выпалил на одном дыхании:

– Тут на левом берегу, прямо под мостом, лежит человек. Кажется, он умер.

– Представьтесь, пожалуйста, – потребовал дежурный.

Киселев растерялся:

– Зачем?

– Так положено, – отчеканил дежурный. – Назовите себя, гражданин.

– Киселев Сергей Анатольевич, – нехотя произнес он, уже жалея, что проявил бдительность и ввязался в историю, которая грозит неприятностями. – Так вы пришлете кого следует? Говорю вам, мужчина мертв, и не факт, что умер он от естественных причин.

– Назовите адрес проживания. – Дежурный будто вовсе не слушал звонившего. – И место работы.

– Да зачем вам все это? Разве место моей работы имеет отношение к тому бедняге?

– Гражданин, прекратите пререкаться. – В голосе дежурного послышались стальные нотки. – Назовите адрес и место работы.

Киселев подчинился, поняв, что лишь оттягивает неизбежное.

– Оставайтесь на месте, но ничего не трогайте, – записав данные о звонившем, приказал дежурный. – Оперативная бригада уже в пути.

– Но я не могу! – вскричал Киселев. – У меня смена на АТС через полчаса, а еще нужно успеть домой, чтобы принять душ и переодеться.

– Забудьте о работе, – отрезал дежурный и положил трубку.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – опуская трубку на рычаг, простонал Киселев. – И что мне теперь прикажете делать?

Спустя полминуты он уже плелся обратно под мост, караулить труп неизвестного.

Милицейский уазик появился через двадцать минут. Из машины вышли двое: майор Антон Равчеев, только что заступивший на смену, и его напарник, капитан Нурлан Кулумбетов. Равчеев был невысок, коренаст, с серьезным лицом и внимательными глазами. Кулумбетов – выше, моложе, с восточной внешностью и чуть ироничной улыбкой, которая исчезла, стоило ему взглянуть на тело.

– Доброе утро, – сухо поздоровался Равчеев, кивнув Киселеву. – Вы нашли тело?

– Да, я.

– Как это произошло?

– Я тут бегаю каждый день, привычка, знаете ли. – Киселев старательно отводил взгляд от покойника, но глаза будто кто приковал к изуродованному телу. – Выхожу из дома в половине восьмого, а к восьми тридцати возвращаюсь. У меня смена в девять.

– Значит, вы обнаружили тело около восьми часов утра? – уточнил Равчеев, доставая блокнот из нагрудного кармана куртки.

– Чуть позже, – ответил Киселев. – Если быть точным, то в восемь пятнадцать.

– Запомнили время? – Равчеев покосился на Кулумбетова, тот понимающе хмыкнул.

– На самом деле ничего странного в этом нет, – увидев, как переглянулись оперативники, Киселев пустился в пространные объяснения. – Я ведь бегаю перед работой, время на самотек пускать нельзя, иначе опоздаю. Вот у меня и выработалась привычка постоянно сверяться с часами. Я понимаю, смотреть на часы, когда перед тобой мертвец, не слишком вежливо, но, с другой стороны, ему ведь уже все равно, а меня с работы попрут, если опоздаю.

– Не нужно оправдываться, – остановил Сергея Кулумбетов. – Вы засекли время, нам это только на руку.

– Я и не оправдываюсь. – Киселев глуповато улыбнулся. – Я ведь не убийца, с чего бы мне оправдываться?

– Разберемся, – неопределенно бросил Равчеев и склонился над трупом.

Тело лежало на спине, правая рука вытянута вдоль туловища, левая – согнута в локте. Лицо пострадавшего было искажено, губы сжаты, глаза полуоткрыты. На лбу – ссадина, вокруг глаз – синяки. Равчеев аккуратно приподнял воротник пиджака: на шее – багровая полоса, будто от удавки, но не слишком глубокая. На виске – рана, рваная, с неровными краями, из которой запекшаяся кровь стекала к уху. Волосы спутаны, на затылке – еще одна рана, уже закрытая коркой.

– Били чем-то тяжелым, – негромко произнес он, обращаясь к Кулумбетову, – а потом добивали острым предметом. Или наоборот.

– Следы от ботинок, – добавил Кулумбетов, присев на корточки. – Вот тут, на груди. Рубашка белая, отпечатались четко. Похоже, били ногами.

– Одежда явно не для пробежки, – заметил Равчеев.

Костюм на мужчине был дорогой – серый, с легким блеском, явно не местного пошива. Галстук аккуратно завязан, рубашка белоснежная, отчего пятна грязи и крови на груди выглядели неестественно. Обувь, черные кожаные туфли, начищены до блеска. Туфля с левой ноги слетела и валялась в метре от тела.

– Документов нет, – констатировал Кулумбетов, проверяя карманы. – Кошелька тоже.

– В таком костюме – и без денег? – Равчеев нахмурился. – Похоже, жертва ограбления.

– В нашем районе? – Глаза у Киселева расширились. – Не может быть! Наш район самый тихий в городе.

– Наш город в принципе тихий, – выпрямляясь, заметил Равчеев и снова обратился к Кулумбетову: – Ты осмотрись тут пока, а я с гражданином побеседую.

Пока Кулумбетов осматривал место происшествия, Равчеев отвел Киселева в сторону и начал задавать вопросы:

– Скажите, когда вы нашли тело, еще кто-то находился на набережной? Быть может, другие бегуны или просто прохожие?

– Бегаю я здесь один, – заявил Киселев. – Да и прохожих в это время уже нет. Это у меня рабочий день в девять часов начинается, а у основной массы трудяг – в восемь, а то и раньше. Часов в семь через мост народ идет, к семи тридцати поток редеет, а к восьми утра здесь обычно ни души.

– А ночью?

– По ночам меня здесь не бывает. – Киселев раздраженно повел плечами. – Я, знаете ли, сплю по ночам. Такая вот странная привычка.

– Острим? – Равчеев бросил на свидетеля красноречивый взгляд. – Значит, чувства юмора не потеряли. Это хорошо. Другой бы на вашем месте…

– Другой на моем месте вряд ли бы оказался, – Киселев не дал договорить майору. – И зачем я только в милицию позвонил. Торчи тут теперь с вами.

– А вот это вы зря. Другие свидетели наверняка найдутся. Отыщется и тот, кто видел, как вы под мост вбегали, и не прояви вы бдительность, запросто могли бы попасть под подозрение. Но это все лирика, а нас интересуют факты. Итак, продолжим.

С Киселевым майор беседовал еще минут десять, после чего записал адрес, по которому проживал свидетель, и отпустил того с миром, предупредив, что вскоре вызовет его по повестке в участок для подписания протокола опроса. Киселев ушел, обреченно качая головой. Равчеев с минуту смотрел ему вслед, затем развернулся и зашагал под мост. Его напарник продвинулся дальше по насыпи, осматривая окрестности. Увидев, что к нему направляется майор, он выпрямился.

– Решил снизойти до нас, смертных? – пошутил он, когда Равчеев подошел ближе.

– Что успел накопать? – не отвечая на шутку, спросил Равчеев.

– Немного. На самом деле тут особо и смотреть не на что. Только вот… – Кулумбетов вытащил из заднего кармана брюк пакет для сбора улик, а из него извлек буклет. – У убитого в заднем кармане брюк нашел.

Не прикасаясь к улике, Равчеев внимательно осмотрел находку. На глянцевой обложке – десятиэтажное здание с надписью: «Гостиничный комплекс «Волга». Два года назад этот комплекс стал настоящей сенсацией для города: современное здание, просторные номера, рестораны, конференц-залы, даже лифты – редкость для провинции. Теперь «Волга» была визитной карточкой Костромы, местом, где останавливались не только туристы, но и важные гости из Москвы, Ленинграда, других городов. Гостиница возвышалась в левобережной части, всего в двух минутах езды от центра, а из ее окон открывался вид на Волгу и Старый город.