Когда мое пылкое воззвание слегка проветрило компании мозги, я еще раз откашлялась и бодро заявила, усевшись для удобства по-турецки:

– Значит, с договором что-то нечисто. Оставим пророчиц блуждать в туманах видений, скажите лучше, вы с грамотными юристами не консультировались? Не просили выловить блох в бумаге?

– Блох? – Аглаэль так удивился, что разом растерял половину почтения к сошедшей с небес звезде.

– Ну да, ловушки, двусмысленности, уловки, – помахала я в воздухе рукой, – все, что могут использовать люди, чтобы повернуть текст договора в свою пользу. – Я сама не юрист, это все-таки не профессия, а диагноз, но знаю, иногда можно в договор столько всего вложить, что глупый партнер, считающий, будто заключает выгодную сделку, останется голым и босым, а все потому, что подпунктики в конце документа, написанные мелким шрифтом, прочесть не удосужился.

– Когда Альглодиэль подписывал договор, он учел все, – с непоколебимой верой в своего предка заявил Аглаэль.

– Что ж, – я почесала нос, – пожалуй, это можно принять в качестве рабочей версии. Будь иначе, люди уже начали бы качать права, они-то от любых войн куда быстрее оправляются, потому как живучие, сволочи, и скорость воспроизводства значительно выше.

Эльфы мрачно закивали, я затронула больное место их расы.

– Значит, поставим вопрос по-другому! – провозгласила я торжественно. – Думайте, мудрейшие, что за прошедшие века изменилось, утратив соответствие пусть не с духом, а с буквой договора, – заметив, как открываются рты для возражений, я почти приказала, воспользовавшись статусом спасительницы нации и друга народа: – Важна любая мелочь! Пройдитесь еще раз по тексту глазами, ищите!

Советники и князь переглянулись и последовали моему совету, начав штудировать документ по новой в соответствии с четко поставленной задачей. Мы им не мешали, даже Фаль не хвастался, не зудел и не лез под руки, проникся важностью момента, а может, просто утомился за день и начал подремывать, доверчиво зарывшись в густой ворс ковра у моей ноги.

– Я не вижу ничего, разве что… но ведь это… – сдвинув тонкие брови, вполголоса прокомментировал свои усилия князь через семь минут.

– Говори! – почуяв важное, оживилась я и подалась вперед.

– Это почти формальный пункт, где перечисляются титулы и регалии персон, заключающих мир от имени государств. Среди знаков, подтверждающих полномочия эльфийского князя, названа Цветная радуга… – Тут Аглаэль заткнулся, сам сообразил, что сказал.

– Цветная радуга… радуга цветов, – вслух перевернул сочетание слов туда и обратно Лакс.

– И что? – поторопила я красавчика-эльфа, выпустившего бумагу из пальцев. Лист мягко спланировал на ковер и поспешил свернуться в трубочку.

– Цветная радуга – нагрудная цепь, реликвия княжеского рода. Она была утеряна после смерти Альглодиэля. Мастера изготовили прекрасную замену, не отличающуюся внешне от утраченного украшения, – вступил в разговор молчальник.

– А люди знают о том, что настоящая цепь пропала? – иезуитски осведомилась я, отбив торжественную дробь по ладони.

– Возможно, – признали эльфы.

– Вот вам и повод объявить невозможным перезаключение договора и настоять на его новой редакции, выгодной людям. Может, земельки еще у вас оттяпать хотят, или послаблений в торговле добиваются, или чего другого. А чтобы вы сильно не кочевряжились, вполне могут пригрозить какой-нибудь гадостью, – довольно резюмировала я. – И не придерешься, все будет законно, договор-то заключался с прежней правящей фамилией. Никакой суд не подкопается, если в этих землях вообще судопроизводство имеет место быть.

– И что нам делать? – беспомощно спросил князь.

Я почесала лоб, как умная, и вздохнула:

– Да почем я знаю. Давайте на вашу поддельную реликвию гляну, может, на нее какие-то чары наложить можно, чтобы она казалась старой, настоящей…

Аглаэль без лишних разговоров встал, прошелся к задней стенке комнаты, достал из массивного деревянного ларца искусной резьбы цепь и вынес ее нам.

Я моргнула, Лакс подавился воздухом, Фаль перестал сонно моргать и растаращил изумрудные зенки во всю ширь. Вот так сюрприз!

– Нет, никаких заклинаний налагать не буду, – широко улыбнулась я, потирая ладошки.

– Почему, магева Оса? – приуныл разочарованный князь.

– Поскольку предвижу иной, менее затратный и куда более простой выход. Скоро поймете. Лакс, не сбегаешь за нашими вещичками? – Я подмигнула вору, тот ухмыльнулся:

– С удовольствием, – и слинял из шатра.

Вернулся так быстро, точно на ветре летал, и притащил один из мешков нашей поклажи. Торжественно сложил ношу к моим ногам с элегантным поклоном, и где только выучился, или это у потомков эльфов врожденный дар?

Я развязала ремешки, вытащила одну из рубашек Лакса, неторопливо, растягивая минуту ожидания, развернула ее и протянула Аглаэлю точную копию драгоценной цепи, которую он все еще держал в руках и машинально перебирал пальцами, успокаивая нервы.

– Вот эта вещица, полагаю, вам подойдет больше любой подделки, – небрежно промолвила и, поскольку эльф все еще мешкал, нетерпеливо тряхнула цепью, как всегда делала, подзывая разыгравшуюся собаку к ошейнику:

– Бери, бери, пока дают, не стесняйся!

– Цветная радуга?! – выдохнул князь, благоговейно принимая реликвию обеими руками и прижимая к себе, словно украденное из колыбельки в младенчестве и возвращенное чудесным образом дорогое дитя.

– Да, это она, – уверенно подтвердили восхищенные советники, вероятно, имевшие честь лицезреть оригинал до его упокоения в земных недрах.

– Но… откуда… как… Как такое чудо оказалось подвластно тебе, магева, если ты не воплощение Ксантии? – вновь начал подозревать меня в божественном происхождении эльф. Один из советников тем временем очень уважительно, но твердо забрал у своего начальника цепь и торжественно возложил ее князю на грудь. Эта великолепная безделушка пристроилась там так уютно, точно именно для этого была предназначена. Впрочем, ведь на самом деле была.

– Ну, я не звезда, светить не умею, на небе не была, даже никогда не пела на эстраде, не ходила по подиуму и не снималась в кино, – передернула плечами, испытывая изрядное искушение соврать насчет реального источника добычи, однако же переборола минутный порыв и честно призналась:

– А с цепью все просто получилось. Мы ехали мимо Тени Ручья и решили немного покопаться в развалинах. Зачем, спросите? Исключительно из любопытства, сдобренного стремлением подзаработать. Мне видение накануне было, вот я и решила, что такие картинки не просто так являются.

Советники ни на грош не поверили столь приземленному объяснению, хоть и не решились перечить завравшейся магеве вслух, а вот Аглаэль изумленно вздрогнул и промолвил:

– Ты говоришь странно, но слова твои правдивы… Значит, подлинны легенды о Радуге, носящему ее по праву дарует она стократ умноженную силу отличить самое искусное плетение лжи от правды.

– Вот теперь действительно верю, что твой дедушка не пропустил в договоре ни одной ловушки, – удовлетворенно констатировала я, потягиваясь. – С таким детектором лжи на груди можно любые документы подписывать одной левой. Теперь на этот счет вы можете не волноваться, любую человеческую хитрость раскусите, осталось только грамотно выстроить пиар-кампанию возвращения реликвии, чтобы не пришлось особенно париться.

На меня снова посмотрели вопросительно, ожидая расшифровки мудреных речей. Я почесала нос и коротенько перевела:

– Надо сделать так, чтобы люди еще до того, как вы возьметесь за договор, знали: цепь найдена, и ее способность изобличить ложь по-прежнему действует на все сто процентов. Пусть ваши мальчики и девочки ликуют, веселятся и болтают об этом на всех перекрестках с каждым встречным. Как цепь вернулась? А вот тут можно и приврать во благо нации. Одни могут рассказывать о загадочной магеве, другие о видении вашей Ви, третьи о волшебной звезде, сошедшей ради своих детей с небес, ну и так далее. Вы же любите всякие возвышенные истории, что-нибудь трепетное и проникновенное насочиняйте. Понятно? Андестенд?

– А пожалуй, сработает, – задумчиво покивал изобретательный Лакс, оценивая предложенную методику с позиции человеческой логики. – Только как бы тогда договор иным путем переиграть не надумали…

– Силовые методы решения проблемы, – нахмурилась я, как-то не подумав сразу над тем, что в этом мире не только возможен такой способ, но и применяется на практике куда как часто. В моих-то пенатах для начала пробуют обмануть, подкупить, разорить, оговорить, а уж если не действует ни один из испытанных временем способов, либо отступают, либо переходят к крайним мерам. Все-таки и от цивилизованности иногда бывает польза. – Н-да… Неприятно признавать, но ты можешь быть прав, приятель.

Обрадовавшиеся было эльфы снова насторожились, словно уже сейчас ожидали нападения орды кровожадных подлых врагов с мечами наперевес. Они в отличие от меня на историческом и личном опыте познали худшие черты человеческого характера и согласились с предостережением Лакса.

– Тогда стоит распустить еще один слушок, – обмозговав проблему, огласила я решение. – Пусть ваши эльфы говорят о том, как магева, звезда, богиня или все трое разом, сами сообразите, как лучше, наложили на вас заклятие защиты, отражающее урон на врагов.

– Но если кто-то нам не поверит? – изящно изогнув тонкие брови, Аглаэль озвучил закономерный вопрос.

– Ну тогда я ему или ей не позавидую, – широко и подчеркнуто невинно улыбнулась я, – потому как я действительно собираюсь наложить такое заклятие. Это чары защиты, отражающие нанесенный удар на врага. Чем сильнее попытаются задеть вас, тем горше будут расплачиваться сами. Есть возражения?

– Не просто в добрый, а в самый благословенный час ты почтила присутствием наш стан, о магева Оса, – склонил голову Аглаэль. – Ты возвратила одну из величайших святынь нашего народа, а теперь еще предлагаешь защиту и помощь. Скажи, как нам отблагодарить тебя и твоих спутников?

– Вы там, князь, кошелек показывали, так отдайте его Лаксу, – предложила я. – Цепь вашу мы вместе искали и из развалин доставали, значит, мой друг имеет свою законную долю в добыче, а сильф, думаю, возьмет пастилой.

При слове «пастила» подремывавший Фаль резко оживился и с энтузиазмом закивал головой. Лакс головой не мотал, но против денег ничуть не возражал, я это по его скрытно-довольной физиономии четко определила.

– А чего пожелаешь ты, о магева? – вопросил Аглаэль.

– Насколько я понимаю, в этих краях маги редко выставляют счет за услуги, каждый расплачивается тем, чем может и хочет. Поэтому перевешиваю эту проблему на ваши головы. Моей и так забот хватает. Время позднее, а еще заклятие творить надо.

– Какая помощь в сем деянии тебе потребна, магева? – заговорил высоким штилем молчаливый советник, как всегда задавший самый ценный вопрос по существу. Какой мудрый дядька, прямо расцеловать его хочется, а боязно. А ну как его, непоколебимого, Кондратий хватит от такого яркого проявления человеческих эмоций?

– Оставьте меня наедине с князем, а сами ступайте, это лучшей помощью будет, – твердо предложила я, имея в виду не только пожилых эльфов, но и своих друзей.

Поскольку речь шла о колдовстве, перечить мне ни мудрые советники, ни приятели не стали, первые выскользнули за колокольную завесу молча, вторые, отягченные весомым кошелем и щедрым обещанием пастилы, направились следом с требованием в глазах непременно рассказать им обо всем, когда закончу ворожить. И вот мы остались наедине с прекрасным князем. Тот с робким любопытством глянул на меня из-под ресниц.