Наглые вздрагивающие руки начинают сползать по плечу – к груди, ниже, еще ниже… Неприлично и неприятно.

Я вздрагиваю и шиплю:

– Вы с ума сошли, господин Эльмартис!

– Не-ет! Я в здравом уме! – зло говорит он. – Ты, одна из тех, кто лишил нас власти над миром, лишил уважения и почитания. И ты мне за это заплатишь. Я давно думаю о тебе. А ты смеешь даже не смотреть в мою сторону, в то время, как я изнываю от желания и страсти!

Я охаю и затихаю.

Никогда бы не подумала, что Эльмартис, который всегда смотрел на меня сверху вниз что-то подобное может испытывать.

Но ничего хорошего это мне не сулит.

Я начинаю судорожно соображать, как быть и что дальше делать.

Паниковать – не мои методы.

Я еще повоюю.

Хватка железная. Темный эльф очень сильный. Работает в травматологии и даже оркам кости вправляет.

Врезать ему в пах?

Можно. Но Эльмартис начеку. Защищает причандалы коленкой.

Пока я судорожно ищу выход, сзади обидчика появляется Ильдарил.

Хватает его, как котенка и швыряет к противоположной стене.

А потом эльфы дерутся.

Я в ужасе жду, что будет. Кто победит. И фактически молюсь за Ильдарила.

Клубок тел красноречив – силы практически равны.

Противники ругаются, кувыркаются…

Наконец, Ильдарил придавливает Эльмартиса к полу сложным приемом и рычит ему на ухо:

– Еще раз к ней подойдешь, убью! Слышишь меня, недоделок, ты, фиолетовый?

Тот молчит и только скрипит зубами.

– Я спрашиваю! Ты! Меня! Слышишь?

Эльмартис взвизгивает от боли и шипит:

– Слышу.

Ильдарил отпускает его, презрительно отбрасывая подальше и подает мне руку.

– Моя госпожа, позвольте я провожу вас до комнаты…

Мы вместе идем – рука об руку.

Я ощущаю его разгоряченное боем и возмущением тело и сбивчивое дыхание – видимо, еще не перевел дух.

Возле двери моей комнаты мы останавливаемся, и Ильдарил эффектно, но слишком уж помпезно мне кланяется.

– Хороших снов, моя госпожа. Отдыхайте.

Я молчу, медлю.

Не хочу говорить «до свидания». Точнее, хочу, но со смыслом именно про свидание, а не про встречу на работе или еще как.

Ильдарил вроде бы тоже, какое-то время молчит, внимательно глядя в глаза.

И чудится – он вот-вот, пригласит куда-то сходить, скажет, что хочет встречаться.

Губы эльфа чуть вздрагивают, глаза сверкают, как в лихорадке.

Внезапно, Ильдарил… разворачивается и уходит. Я только смотрю, как удаляется мощная спина эльфа и вздыхаю.

А мог бы зайти… на чаек…

Тот самый, который подают утром, в постель.

***

…Я звоню Темке, а он не отвечает – и все тут!

У нас традиционный вечерний созвон! Я на дежурстве, но все равно набираю Темку, спросить, как дела. Как в медучилище, как вообще…

Длинные гудки бьют по нервам.

Холодный пот струится по спине.

Раз за разом сын не отвечает.

Сердце колотится, рвется наружу.

Я не выдерживаю, выскакиваю из ординаторской в коридор и нос к носу сталкиваюсь с Ильдарилом.

Тот придерживает за руку:

– Что-то случилось, моя госпожа? На вас же просто лица нет!

– Я не могу с сыном связаться! Он должен был мне позвонить. Не позвонил. Я сама… в общем… уже полчаса… ни ответа от него, ни привета!

Я срываюсь на плач.

– Моя госпожа. Ну, зачем вы так? Не надо сразу думать о худшем. Сейчас мы организуем поиски. Ну, все-все…

Эльф нежно проводит рукой по моей щеке, убирая с нее прядь волос.

– Я-а-а… Он же в чужом мире. Боюсь… Не знаю, куда обратиться…

Ильдарил не дает договорить и развивает кипучую деятельность.

Мы заскакиваем в ординаторскую, и эльф быстро находит мне замену.

Затем мы идем в кабинет к Ильдарилу, и тот начинает звонить всем подряд: знакомому законнику Ээндвера, частному детективу, друзьям.

Уже через час все подняты на уши.

Мы на созвоне почти непрерывно. Каждый докладывает, что выяснил…

Я сижу ни жива, ни мертва.

Слушаю, фиксирую в голове.

Стараюсь не паниковать окончательно.

Ощущение – что не все хорошо, пронзает, иголками струится по венам.

Я то и дело срываюсь с места, начинаю паниковать, плакать.

Ильдарил берет за руки, сажает и утешает. Гладит, успокаивает, как ребенка.

Приносит печенья и чаю. Моего любимого – с мятой.

…И, вот, наконец, спустя целых три часа ада, которые показались мне вечностью, нам сообщают, что Темка попал в строительную воронку. Поехал с приятелями погулять – угодил в эдакий недопортал и выбраться наружу уже не смог. Его приятели тоже. Сидели там, куковали, боялись.

Связи нет. Никого нет.

Их вытащили, и еще спустя час я обнимала своего сына, мы вместе уже пили чай, и Ильдарил принес нам печенье, орешки, фрукты…

А потом тихо ушел, позволяя нам побыть наедине…

Просто скрылся за дверью, прежде, чем я что-то сказала.

***

В лаборатории переполох. Взорвалась одна установка, что перетаскивает как бы портально ауру от одного пациента к другому.

В результате, в тело хаэльрима вместо альфа-мутицц, что должны были стабилизировать его состояние и улучшить, поступили бетта-мутиццы. И… он начал преображаться.

У нас на глазах аквариум с пациентом разбился, и оттуда показалось чудовище.

Нечто с кучей тентаклей, с какими-то уродливыми пастями по всему телу, откуда капала слюна.

Мы забегали, пытаясь хоть что-то сделать, чем-то помочь.

О себе в тот момент даже не думали.

Начали стрелять в пациента дротиками с альфа-мутиццами.

Еще и еще.

Прицельно палить не получалось.

Нечто металось по лаборатории, задевая там, что ни попадя.

Установка с разгоном бетта-мутицц попалась ему на пути.

Я пыталась ее убрать, но чудовище не давало.

Раз – и установка летит в стену.

Два – и нас накрывает взрывом.

Я думаю – ну все, если обойдется ожогами, уже хорошо. Но бетта-мутиццы в такой концентрации и на такой скорости взмоют в воздух, что все облучимся. И это хуже, чем радиацией.

Они станут разрушать все в телах изнутри, менять и перестраивать, как хотят…

Это болезнь, которую не вылечить, если срочно что-то не предпринять.

Но как это сделать, если в дверях лаборатории чудовище, и оно не выпускает никого.

Да и самому хаэльриму теперь срочно нужна помощь. Мы не имеем права бросить его на произвол судьбы, это же мы ему навредили!

Мы что-то недосмотрели!

Мы допустили взрывы!

Внезапно откуда ни возьмись… вбегает Ильдарил. Стреляет из силовой пушки, отгораживая нас полем от взрывов. Купола защиты раскрываются надо мной, над лаборантами, даже чудовище защищают.

Ильдарил стреляет опять… и хаэльрим оседает на пол без чувств.

Я выдыхаю с некоторым облегчением.

Ильдарил берет меня на руки и несет.

Я даже не спрашиваю – куда.

Настолько ему доверяю. Настолько ему доверяюсь.

Мы оказываемся в аппаратной для анализа состояния. Датчики кружат возле меня роем – сканируют, проверяют.

Наконец, выносят вердикт:

– Есть передозировка бетта-мутицц… Нужно срочно перелить альфа-мутиццы.

Ну да, взрыв был объемный – и зацепило, видимо, всех.

– Ос-стальные лаборанты! – кричу, тотчас вспоминая, что под удар попала не только лишь я.

Ильдарил звонит, распоряжается. Зовет врачей, медсестер.

Лично делает мне капельницы.

И… несколько дней я между явью и бредом.

То вокруг вырастают какие-то уродливые мухоморы – покореженные, изогнутые.

То появляются огромные бабочки, усыпанные пестрыми блестками.

То эльфы превращаются в гоблинов из фильмов моего мира.

При этом, когда бы я ни вынырнула из странного состояния, Ильдарил всегда рядом.

Его лицо, его ясные, как молодая листва, глаза – мой маячок в безвременьи забытья.

Чай, вода, орешки, коренья… для восстановления сил.

Он лично меняет мне капельницы…

Наконец, беда отступает…

Я окончательно прихожу в себя. Ильдарил тут как тут.

Я приподнимаюсь на постели, и он придерживает рукой за плечо.

Садится рядом.

– Ты вообще как? Ты меня та-ак напугала… Я думал, что стану первым в мире седым эльфом…

Я выдыхаю:

– Вроде нормально.

Машинально сбрасываю одеяло, а под ним я совсем обнажена!

Ильдарил смотрит так, словно вот-вот просто съест. Жадно, этим очевидным мужским оценивающим взглядом. Который упирается в грудь, скользит ниже, ниже…

Эльф нервно сглатывает, облизывает припухшие губы, вскидывает голову на датчики и говорит с хрипотцой:

– Все хорошо. Ты поправилась.

Подрывается с постели и резко уходит из палаты.

Я даже слова сказать не успеваю.

***

…Настроение просто швах.

Все с утра валится из рук.

Восьмое марта как-никак… А здесь этот день не отмечают, даже не знают о том, что это – женский день на Земле.

И я почему-то вспоминаю, вспоминаю, как муж забывал о моем празднике.

Как один раз даже цветочка мне не купил. Как я сама заказала себе подарок в маркетплейсе, а он, такой: «Зачем тебе новое платье? Все равно на улицу почти не выходишь. Дома работаешь. Зря деньги тратишь».

Это были мои, мои деньги! Я зарабатывала больше, чем муж!

Помню ту жгучую, рвущую изнутри обиду, тоску…

И вроде бы – мелочь, какая-то ерунда.

Он меня не бил, не пил, не изменял, насколько я знала. Но…

Так было больно и горько…

И вот, даже в другом мире, этот день напомнил мне о себе.

Пациент ушел с самого утра.

Архимаг, который давно повредился бетта-мутиццами в процессе колдовства, как тогда называли. В те времена про частицы, энергии и их взаимодействие не знали, считая все это магией, чарами. Архимаги правили миром. Могли гору превратить в пыль, создать прямо из воздуха алмаз, ударить молниями по городу…

Теперь тут знали, выяснили ученые-попаданцы, что мелгачастицы и мутиццы способны менять атомы и молекулы, превращая одно вещество в другое, расщепляя его до плазмы той же молнии. Ну и так далее. А управлять ими способны лишь те, у кого мощная аура – силовое поле, что может заставить частицы действовать, как пожелаешь.

Однако бетта-мутиццы крайне опасны, смертельны. Альфа-мутиццы – тоже, но их подчинить можно, если уметь это делать. А вот бетта-мутиццы разрушают организм, ауру, и, если их много… существо погибает.

Немало Архимагов на этом погорело. Кто-то стал инвалидом, кто-то – долго умирал от тяжелой болезни, лекарства от которой не было до сих пор.

И вот мы как раз занимались тем, чтобы убрать бетта-мутиццы из организма, даже если те давно прижились, доза огромная и никакие другие методы не работали.

У нас лежали самые безнадежные – те, кто уже фактически на ладан дышал. И некоторым становилось значительно лучше. Единицы, пока, но таки выздоравливали.