Кэт – неглупая девушка, она лучше всех освоила языки аборигенов и троглодитов. Местами, конечно, ошибается и путается, но лучше нее здесь полиглотов не найти. Рогов и сам активно учится, но общаться может лишь самыми простейшими фразами и далеко не с такой скоростью. А она вон как чешет, будто пулемет работает.

– Мнардир говорит, что никогда не был в этих краях.

– Ты уже говорила это, причем только что. Может, он от кого-то слышал что-нибудь про эти стены?

– Говорит, что далеко на востоке, за Гриндиром, протекает великая река – Фреона. Воды в ней больше, чем во всех остальных реках мира, вместе взятых.

– Ну это он явно загнул.

– По Фреоне можно ходить на больших кораблях, она похожа на пресное море. Многие из тех, кто сейчас отправляется в Гриндир, выбирают водный путь по ней. Свои корабли оставляют в укромных бухтах или притоках, где их не заметят речные патрули хайтов. Дальше идут пешком, ставят лагерь на границе пустыни, начинают устраивать вылазки за сидами. Его группа слишком увлеклась, уходила все дальше и дальше на северо-запад, им не стоило этого делать: красная пустыня не любит неосторожных.

– Я уже слышал его печальную историю, мне сейчас нужно другое.

– Подожди немного, Мнардир по-другому не умеет, он многословный и часто повторяется. Говорит, что есть и другой путь. Раньше им многие пользовались, но сейчас он зачах. Можно морем добраться почти до этих мест. На юг отсюда располагается большое озеро. Его северная оконечность пресная, но на юге оно уже слегка соленое, потому что сообщается с морем через пролив. Там не так просто пройти на корабле, но у смелых и опытных мореходов легко получается заходить в озеро. На его северо-восточном берегу они поставили поселок. Для начала крохотный, но потом он начал разрастаться. Туда охотно приплывали охотники за сидами – ведь, пользуясь этим путем, можно избегать встреч с хайтами, а это главная здешняя опасность. Вольное поселение росло несколько лет, но затем один из кораблей принес болезнь. От нее спасали только камни жизни, причем растрачивая на это много силы. Таких камней у жителей много быть не могло, началась эпидемия. Жители умирали один из другим, мертвецы гнили в своих домах и на улицах. Этим воспользовались ваксы, напали неожиданно: для них это поселение давно было костью в горле, но ничего с ним поделать не могли. Кто-то, убегая от заразы, не закрыл ворота, и вскоре людоеды были повсюду. Людей на ногах почти не оставалось, многие умерли, еще больше лежали ослабевшими – ведь болезнь не всегда убивала, часто выживали, но надолго лишались сил. Лишь редкие счастливчики тогда сумели уйти по воде, с тех пор там никто не живет, берег озера опять стал диким. Если вновь кто-то выбирал этот путь, высаживался в любом удобном месте и шел напрямую к Гриндиру – на восток.

– Про древности эти он скажет что-нибудь или нам по сотому разу слушать одну и ту же заезженную пластинку?

– Я почти слово в слово говорю то, что говорит он, не придирайся ко мне.

– А я вовсе не к тебе придираюсь.

– Мнардир говорит, что спасшиеся и просто побывавшие в поселении много чего рассказывали о богатстве здешних земель. Говорили, почва там такая, что воткни вечером сухую палку – и на ней к утру вырастут листья.

– Сказочник…

– В ручьях там много золота, в рудниках серебра, а железа и меди столько, что за десять жизней не иссякнет. Некоторые вообще игнорировали Гриндир, просто добывали драгоценные металлы и камни, на этом неплохо можно заработать. Великие древние тоже оценили здешние богатства. Они возвели там свои города, до сих пор их руины стоят по берегам. Раньше, до катастрофы, которая опустошила древний мир, озеро было просто морским заливом. Но дно на юге поднялось, также случились обвалы, воду заперло. Ручьи и речки повысили ее уровень, она со временем прорвалась через запруду, получился тот пролив, по которому теперь могут проходить корабли. Но это не единственная местная запруда. Или правильнее – плотина, я не знаю, как такое переводить.

– И то, и то по сути одно и то же, – сказал Рогов.

– У них тут много плотин. Древние поднимали реки, изменяли их направление, скрещивали с другими реками, соединяли озера. Они сделали так, что почти по всем западным землям можно было путешествовать водными путями. То, что мы сейчас видим, – скорее всего, один из их каналов.

Грач удивленно присвистнул, а Киря кивнул:

– Я тоже склонялся к такой мысли, ничего поумнее в голову не приходит. Канальчик неслабый у них получился, тут даже авианосец пройдет.

– Вряд ли, – возразил Толик. – Осадка не позволит.

– Осадка не позволит? А ты можешь сказать, какая у авианосцев осадка?

– Они разные бывают.

– Да что ты говоришь! А конкретные цифры озвучишь? Нет? Ничего ты без Интернета не можешь, однобитное дитя китайского модема, так что лучше помалкивай, не позорься.

– Максимальная осадка авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» не превышает одиннадцати метров. Пройдет тут спокойно – ведь если почти до краев залить, то еще больше получится. Такие цифры сойдут?

– Ну неужели хоть какую-то цифру вспомнил? Я поражен как никогда в жизни. Ладно, умник, может, объяснишь, как на такую высоту корабль может заплыть? Мы ведь в верховьях реки, ну или хотя бы не в самых низовьях, второй день уже по ней поднимаемся. Она впадает не в залив-озеро, а в другую реку, та еще ниже скатывается. То есть кораблю из моря надо как-то сюда перебираться, а летать он не умеет, как и по земле ползать. Хотя с последним есть варианты.

– Скорее всего, использовалась система шлюзов, с ними перепады высот не проблема, – ответил Толик.

– Представь себе шлюз при такой ширине канала. Как уровни выравнивать при древних технологиях? Вручную качать?

– Там можно обойтись без мощных насосов. Закон сообщающихся сосудов плюс система подпитывающих водохранилищ. Сложно, конечно, но не вижу ничего невозможного. В свое время в Китае была похожая система, по всей стране грузы доставлялись. Или вспомните те же пирамиды. В древние времена не было высоких технологий, зато хватало дешевой рабочей силы, и за счет нее спокойно справлялись.

– Вы тут пирамиды собрались обсуждать? – поинтересовался Рогов.

– У тебя есть другое предложение? – вопросом на вопрос ответил Киря.

– Есть. Нам надо на восток, то есть вон в ту сторону. Для этого придется как-то перебраться по двум вертикальным стенам, а они немаленькие.

– Веревки у нас есть, – напомнил Палач.

– А твоя егоза их спокойно на любую стену затащит, – напомнил Киря о памятном эпизоде, случившемся в самые трудные дни сразу после катастрофы.

– Зачем лезть, если можно попробовать обойти? – сказала Кэт и пояснила: – Мы сейчас шли к реке, она где-то ниже, скорее всего все еще рядом. И текла с востока на запад. То есть пересекала этот канал. Чуть-чуть пройдем и посмотрим – может, вдоль нее есть дорога.

Вопрос с дорогой решился лишь наполовину. Да, река нашлась быстро, но в этом месте резко меняла направление. Теперь она текла по каналу, скорее всего раньше ее воды уходили дальше на север, но без присмотра река отбилась от рук, проточила западную стену и поддерживающий ее вал, пробила себе новое русло.

Пролом вышел знатным, в половодья и паводки его год за годом расширяло, так что отряд без проблем забрался в сухое русло канала. Но перед второй стеной пришлось остановиться. Ее никакие реки не протачивали, а все прочее за прошедшие века ничего не смогло поделать с массивными известняковыми блоками. Камни один в один подобрали, в каждом не меньше нескольких тонн, ветрам, дождям, холоду и жаре придется долго работать, прежде чем здесь начнутся обрушения.

К счастью, ухватистых щелей в кладке хватало – выбрав удобное место, любой может вскарабкаться. Рогов вопреки здравому смыслу решил поступить по-джентельменски и не пустил Кэт, приказал лезть наверх Грачу. Тот высоты тоже не боялся, легко забрался, закрепил веревку за тонкий ствол чахлого деревца, выросшего на валу, с ее помощью поднялись остальные.

Взору открылось то, что до этого скрывалось за стеной. Поблизости ничего особенного, все та же всхолмленная местность. Разве что в глаза бросалось почти сухое русло, по которому река раньше поднималась выше, – еле-еле сочился ручеек. Теперь долину преграждала система дамб, направляющая ее воды куда-то дальше, скорее всего в этот же канал, только ниже. Спроектировано все так тщательно, что работало даже без присмотра.

Водохранилища сами заливались, сами перетекали в нужном направлении. Никаких задвижек, насосов и прочего, сплошные сообщающиеся сосуды, человек здесь чуть ли не лишний.

Интересно, конечно, с высоты поглядывать на гидротехнические достижения древних, но то, что виднелось дальше, – куда интереснее.

И непонятнее.

Здесь не было высоких гор с их скалистыми кручами и россыпями камней, на которых даже скромному кустику сложно вырасти. Почвы, может, и не слишком благодатные, но они есть повсюду и подходят разным видам деревьев. Лес заполонил все – от горизонта до горизонта тянулся сплошной зеленый покров, местами рассеченный тонкими жилками речушек и ручьев: они тут в любом намеке на долину журчали.

Это однообразие нарушалось лишь в одном месте – на востоке. Там тянулось что-то настолько непонятное, чему даже названия подобрать не получалось. Будто кто-то перенес в царство лесов и ручьев кусок марсианской поверхности.

Именно так это выглядит – абсолютно безжизненная красноватая пустыня. Где-то песок, где-то камни, где-то непонятно что, но ни одного, пусть даже самого крохотного, зеленого пятнышка среди всего этого не видно. Мелкие детали терялись в мареве, такое впечатление, что это и правда участок четвертой планеты Солнечной системы и прямо сейчас там начинается песчаная буря.

И тянется эта странная местность куда-то в бесконечность. Все дальше и дальше на восток, конца-края красноте не видно.

С неба заморосил мелкий нудный дождик, он то и дело начинался с утра. То пойдет, то перестанет, и судя по сплошной низкой облачности, окончательно отступать не собирается.

И тем не менее при такой погоде километрах в четырех впереди расстилалась выжженная досуха пустыня.

Мнардир протянул руку, указал на восток и завороженно произнес единственное слово:

– Гриндир.

Глава 2

О существовании Гриндира Рогов и остальные впервые узнали от туземок, освобожденных из рабства. Хотя рабство – громко сказано. Женщины, скорее, находились на положении крепостных крестьянок: они жили в вольном поселении, ваксы требовали от них лишь одного – периодически поставлять грубую ткань и рыболовные сети. Иногда даже своих немытых бабищ выдавали в подкрепление, что выручало в сезон сбора травы, из обработанных волокон которой и сучили нити.

Можно сказать, что неволя не такая уж и обременительная, все могло быть гораздо хуже, но есть одно большое «но». Прежде чем стать «рабынями на вольном поселении», туземки лишились своих мужей. Дикари, собрав сильный межплеменной союз, удачно напали на чужаков, перебили боеспособных, а пощаженных женщин и детей заставили работать на себя.

И те работали – куда им деваться в диком краю? В какую сторону ни пойди, рано или поздно везде нарвешься на ваксов, это их исконная территория.

Так что освобожденные были безумно рады землянам, охотно им помогали и все рассказывали-подсказывали. Но с последним поначалу хватало сложностей. Слишком разные языки, как и культуры, поэтому непросто налаживать взаимопонимание. Но даже не зная ни единого слова на чужом языке, Рогов запомнил, что где-то не так далеко располагается какой-то Гриндир, где вроде бы опасно, но туда многих тянет будто магнитом.

По мере взаимного изучения языка он лишь утвердился в этом мнении, но в голове не укладывалось, как в умеренных широтах может существовать раскаленная пустыня. Однако женщины в один голос уверяли, что так оно и есть.

Мало жары – там и других опасностей хватает. Но мужья туземок не побоялись всех угроз, отправились в опасные земли с расчетом провести год или два, чтобы натаскать редчайших сокровищ с красной территории. Ну а после вернуться домой и зажить богачами.