– У нас все нормально, – ответил ей спокойно, – откуда вообще эти мысли?

Тёща в шутку толкнула меня в плечо.

– Ты никогда не избавишься от этих своих адвокатских привычек.

Я засмеялся, понимая, что именно она имеет в виду. Собирался ей ответить, но в этот момент к нам подлетел ураган София.

– Ба, – она плюхнулась рядом с Зинаидой Витальевной, обнимая женщину за плечи, – вы с папой секретничаете, да?

– От тебя прячемся, малыш, – улыбнулся ей, приложив руку к сердцу, – боюсь, я больше не выдержу очередную твою лекцию об анатомии.

Дочка нахмурилась и надула губки, а я едва сдержался, чтобы не засмеяться.

– Вот так и твои студенты страдают, слушая об этих занудных законах и…

– София!

Тёща перебила дочь, но её голос тоже подрагивал от смеха. На Соню просто невозможно злиться. Я рассеянно слушал их болтовню, мечтая лишь о том, как бы поскорее добраться до дома. Но уехать без жены не мог.

Стоило лишь подумать о Дине, как она тут же оказалась рядом. Я приобнял ее за талию, затылком чувствуя, как теща буравит нас испытующим взглядом.

– Ты готова? – тихо спросил жену, на что она молча кивнула.

– Я останусь у бабушки с дедом, – раздался голос дочери.

Попрощавшись со всеми, мы с Диной направились к машине. По привычке открыл ей дверь и помог сесть, обошел машину и бросил взгляд на дом. У окна стояла теща и смотрела на нас. Как же мне осточертел этот маскарад!

– Ты мог бы быть с отцом поприветливей, – сказала жена, как только мы выехали на дорогу.

– Если ты имеешь в виду, что я должен был согласиться с ним, и в Париже у тебя не срослось по моей вине, то лучше хорошенько подумай, прежде, чем упрекать меня.

Несколько часов я сидел в этом чертовом доме, как ни в чем не бывало, стараясь сохранить спокойствие и не послать тестя к чертям. То раздражение, что я смог погасить в себе, стало набирать новую силу.

– Я уверена, он не это хотел сказать, – прошептала Дина, но я не ответил.

Намеренно включил радио, и всю оставшуюся дорогу до дома мы провели в молчании…

– В соответствии со статьей 32 Уголовного Кодекса Российской Федерации под соучастием принято понимать совместное совершение умышленного преступления двумя и более лицами.

Это была шестая пара за сегодняшний день. Голова раскалывалась, было видно, что и студенты страдают тем же. Решив сделать перерыв от монотонной начитки, я стал проверять отсутствующих.

– Ковалев все еще на больничном? – адресовал вопрос в аудиторию, не поднимая глаз от журнала.

– На следующей неделе его выписывают, Андрей Викторович, – ответила староста группы.

– Почему нет Соловьевой?

Напротив ее фамилии шли сплошные “н”, студентка появилась лишь на первом моем занятии. Я даже не успел запомнить ее в лицо. Ждал ответа, но группа молчала. Тогда я отложил журнал и повторил вопрос.

– Так что там с Соловьевой, мне кто-нибудь скажет?

Блондинка, сидящая на первой парте подняла руку, и я кивнул, ожидая ее ответа.

– Андрей Викторович, – сказала она, – Соловьева болеет.

– Она болеет только на моих парах? – спросил, скептически приподняв бровь, – три занятия назад вы говорили, что она уже выздоровела и вернется к учебе.

Девушка покраснела и опустила глаза.

– Прикрывая свою подругу, ты автоматически становишься ее соучастницей, о чем я и говорил ранее в своей лекции, – закрыл журнал, сделав себе пометку вызвать безответственную студентку в деканат, – можете передать ей, что с ней горит желанием побеседовать декан. А теперь продолжим.

Спустя две недели Соловьева так и не появилась на моих парах. Каждый раз ее одногруппники придумывали новые причины, по которым она пропускает занятия. Твердо решив заняться этим вопросом, я обратился к заведующей учебной частью. Оказалось, что студентка совсем не посещает занятия, уже давно. Это было странно, если учесть, что до этого ее успеваемость и посещаемость были на уровне. Несколько раз ей звонили с деканата, вызывая ко мне, но девушка так и не появилась. Лишь спустя месяц после того разговора в аудитории она напомнила о себе.

Сидел в кабинете, разбирая курсовые четверокурсников, когда в дверь тихо постучали. Сразу понял, что это очередной студент. Их можно определить по робкому стуку, будто они боятся входить в кабинет. Хотя в большинстве случаев так и есть.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась девушка. Бросил на нее короткий взгляд и кивнул, приглашая войти. Отложил папки в сторону и обратил свое внимание на студентку. В этот момент она подошла вплотную к моему столу, встала, опустив глаза в пол. Длинные темные волосы мешали рассмотреть ее лицо, и я не мог понять, знаю ли эту девушку.

– Вы что-то хотели? – спросил ее, а студентка, едва заметно вздрогнув от моего голоса, вскинула голову и посмотрела на меня.

Дождь, безлюдное кафе и зеленые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове молниеносной вспышкой, следом пришло узнавание. Первым порывом было узнать, все ли с ней в порядке, что случилось в тот день… Черт, это просто сумасшествие!

– Вы вызывали меня, – тихо сказала девушка, и ее голос, который я сразу же вспомнил, прокатился по коже леденящей волной.

Я сложил руки перед собой и стал рассматривать ее. Бледная кожа ярко контрастировала с темными волосами, под глазами синяки, словно их обладательница не спала несколько суток.

– Какой курс? – спросил ее, и поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от ее лица.

– Второй. Моя фамилия Соловьева.

– Вот как, – откинулся в кресле, указав ей рукой на стул, – присаживайся, Соловьева.

Девушка нервно закусила губу, и я с ужасом понял, что излишне долго смотрю на ее рот. К счастью, внимание студентки было обращено на сцепленные пальцы, лежащие у нее на коленях. Неосознанным жестом потер переносицу и обратился к девушке, которая продолжала молчать.

– Думаю, мне не нужно разъяснять причину предстоящего разговора?

Соловьева посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. Я кивнул, словно сам себе и продолжил.

– Почему ты пропускаешь занятия?

Девушка смотрела на меня, но мне казалось, что ее мысли сейчас находятся в совсем другом месте. И что невероятно, мне захотелось узнать, о чем именно она думает. Что мне хотелось снова услышать ее голос. Дьявол, я не понимал, что творится с моим хладнокровием, откуда вообще берутся эти чертовы мысли.

– Андрей Викторович, – сказала она, и я против воли подался вперед, – я была на больничном, а потом… я не могла… не успевала… понимаю… я все догоню.

Ничего не понял из ее слов, о чем тут же и сказал ей.

– Я хочу услышать внятный ответ, Соловьева, а не этот детский лепет.

Девушка снова отвела взгляд и нахмурилась, на секунду мне показалось, что она просто встанет и выйдет из кабинета, но в этот момент она заговорила.

– У меня проблемы личного характера, и…

– И они не должны влиять на твою успеваемость, – перебил ее, отчасти по той причине, что этот тихий низкий голос не давал мне покоя.

– Да, Андрей Викторович, – едва ли не шепотом ответила она, – но у меня были проблемы, которые необходимо было решить.

Ее голос не выражал никаких эмоций, будто сейчас передо мной сидела кукла, отвечающая на автомате.

– Не хочешь рассказать мне, что случилось? – мягко спросил ее, но девушка отрицательно покачала головой.

– Что ж, – я достал бумагу со списком, который мне принесла секретарь, и положил перед ней, – ты пропустила три коллоквиума, не появилась ни на одном занятии. Есть веские причины для этого, которые я должен знать?

Студентка молчала, снова переключив внимание на свои ладони.

– Хорошо, – посмотрел на список еще раз, – до сессии не допущена. Ты же у нас на бюджете? Такими темпами добьешься отчисления.

Только сейчас я заметил, что девушка дрожит, и почувствовал себя ублюдком, сам поражаясь такой ненормальной реакции. Прокашлялся, стараясь вернуть обычное хладнокровие.

– Можешь быть свободна, Соловьева.

Взяв в руки курсовую, я стал делать пометки, которые должны помочь студенту для защиты, но понял, что Соловьева и не думает уходить.

– Что-то еще? – спросил ее, не поднимая глаз.

И в этот момент услышал тихое “спасибо”. Я опешил, не понимая, что происходит и резко вскинул голову.

– За кофе, – в глазах девушки стояли слезы, и впервые за всю мою работу преподавателем, это затронуло какие-то участки моей души.

Я даже не успел сказать что-либо, как Соловьева развернулась и направилась к двери. Пальцами снова надавил на переносицу, стараясь прогнать из памяти эти зеленые глаза, сделал глубокий вдох и окликнул девушку.

Глава 7

ЛЕСЯ

Аккуратно открыла входную дверь и тихо зашла внутрь. В квартире было темно, только телевизор отбрасывал слабый свет в коридор и тихо бормотал. Время было уже за полночь, обычно я прихожу раньше, но сегодня было работы больше, чем обычно. Наверное, потому что завтра у меня впервые за месяц свободный день.

Наскоро сходив в ванную, я мышкой юркнула в кровать. Бабушка с дедушкой крепко спали и за это время уже привыкли не просыпаться, когда я прихожу домой.

На телефоне светились два новых сообщения. Одно от Маши, а второе от Юры. Открыла сообщение от своего парня.

«Сладких снов, котя. Наконец-то мы завтра увидимся.»

Я улыбнулась, читая эти строки. Я тоже этого ждала. Безумно соскучилась по Юрке и его теплу. Очень ждала завтрашнего дня. Решила ничего не отвечать, напишу лучше завтра утром.

Открыла следующее сообщение, улыбка тут же сошла с моего лица, а на душе снова стало тяжело и тревожно.

«Леська, Андрюшка снова спрашивал о тебе. И сказал передать, что жаждет с тобой встречи. Я даже завидую тебе немного. Ты наедине с ним =)»

Я тяжело вздохнула и положила телефон на тумбочку. Свернулась калачиком и уткнулась взглядом в стену. Снова накатила апатия. От этих мыслей постоянно болела голова. Мне просто хотелось побыть в тишине, чтобы хотя бы на час все оставили меня в покое. Я так устала…

А затем меня затопило разочарование и злость на саму себя. Ведь я весь месяц думала о том, чтобы пойти в университет и объяснить свою ситуацию, но так и не пошла. Как обычно и бывает. С вечера ты планируешь, что тебе нужно сделать днем, а как только первые лучи солнца касаются земли, планы меняются. Все, что тебе казалось важным несколько часов назад, при свете дня кажется уже бессмысленным.

Так и произошло с учебой. Раньше мне казалось, что она для меня на первом месте, пока нашу жизнь не затронули реальные проблемы. И вот тогда все, что было на первом месте отошло на десятый план. Когда дедушка попал в больницу, все мои мысли занимало его состояние здоровья. Я постоянно молилась про себя, чтобы с ним все было в порядке. Едва ли не каждую ночь я видела в своих снах, что с ним происходит самое страшное. Просыпалась в холодном поту, слушая бешеное биение взволнованного сердца. Этот страх не отпускал и при свете дня. И мне стоило больших усилий не выказывать его при дедушке с бабушкой, а наоборот, быть веселой, поддерживая своей верой и силой и их. Когда горе касается непосредственно вас и ваших близких, то мы все даем молчаливые обещания про себя, лишь бы все было хорошо…

Вот так и я хотела пойти, что-то решить с учебой, но каждый раз откладывала. А теперь тянуть с универом больше нельзя. Раз Громов хочет меня видеть, то нужно показаться ему на глаза.

Когда я проснулась, часы показывали девять утра. Я сладко потянулась и быстро вылезла из постели. Умывшись и почистив зубы, вышла на кухню, где нашла дедушку за чашкой чая.

– Доброе утро, дедуль.

Поздоровалась, поцеловав его в щечку, отмечая его усталый вид. И это с самого утра…

– Доброе утро, Лисёнок. Чего не спишь? – ответил он, сделав глоток чая, и улыбнулся.

– Да выспалась уже. На сегодня много планов. А где бабушка? – спросила его.

– На рынок пошла.