Ирина Шайлина: Другое чувство

Пролог. Аскар.15 лет назад

Телефон дрожал в моей руке. Я четко понимал, что видел то, что видеть мне совершенно не стоило. И если повезет выбраться…я сделал шаг назад по пустому полутемному коридору прочь от голосов раздававшихся с первого этажа, от того что там произошло. Я пятился спиной не в силах отвести взгляд от освещенного лестничного проема и раздавшийся шорох едва не заставил меня заорать. Я рывком обернулся.

– Тихо, – сообразил сразу я. – Тихо, не кричи. Понимаешь меня?

Девчонка, стоящая передо мной нервно кивнула. Подросток, мелкая ещё совсем, тощая, в пижаме нелепой, светлые волосы растрепаны.

В голове бьется – что делать? Черт побери, что делать? Я старше ее всего на несколько лет, мне девятнадцать, я права недавно только получил меня жизнь к такому не готовила. Первая реакция вылезти в окно, прокрасться по ночному саду, перепрыгнуть через забор, там в кустах возле соседнего дома моя раздолбанная машина. Но я четко понимаю – ее убьют. Она сделает еще несколько шагов, ступит на лестницу, увидит все что происходит внизу и в нее выстрелят, она даже слова сказать не успеет. А если спрячется в своей комнате, они все равно поднимутся. Обыщут. Не оставят свидетелей.

– Я слышала какие то хлопки, – прошептала девочка.

Я не могу ее тут оставить.

– В твою комнату бегом, – отдаю команду тихо. Это через две двери. – Застели кровать.

– Зачем?

– Так надо, – не выдерживаю и сам начинаю торопливо затирать постель пледом. – У нас минута возьми телефон, сумку, оденешься потом, просто засунь в сумку.

Удивительно, но она не впадает в панику и начинает четко делать все, что я сказал. Минута проходит слишком быстро. Выглядываю в окно – тут не выпрыгнуть, внизу сразу, как на ладони окажешься. Поэтому веду ее туда откуда влез в дом сам – торцовое окошко коридора стояло распахнутым доверчиво впитывая в себя майскую ночь.

– Наверх надо подняться, – раздался громкий голос уже откуда то с лестницы. – Пройтись по комнатам, девчонку, никого в живых не оставлять. Залить все горючкой и поджечь.

Мне со страху уже начинает казаться, что бензином пахнет. Не раздумывая прыгаю вниз. Дом добротный, высокий, приземляться ощутимо больно, но тут же выпрямляюсь и тяну руки.

– Прыгай, – строго велю я.

Она тянет целых полторы секунды. Потом кидает сумку и прыгает следом. Я ловлю ее тонкое девичье тело, а затем тяну ее в сторону, скорее прочь отсюда.

– Через забор сама не перелезешь, – шепчу я. – Подсажу. На той стороне прыгай, стой за деревом никуда не беги.

Ее я подсадив отправляю на ту сторону, самому приходится сложно – вцепившись пальцами в кромку бетона подтянуть свое тело наверх. Но я справляюсь. Там, за забором, спокойнее. Девчонка не убежала, ждет, судорожно вцепившись в плечо. Темно, но на пижаме явственно видны пятна крови. Потом .Моя машина не заперта, сажусь, девочка запрыгивает на переднее сиденье.

– Тебе сколько лет? – Зачем-то спрашиваю я.

– Пятнадцать, – выщелкивает зубами она.

Едем. Наконец уезжаем и я даже не верю, в то мы выбрались. Проехав несколько километров сворачиваю в лесную просеку.

– Покажи, – прошу я.

Она поворачивается ко мне оголяет плечо чуть спустив с него пижаму. Глубокий кривой порез, я выругавшись начинаю копаться в аптечке. Заливаю перекисью, кровь вроде уже остановилась, но все равно накладываю повязку, пусть криво, но крепко.

– Какая то железка торчала из забора, – объясняет девчонка происхождение раны.

– До свадьбы заживёт.

– Ага.

Я буквально вижу кривую злую ухмылку несмотря на темноту. Светит луна, свет в салоне включать я опасаюсь.

– К врачам не обращаться. Обрабатывай, чтобы хорошо зажило без проблем.

– Полиция? – спрашивает она.

– Нет. Тем более нельзя. Есть куда тебя отвезти?

– К бабушке.

– Говори адрес.

Молча везу ее по указанному адресу. Иногда смотрю на ее профиль в темноте – ребенок, который ещё не успел превратиться в девушку, и не успела бы, если бы не моя дурость. Не плачет, хотя понимает наверное, насколько этой ночью изменилась ее жизнь. Возле нужного дома торможу.

– Запомни, ты всю ночь была у бабушки. Поняла?

– Да.

– Убеди бабушку молчать. Если тебе не поверят, тебя убьют. И меня убьют. Я всем рискую. Ты должна молчать всю жизнь. Поняла?

– Да.

Ей только пятнадцать. Она столько пережила. Утром уже придут менты. Справится ли она со своей ложью, своими эмоциями? Я слишком многим рискнул спасая ее. Но я не мог, не мог ее там оставить…

– Мои родители мертвы?

Повернулась ко мне и я впервые посмотрел прямо в ее лицо. Испуганное. Глаза нараспашку. Какого они интересно цвета? Этого мне узнать не доведётся.

– Да, – с трудом заставляю себя сказать я. – Но ты жива. И тебе нужно жить. Всю ночь ты была у бабушки и надеюсь она справится со своей ролью.

Мы замолчали. Пахло весной, май, цветет все, а я только запах крови чувствую. Никогда не забуду этой ночи.

Девочка вышла из машины, из сумки вытянула легкую куртку и надела поверх пижамы со стоном выдохнула, задев плечо. Обувь похоже, взять не успела, так и стоит босиком.

– Мы увидимся когда нибудь еще?

Наверное ей просто страшно оставаться единственным знающим правду человеком. Невыносимое бремя.

– Надеюсь нет.

Уже выезжая со двора я бросил взгляд назад – тонкая босоногая фигурка сгорбившись застыла у подъездной двери глядя мне вслед.

Глава 1

Каблук сломался не вовремя, хотя если так подумать, ломался ли когда-то каблук ко времени? Я спешила в школу. Следовало прийти куда раньше первого урока, ведь мой шумный и непоседливый 1Б требовал моего внимания ежеминутно. Они не знали где туалет, они плакали если им сказали хоть что-то обидное, они боялись всего и при этом были безрассудно храбрыми с головой и без какой либо задней мысли бросаясь в омут новой жизни. Я была нужна им.

А тут – каблук. Я тихо выругалась, классной руководительнице первого класса не к лицу ругаться громко, даже если хочется, остановилась и изогнувшись в неудобном пальто попыталась разглядеть масштабы катастрофы. Кублук просто отломился полностью, несмотря на тысячу отличных отзывов в маркетплейсе где я их заказала. Каблук был сломан, а за моей спиной в совсем недавно пустом переулке стояла машина.

Машина и машина, подумаешь, сколько их в городе? Но эта была какой-то неправильной. Тёмная, такая тёмная в этом светлом заснеженном городе, она почти сливалась с переулком и ранним серым утром. Не было ее там, я же только вот проходила, с чего бы ей там стоять? Там нет ничего, стена глухая, пустая заколоченная сторожка, да длинный забор.

– Паранойя, – сказала я, но шаг прибавила, что было немного сложно, учитывая, что ковыляла я без каблука на правом сапоге.

Прошла несколько шагов и обернулась. Машина тронулась и тихонько поползла за мной. Между лопатками скатилась по коже, оставляя за собой след мурашек, холодная капля. Я им не нужна. Это совпадение. Тем временем машина поравнялась со мной и мягко, дорого притормозила. Дорого, потому что делать так умеют только очень, ну очень дорогие машины.

– Вас подвезти? – раздался хриплый мужской голос из под чуть приоткрытого окна.

– Нет, – просипела я испуганно в ответ. – Сама дойду, тут два квартала.

– Бросьте, Нина, у вас же каблук сломан.

Я похолодела и даже остановилась, хотя мне бежать бы со всех ног на единственном уцелевшем каблуке.

– Вы знаете, как меня зовут?

Сердце колотилось так бешено, что того и гляди прорвет дыру сначала в груди, потом и в пальто, а потом сбежит отсюда, ведь я сама глупая до этого не додумалась.

– Вы Нина Андреевна, работаете в одиннадцатой школе, у меня сын в третий класс ходит, я вас запомнил. – Помолчал и добавил. – Вы красивая.

Легче стало если только на секунду. В моей школе больше тысячи учеников, учителей столько, что я и сама половины не знаю, как может кто-то настолько посторонний запомнить?

– Нет, спасибо, я дойду сама, – уже увереннее ответила я и похромала вперед со всей возможной скоростью.

Дальше события происходили одновременно. В машине от которой я толком не успела отойти открылась дверь, наружу, в слякотный снег, опустилась нога в ботинке из тёмно-коричневой замши, я успела испуганно приоткрыть рот, готовясь верещать, а из переулка позади показалась машина. Обычная такая, с царапинками и даже редкими пятнышками ржавчины по низу. Я в отчаянном рывке бросилась на дорогу прямо перед ней и та затормозила. Дешево тормозила, вздохнув и скрипнув устало.

– Нина Андреевна?

Я испугалась было заново, но на переднем сиденье, впихнутым в детское кресло восседал Лева Никонов, один из моих любимчиков первоклашек.

– Каблук сломался, – торопливо ответила я. – Подвезёте до школы?

И не дожидаясь ответа влезла назад. В машине пахло пылью, бензином и отчего-то ванильной сдобой, наверное Лева в дороге доедал свой завтрак. Простые обыденные запахи успокаивали. Папа Левы говорил что-то о погоде, Лева о том что их кот Босс наблевал прямо в его комнате на ковер, я пыталась унять дыхание и то и дело оборачивалась назад.

– Вы видели когда нибудь эту машину перед школой? – спросила я. – Ту, черную.

Логика была проста – родители привозили детей в одно и тоже время и примелькались друг другу если не лицами и именами, так хотя бы автомобилями.

– Нет, – мотнул головой светлоглазый и конопатый, Лева очень на него похож, мужчина. – Я бы запомнил. Она стоит, как крыло самолета, а то и больше.

Ну, вот я так и думала. Выйдя из автомобиля я взяла Леву за руку и отправилась в здание школы. Обернулась – той машины на парковке не было. Внутри я переобулась в туфли, повесила пальто, затем шумно и долго собирала своих первоклашек у гардероба.

Я любила их – своих маленьких любопытных людей, таких разных в своей похожести. Каждый – микровселенная и концентрат из миллиарда вопросов. Я очень боялась разочаровать их, отпугнуть в них желание познавать эту жизнь, лишить их этой задорной радости. Я хотела быть идеальным первым учителем. Но не в тот день.

Из наших окон на первом этаже было видно кусок парковки и дорогу. Весь день я подходила к ним и смотрела, пытаясь увидеть ту машину и боясь этого. Не раз и не два она мне мерещилась и сердце начинало биться так громко, что заглушало гомон в классе.

– Нина Андреевна, у вас все хорошо? – спросила тихая и проницательная Вера Василова.

Я улыбнулась и коснулась ее туго заплетённых каштановых кос.

– Все хорошо, Верочка. Иногда люди тревожатся, это совершенно нормально.

Сама я так не думала. Передав первоклашек родителям я закончила текущие дела и заказала такси до дома. Оправдала себя – у меня каблук сломан. Но дальше моим действиям оправдания не было. Я не входила в подъезд одна, я буквально была уверена, что внутри меня кто-то ждет. И баба Оля с третьего этажа мне в качестве спутницы не устроила. Я так и торчала возле подъезда, переживая, что скоро стемнеет, разглядывала детей с мамочками на площадке и тосковала. Наконец ко мне подошел сосед – дюжий двухметровый бывший военный, он то мне подходил.

– Вам помочь Ниночка?

– Если только сумку донести, я каблук сломала.

Сумка была тяжёлой – дополнительные учебные пособия.

– Да я и вас донесу, Ниночка, – усмехнулся сосед.

– Право слово, не нужно, ваша жена не поймет, – немного кокетливо хихикнула я, дабы подыграть и не лишиться попутчика до этажа.

Сосед подхватил мою сумку и мы медленно, подстраиваясь под мой шаг, поднялись на четвёртый этаж. Мы беседовали и производили достаточно шума, но мне показалось, что я все равно различила чьи-то шаги торопливо поднимающиеся наверх. Ждал ли кто-то у двери квартиры? Ждет ли кто-то внутри?

– Вы не откроете мне дверь? – мягко спросила я. – Замок заедает.

– Конечно, Ниночка, – пробасил сосед.