Сейчас Филатов не смотрел на меня, он вообще не обращал на меня внимания, как только подошел к нам. Было видно, что он наслаждается обществом детей, так же, как они. И почему-то именно это меня разозлило. Я представила, как дети будут снова переживать и страдать после очередного ухода отца. И мне захотелось поговорить с ним. Попытаться достучаться до этого мужчины. Ведь видно, что он любит детей. По-своему, но любит.

Я только сейчас заметила, как много черт отца в лицах мальчиков. И если Даня хотя бы немного взял от Татьяны, то Егор – просто мини-копия Филатова.

Тина с мальчиками убежали, и мы остались вдвоем. Филатов смотрел в сторону детей, засунув руки в карманы. Вся его поза говорила о том, что он расслаблен. И тогда я решилась.

– Надеюсь, сегодня у Вас не появятся внезапно срочные дела?

Мужчина резко повернулся ко мне, иронично приподняв бровь. Ей-богу, этот жест у него отточен до идеала.

– Решила заняться моим расписанием? – насмешливо бросил мужчина и нагло осмотрел меня с головы до ног, – у меня уже есть секретарша, Катерина.

– Я думаю о благополучии Ваших детей, – ответила нахалу, стараясь говорить ровным голосом, – они скучают и ждут Вас каждый раз.

На его щеке дернулась жилка, глаза потемнели.

– Давай, Мэри Поппинс, ты оставишь свои советы при себе, – процедил он сквозь зубы, – просто молча делай свою работу, за которую тебе платят.

Да уж, я знала, что будет нелегко, и решила идти до конца. Не смогла удержаться от снисходительного взгляда.

– Да, я и правда лезу не в свое дело, Олег, Николаевич, – мужчина демонстративно отвернулся и взглянул на часы, но я продолжила, – хочу сказать лишь одно. У детей кратковременная память на обиды. Но это сейчас. Пока маленькие. А потом уже может быть слишком поздно.

Филатов усмехнулся и снова повернулся ко мне. Сейчас его глаза глядели насмешливо.

– И что же, Катерина Батьковна, ты такая умная-заумная и без мужика? Сбежал?

Я чуть не задохнулась от такой дерзости. Что он себе позволяет? Только открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, но он перебил.

– Видимо, достала его своими советами.

Боже, с этим человеком невозможно спокойно разговаривать. Он любой разговор повернет против тебя. Стараясь не показать то, как ранят его слова, я вздернула подбородок и спросила.

– Вы заберете детей? Я могу быть свободна?

Губы Филатова дернулись, он посмотрел на часы и цокнул языком.

– До конца рабочего дня еще три часа. А я хочу провести время со своими сыновьями.

С этими словами он направился к детям, что-то сказал им, и после этого я увидела, как моя дочь бежит в мою сторону.

– Мама, – запыхалась Тина, – можно пойду с дядей Олегом на аттракционы?

Дочка едва ли не подпрыгивала от нетерпения. И я с грустной улыбкой подумала, что даже она подпала под ложное обаяние Филатова.

– Иди уж, только аккуратнее.

Тинка, взвизгнув, чмокнула меня в щеку и поскакала в сторону Филатовых.

А я осталась одна, прошла к лавочке и села на нее, с какой-то непонятной грустью смотря на то, как они все вместе направились к аттракционам.

10

Олег

Припарковался около дома и заглушил мотор. Свет в доме нигде не горел, кроме нашей с Таней спальни. Что и не удивительно, время было позднее, и мелкие видят уже десятый сказочный сон. Но я не спешил выходить из машины. Откинул голову на сиденье и прикурил сигарету. Очередной раз спрашиваю себя, правильно ли я поступаю.

В голове крутились слова Кости. Когда я рассказал ему о том, что видел Таню с другим мужчиной, Зарецкий только устало покачал головой.

– Возьмись за ум, Филатов, и попробуй побыть человеком. Семейным человеком, мать твою. Может и втянешься.

А позже выяснилось, что тот мужик организатор какого-то очередного мероприятия.

Практически эти же самые слова про ум мне сказала и Катя. Только женщина была более сдержанная. И вообще в тот раз, как мне показалось, между нами что-то ощутимо изменилось. Она смотрела на меня так, будто видела не то, что на поверхности и что я готов всем и каждому показывать, а то, что у меня внутри. Так глубоко, что я и сам не помню, когда последний раз заглядывал в те места. Она другая.

Докурив, затушил окурок, а вместе с ним и все эти мысли. Я уже все решил для себя. Взяв с заднего сиденья сумку с вещами, вышел из машины. Тихо поднялся на второй этаж и сперва проверил детей, удостоверился, что они спят.

Когда я зашел в комнату, Таня лежала на кровати и листала какой-то глянцевый журнал. Жена посмотрела на меня несколько долгих секунд и, не сказав и слова, вернулась к чтению. Прошел вглубь комнаты и бросил сумку на пол около кресла. Стянул с себя пиджак и, ослабив узел галстука, устало сел на кровать.

– Таня, давай поговорим, – первым нарушил обволакивающее молчание, не дав ему заглушить нас.

– Ты у нас любитель поговорить, Филатов, – съязвила жена, – я тебя внимательно слушаю.

Произнесла она и продолжила листать журнал, словно я пустое место.

Развернулся к ней лицом и выхватил журнал из рук, швырнул его и тот глухо приземлился на ковер. Таня зло посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Нам нужно что-то делать с этим, – показал поочередно на нее и на себя пальцем, – с нами.

– Только не начинай опять свою песню, Олег. Меня выворачивает от нее, не могу это слышать.

Зло проговорила жена и плотнее закуталась в халат, будто он был ее способом защиты от меня и всего того, что, по ее мнению, я хочу ей сказать.

– Я тебе не дам развод. Ты понял меня? Никогда. Я не стану одной из тех разведенок, на которых смотрят с сочувствием и за спиной обсуждают, какая она хреновая, что не может удержать мужика.

Я слушал и не перебивал ее. Если у меня была своя «песня», то у Тани была своя.

– Кто еще будет терпеть тебя, Филатов? Думаешь, что с тобой легко? Ты ангел? Ничего подобного. Так что не сотрясай воздух, мой ответ – нет.

Татьяна закончила свой монолог и попыталась встать с кровати, мне пришлось наклониться вперед, чтобы перехватить ее за запястье. От неожиданности она совсем не изящно завалилась обратно. Все еще держа ее за руку, я внимательно осмотрел ее.

Таня была потрясающе красивой. Платиновая блондинка, высокая, с идеальными формами, роды нисколько не повлияли на ее фигуру. Но глядя на нее, ничто во мне не находило отклик. Связь, которая должна быть у мужа с женой, она оборвалась. Может, ее и не было никогда. Но ведь это ненормально – жить так. Не чувствуя.

Главная причина, почему я решил вернуться – мои сыновья. Тогда в парке Егор подошел ко мне и со слезами на глазах спросил, когда я вернусь домой. Я настолько растерялся, что не знал, как правильно ответить. Как успокоить пацана. По его щекам начали катиться слезы, он подбежал и крепко обнял меня. Сказал, что скучает и не хочет, чтобы мы с мамочкой ссорились. И только в тот момент я задумался о том, как наше с Таней поведение влияет на детей. Ведь они растут и уже начинают что-то понимать. Видеть слезы собственного ребенка, причиной которых являешься ты – это самое гадкое, что может быть в жизни родителя. Было такое ощущение, что мне сердце вырывают наживую. И я все время думал об этом. Я готов был вернуться домой в ту же секунду, но мне нужно было уехать по работе. Но теперь я здесь и надеюсь, Таня поймет все то, что я хочу ей сказать.

Жена начала вырывать руку из моего захвата, возвращая меня к реальности. Выпустил ее кисть и запустил руки себе в волосы, слегка дергая за них, пытаясь понять, с чего начать, чтобы мы оба не начали психовать сразу.

– Господи, да говори уже, Филатов! Я не собираюсь всю ночь сидеть и ждать, пока ты выродишь из себя хоть слово! – проговорила Таня и села на кровати, прислонившись спиной к изголовью.

– Я думаю, нам стоит начать все сначала, – видя, что она собирается вставить реплику, предупреждающе выставил руку, чтобы замолчала, – я говорю про тебя и про себя. Нам нужно попробовать разобраться со всем этим дерьмом, что творится между нами. Пора взрослеть, Тата.

Я уже давно не называл ее этим прозвищем. Егорка, когда был совсем мелкий, не мог говорить Таня, говорил Тата. Жена молчала, она ждала совершенно иного разговора.

– Ты сейчас серьезно или это снова одна из твоих дебильных шуток? – спустя пару минут немного взволновано, как мне показалось, спросила Таня.

Я пристально посмотрел ей в глаза.

– Я абсолютно серьезно. Давай попробуем. Ради сыновей и если выйдет, то и ради себя.

– С чего вдруг такие перемены, а, Филатов? Неужели тебя где-то подловили свидетели Иеговы и ты стал верить в Иисуса Христа, спасителя нашего? – с сарказмом проговорила та, зная, как я отношусь к вопросам веры.

– Не ёрничай, Таня. Как, бл*ть, с тобой вообще можно разговаривать нормально? Побудь человеком немного, а не сучкой, может, тебе понравится. Я пытался, но не смог сдержать раздражения. Чувствую себя биполярным.

– Не ори на меня, Филатов! Ты весь такой заявился, давай начнем сначала, давай попробуем и все такое. Что конкретно ты хочешь от меня? Я не понимаю? Опять одна я, что ли, корень всех наших бед? Так? Ты куда? Ответь мне!

Я встал с кровати, собираясь выйти на улицу и выкурить сигарету, немного успокоиться. Как вдруг почувствовал, что мне в затылок что-то попало. Я резко развернулся. Таня стояла в нескольких шагах от меня и в руке сжимала тапок.

– Ты только что запустила мне в голову тапок? – тихо проговорил я, до сих пор не веря.

– Сначала ответь мне! Скажи, какая я, мать твою, хреновая и можешь валить на все четыре стороны.

За считанные секунды я пересек комнату и схватил ее за предплечья, тряхнув несколько раз, даже услышал, как клацнула ее челюсть.

– Да ты можешь хоть раз подумать, что мир крутится не только вокруг тебя, эгоистичная ты стерва? – прошипел я ей прямо в лицо, – подумай о наших детях. Егор и Даня, если вдруг ты забыла! Ради них, Таня, все ради них у нас должно быть.

Жена начала вырываться, и я почувствовал, как она схватила меня за галстук.

– Хорошо, мы попробуем, – она невесело засмеялась, – а что на счет твоих дешевых шлюх? Будем жить одной, бл*ть, большой шведской семьей?

Я поморщился.

– Только не надо делать вид, что тебе не по фиг.

– Боюсь подцепить чего, – парировала та.

– Я чист, каждый месяц проверяюсь, – ответил я не без сарказма.

– Отпусти меня.

Тихо проговорила Таня и я повиновался. Развернулся и пошел на выход из комнаты. Взялся за ручку, но прежде чем повернуть ее, меня остановил вопрос Тани.

– Так ты говоришь правду? Мы попробуем?

11

Олег

– Попробуем, – не оборачиваясь, ответил ей.

– Честно? – ее голос звучал совсем близко, и когда я повернулся, Таня стояла рядом со мной. Между нашими телами оставалось буквально несколько сантиметров. Протянул руку и взял ее за подбородок, чтобы она смотрела на меня.

– Обещаю.

Жена улыбнулась и прильнула ко мне всем телом, обнимая. Притянул ее ближе к себе, одной рукой придерживая за талию, а второй поглаживая затылок. Почувствовал дыхание Татьяны у себя на шее. Она стала целовать меня, оставляя легкие поцелуи на линии скул, и дойдя до уха, прошептала.

– Я скучала.

Облизав мою мочку, она взяла руку, которой я обнимал ее за талию, и опустила себе между ног. Таню всегда заводили наши ссоры и этот раз не исключение. Сквозь ткань трусиков, я почувствовал, что она влажная и готова для меня. Стал поглаживать ее сквозь материал и женщина начала постанывать. Она прикусила губу, наслаждаясь движением моих пальцев. Свободной рукой я слегка сжал ее щеки, заставляя приоткрыть рот, и впился в ее губы сильным, грубым поцелуем. Таня завелась еще больше, со стоном придвинулась ко мне теснее и начала возиться с пряжкой ремня на моих штанах. Справившись с ним, она расстегнула молнию и стянула с меня боксеры. Оторвавшись, она скинула с себя ночную сорочку и осталась лишь в одних трусиках, опустилась на колени. Я прикрыл глаза, наслаждаясь ее ласками.

У нас с Таней всегда были странные отношения. Но наши примирения мне всегда нравились.

* * *