Все сказанное можно отнести и к жизненным кризисам. Они несут в себе и опасность, и шанс – это очевидно. Но нельзя считать, что опасность и шанс равноправно «сосуществуют» друг подле друга. Шанс имеет более высокий ранг. Это сущностное ядро любого кризиса. Это скрытая в нем ценность. Тот, кто распознает шанс, ясно представляет себе и опасность, которой он может избежать, воспользовавшись этим шансом. Тот, кто распознает опасность, далеко не всегда и не сразу понимает, что у него есть и шанс ее избежать. Если человек в результате кризиса терпит душевный крах, то это значит, что он отклонился от смысла кризиса, не понял заключенного в нем потенциала или, говоря словами Биджана Амини, не смог решить загадку о скрытом смысле. Фильм, показанный на конференции, убедительно это подтверждает. Индус, обращаясь к учителю, в отчаянии кричит: «Я сдохну, как животное… Я убил ребенка. Убил ребенка, понимаешь?» Он совершенно отчетливо представляет себе опасность, которой угрожает ему кризис, – гибель всего человеческого («как животное!») в чувстве вины. Но это не помогает ему увидеть шанс. Лишь когда Ганди указывает, в чем шанс, этому индусу открывается и то, и другое – и гибель, и возрождение. Мгновенно приходит прозрение: во всем его кризисе высвечивается одна центральная точка, один-единственный «полюс», одна ценность – восстановление человеческого в себе. Все остальное – ноль, ничто.

Из этого следует, что плодотворный совет, действенная помощь должны каждый раз вскрывать ту безусловную ценность, которая может оказаться под угрозой в случае отклонения от нее. Задача не в том, чтобы составить целое из двух половинок ситуации, как требует философия полярности, а в том, чтобы обнажить квинтэссенцию, наивысший смысл ситуации и спасти этот смысл от измельчания и искажения. Суть не в равнозначных половинках, дополняющих друг друга, а в постижении иерархии, в познании смысла, проникающего в каждый уголок нашего земного бытия, во все наши радости и страдания, во все противоречия и несообразности наших переживаний, вплоть до самых темных глубин души, граничащих с бездной. Смысл всегда свидетельствует о Логосе («В начале было Слово»)^[1], о Том, Кто Есть («Я есмь Сущий»)^[2], которому ничто не может быть равноценно. Потому что все существующее – ниже Его. Однако все, что к Нему обращается, получает Его благодать и избавляется от опасности отклонения.

Черпать силы в обретенном смысле
То, без чего нельзя дышать

Жизненные ценности, смысл жизни – это неиссякаемый источник сил. Одно из направлений в современной психотерапии, которое подробно занимается вопросами смысла и ценностей, – логотерапия. Ее родоначальник выдающийся психолог Виктор Э. Франкл. В то время как все появившиеся на заре XX века концепции так или иначе вращались вокруг человеческой потребности во власти, сексе и удовольствиях, Франкл сделал по-настоящему новаторский шаг, выдвинув на первое место стремление человека к наполненной смыслом жизни и положив это стремление в основу лечения страдающих и отчаявшихся людей. Лишь значительно позднее, уже в конце XX века, результаты поперечных и продольных (лонгитюдных) исследований подтвердили, что люди, понимающие, в чем смысл их жизни, гораздо лучше справляются с проблемами и несчастьями, чем те, которые не видят для себя никакой осмысленной перспективы и не имеют собственной шкалы жизненных ценностей.

Смысл можно сравнить с воздухом: о нем вспоминают только при его отсутствии. Когда воздуха для полноценного дыхания достаточно и к нему не примешиваются неприятные запахи, никто о нем не думает. Точно так же и со смыслом – люди посвящают себя делу, уходят в работу с головой, если убеждены, что она имеет смысл. Но стоит появиться сомнениям, как целесообразность деятельности тут же ставится под вопрос, и человек рано или поздно начинает «задыхаться» – по аналогии с нехваткой воздуха. Что-то в нем восстает против продолжения, какой-то внутренний голос требует прояснения ситуации. Или ее изменения. А возможно, и полного прекращения работы. И если по каким-либо причинам человек не сможет или не отважится последовать своему внутреннему чувству, его душа сожмется, словно в приступе удушья. Сравнение смысла жизни с воздухом весьма удачно: и то, и другое невидимо, почти незаметно, не стоит ни копейки и жизненно необходимо нам.

В ходе исследований, подтвердивших правоту Франкла, были выявлены и дополнительные детали: оказалось, что в отношении к смыслу жизни существуют возрастные отличия. Молодые люди сильнее привязываются к обретенным смыслам, чем пожилые, проявляют бо́льшую готовность приспособить их к меняющимся обстоятельствам – а это фактор риска, который нельзя недооценивать. В свою очередь люди старшего поколения, успевшие за свою жизнь перебрать немало вариантов, по сравнению с молодыми гораздо чаще и легче расстаются с найденными смыслами – и в этом заключается фактор риска для пожилых. Риски влияют на возникновение различных конфликтов и кризисов – например, кризиса среднего возраста, кризиса веры, кризиса идентичности, кризиса партнерства и т. д. – и серьезно усугубляют их.

В «разреженном» пространстве ослабевает энергия преодоления – это хорошо известно высокогорным альпинистам.

• • •

Каким же образом человек вновь получает «доступ к воздуху», начинает «дышать полной грудью»? Рассмотрим сначала ситуацию с молодежью, причем отметим, что на фоне наблюдаемого увеличения продолжительности жизни к молодому поколению теперь относят людей до 40 лет.

Еще в 1971 году с помощью разработанного мною метода тестирования («логотеста») и на основании проведенных в Венском университете исследований мне удалось доказать, что внутреннее чувство «осуществления смысла» значительно возрастает к тридцати-сорока годам. К этому возрасту люди, как правило, уже находят свое место в жизни, определяются с профессией, интересами, семейным положением. Разумеется, без окольных путей и тупиков дело не обходится, и выбраться на верную дорогу стоит порой больших усилий. В современном обществе не принято, чтобы родители изначально предопределяли жизненный путь своего подрастающего чада, как это бывало в прежние времена, поэтому молодому человеку простительно пару раз ошибиться в выборе направления, даже если эти ошибки кажутся нам вопиюще грубыми. Заблуждения молодых людей имеют свой глубокий смысл – это жизненный опыт и предостережение на будущее.

Однако блуждания по проулкам и тупикам не могут продолжаться вечно, процесс обретения смысла должен набрать необходимую силу. Как ни странно, статистические данные свидетельствуют, что девушки и женщины по-прежнему испытывают здесь гораздо больше трудностей, чем их ровесники мужского пола. Объясняется это тем, что юноши и молодые мужчины наделены неким генетическим кодом, побуждающим их в поисках смысла устремляться к новым берегам. Глубоко заложенная потребность оставить родительский дом и самоутвердиться в собственных делах ощущается ими как безусловное право и непреложная обязанность. Девушкам и молодым женщинам, напротив, сегодня требуется радикальная переориентация. С давних времен центром и смыслом их существования был дом, хозяйство, муж и дети, но теперь все это перестало быть необходимостью. Время многодетных семей прошло, образ «хозяюшки у плиты» канул в прошлое, самосознание женщин изменилось благодаря аттестатам о среднем образовании, дипломам и ответственным постам. И для осуществления равноправия не было бы никаких препятствий – если бы не проблема потомства. Для молодых женщин это настоящий камень преткновения, то самое обстоятельство, когда они реально начинают ощущать «нехватку воздуха».

Вообразите, например, молодого честолюбивого тенора. Он двумя руками ухватится за любое многообещающее предложение выступить на сцене. Иначе для чего он так долго учился, для чего ежедневно занимался часами? Если он женат и имеет одного, двоих, пусть даже троих детей, это не окажет негативного влияния на его карьеру. Наоборот, он будет стараться работать как можно больше, чтобы удовлетворить возрастающие материальные запросы семьи. А теперь представим себе молодую честолюбивую обладательницу сопрано. Ее руки тоже тянутся к заманчивым предложениям импресарио. Иначе для чего она так долго училась, для чего ежедневно занималась часами… Но если у нее появится ребенок, за ним второй и тем более третий, то ситуация будет выглядеть совсем не так, как у тенора. Во весь рост встанет вопрос о смысле. Как лучше поступить? Петь и одновременно воспитывать детей? Отказаться от выступлений? Найти няню? И еще: чем пожертвовать? Собственной карьерой, собственным заработком, близостью к собственным детям? Совсем не удивительно, что в период принятия таких ответственных решений случаются «перебои с дыханием»! В нашем обществе смутно витает представление о том, что вся домашняя работа должна распределяться между родителями поровну, однако окончательно эта идея пока еще не оформилась. Как и прежде, бо́льшая часть забот ложится на плечи женщин. С одной стороны, это способствует формированию у них невероятной деловитости и собранности (что подтверждается колоссальными успехами, достигнутыми прекрасным полом за прошедшее столетие), но с другой – создает постоянные перегрузки, в том числе и психологические. Нелегко увидеть смысл жизни в самопожертвовании и самоограничении, нелегко сознавать, что открывающиеся варианты самореализации не могут гармонично вписаться в семейную ситуацию – и поэтому от них следует отказаться.

Я выбрала пример с сопрано, потому что у меня когда-то была такая пациентка. Молодая начинающая певица, она получила первую премию на конкурсе вокалистов и теперь сидела передо мной, обливаясь слезами, с престижным пятилетним американским ангажементом в руках.

– Через четыре месяца у меня появится ребенок, – всхлипывала она. – Если бы я знала, что получу это приглашение… Ее мысли развивались в довольно сомнительном направлении, поэтому я ее перебила:

– Но ребенок – это тоже ангажемент и тоже долгосрочный. Замечательно, что этот договор вы не нарушили и подарите своему ребенку жизнь… – Конечно, но ведь я должна буду отказаться от контракта, и вряд ли мне еще когда-нибудь представится такой шанс. Из ее слов я поняла, что она не собирается пользоваться услугами яслей и часто меняющихся бебиситтеров, – это был еще один повод похвалить ее. Я постаралась укрепить в ней эту решимость, ознакомив ее с некоторыми психологическими аспектами. Любая деятельность, которой мы предаемся всей душой, требует от нас отказа от многого другого. Однако нельзя сказать, что способность отказываться от чего бы то ни было является сильной стороной современного человека, поэтому сегодня, куда ни посмотри, всюду видишь людей, замученных лихорадочной спешкой, стрессами и перегрузками. В принципе, человек лишь тогда хорошо делает свое дело, когда он любит его и работает в спокойной обстановке. Во всех остальных случаях потеря качества неизбежна.