– Наверне, это, – потирая ушибленную голову, Варя взяла ключик из рук Лео и хотела было вставить его в отверстие, как Лео ее остановил. Он схватил ее за локоть, его лицо оказалось близко к ее, настолько близко, что Варя ощущала его дыхание, и слышала гулкое биение его сердца.

– Дай-ка посмотрть, – Лео взял в руки шкатулку. – Это похоже на китайскую шкатулку с потайными отделениями. Ты знаешь, что вот такие ловушки могли быть смертельными, если человек, которому она не пренадлежала вставлял ключик не в то отверстие?

– Да что ты такое говоришь? – усмехнулась Варя, но на всякий случай не стала рисковать. – А как я узнаю, что там?

– Где ты вообще взяла эту рухлять?

– Прислала сама себе…Представляешь? На посылке стоит дата 16 ноября – это всего за два дня до полета. И все же Флор отправила эту шкатулку почтой. Хотя, она навлядли бы разбилась, как ты считаешь?

– Странно. Надо посмотреть, что внутри. Может, сделаем рентген?

– Рентген шкатулки? Мы вот так придем в больнцу и спросим, сколько будет стоить рентген шкатулки, да?

– Ну да, идея бредовая.

– Пойдем в антикварную лавку?

– И ненароком убъем продавщицу, которая захочет открыть шкатулку. Да и потом, как мы объясним, что у нас у руках вещь, содержимое которой мы не знаем? Нет уж, все слишком подозрительно. Твоя неожиданная потеря памяти. Посылка от…самой себя. С какой радости ты сама себе отправила посылку?

– Черт побери, Лео. Ну когда же до тебя дойдет, что я ничего не посылала.

Варю даже в некоторой степени увлекала эта история. Если бы дело было в потерянной памяти, она бы словно Шерлок Холмс начала искать зацепки и разгадывать тайну своей жизни. Но Варя уже давно откинула эту версию. Слишком много было неувязок. Слишком много она помнила из жизни Вари Сладковской, и совсем ничего из жизни Флор Басетти. Ни ее вещи, ни родные люди не вызывали никаких эмоций. Если бы она в самом деле каким-то образом начала отождествлять себя в Варей, то откуда ей извесстно, как выглядит ее мать?

Варя покачала головой, пытаясь хоть на минуту выкинуть из головы эту неразбериху и сосредоточится на странной посылке.

– Значит, ты отправила себе посылку со шкатулкой, чтобы не брать ее в самолет. Может, боялась, что ее украдут? Судя по всему, шкатулка древняя. Может стоить много денег.

– Или внутри лежит что-то ценное, и мы ее можем открыть и посмотреть…

– У меня идея получше. Пойдем, покажем ее Але.

– Только не ему. Ты же видишь, он ничем помочь мне не смог. С чего ты взял, что он знает про эту шкатулку что-то?

– Что-то мне подсказывает, что тот Алехандро из блокнота и есть наш Алехандро. Что именно ему предназначалась эта вещица. И вовсе не любовь была на уме у тебя. В Монте он – единственный эксперт в вещах с тайнами.

Лео фыркнул и скривил рот в ухмылке.

– У Флор.

– Что?

– У Флор! Любовь была на уме у Флор – не у меня.

– Но теперь ты и есть Флор! Кстати, Але сегодня заходил, сказал, что хочет, чтобы ты пришла к нему. Что у него появились кое-какие мысли по поводу тебя. Захвати ларец, покажешь заоодно. Может, это просто старинная вещица, которая стоит кучу денег. Хотя, ты в них вряд ли нуждаешься.

– Что же ты молчал насчет Але?

– А то, что он тебе не подходит. Думаешь, я не заметил, как ты на него смотрела?

У Вари от вожмущения перехватило дыхание.

– Да что ты несешь? – Варя резко выхватила шкатулку из рук Лео, и направилась к выходу.

– А ты не хочешь взять ключи от машины?

– Не хочу, я не умею ее водить.

– Что за ерунда, ты водишь с пятнадцати лет. Сколько тебя помню, ты даже на пляж ездила на машине.

– Лео, ты тупой, да? Или просто настырный?

Лео остановился. Его словно облили ледяной водой. Что случилось с жизнерадостной девушкой, катающейся на сэндборде в платье? Где эта веселая Флор?

– Я поеду с тобой. Отвезу тебя. Если ты не против?

– Не против, других вариантов у меня все равно нет.

Дорога к дому Алехандро шла через деревеньку ремесленников, у которых дома служили одновременно и магазином. К ним со всех близлижащих деревень и городков приезжали люди, чтобы купить что-то оригинальное в дом. Плетеная мебель, интересные рамки для фото, поделки из дерева и глины, зеркала с рамками из ракушек – все, что давала щедрая природа в качестве материала, шло в дело. Вся деревня была в сосновом лесу, что придавало дополнительный шарм месту. Дом Алехандро находился за этой деревней, чуть глубже в лес, куда не заезжали туристы, и не беспокоили его.

Вот уже четыре года Але занимался изготовлением резной мебели на заказ для богатых клиентов, и его имя не нуждалось в лишней рекламе. Оно переавалось по сарафанному радио среди высшего класса, и Але всегда был занят работой. Он непременно оставлял свои инициалы под столешницей, с внутренней стороны дверцы от шкафа или же на ножке банкетки. Резные АА стали символом стиля и богатства, и хозяева нарочито оставляли шкаф открытым, чтобы гости могли узреть эти буквы.

– Але, черт возьми, – зло сказал Лео, заходя в патио Лео и тут же отварачиваясь, – Ты не знаешь, для чего замки на дверях?

Але в свою очередь нецензурно выругался и накинул свою рубашку на голое тело бесстыдницы, которую, похоже, весьма позабавило внезапное появление Лео и Флор. Стыдиться такого шикарного тела, и в самом деле, наверное, не стоило. Длинные рыжие волосы спускались до тонкой талии, переходящей в очень изящную попку. Полные груди, не совсем большие, но и не маленькие были изумительной красоты. Даже Варя не могла отвести взгляд от них, что уж говорить о Лео, который, скорее всего, заставлял себя думать о мертвых щенках, дабы ненароком не выдать излишнего интереса.

– У меня нет привычки закрывать дом, я этого никогда не делаю, даже когда ухожу. Но, это была моя оплошность, и я извиняюсь перед вами. – Але театрально приложил ладонь к груди, и резко кивнул, чем вызвал очередной приступ смеха у рыжеволосой.

Надев рубашку на голое тело, она стала еще более сексуальной, поскольку белая ткань была весьма прозрачной, и только сильнее приглашала усладить взгляд безупречным сексуальным телом. Ее огромные синие глаза сияли, словно ей дали нобелевскую премию, а не застали за непрестойностями. Але же к моменту вторжения был уже в джинсах, и ему только оставалось застегнуть их – и это, казалось бы, простое движение, привело Варю в некий трепет. Лео, прищурив глаза, смотрел за реакцией Вари.

– Я же говорил, каждый раз… – прошептал он ей на ухо.

Варя резко ударила Лео кулаком в бок, и он тут же оставил затею насмехаться над ней.

– Раз у тебя гости, я, пожалуй, пойду, искупаюсь.

– Тогда тебе может пригодиться вот это, – улыбаясь одними глазами, Але подцепил пальцем тонюсенькие плавки и подкинул их.

Рыжая даже не подумала поймать свой аксессуар, и вместо этого скинула рубашку.

– Мне это не надо, – она игриво посмотрела на Лео, чем вызвала дьявольский гнев у Вари внутри.

Сколько раз она чувствовала это…Когда другие девушки не ставили ее ни во что, не замечали ее, будто она – пустое место. Они могли флиртовать с мужчинами, вести себя вызывающе в ее присутствии, считая ее бесполым существом, кем-то, с чьим мнением считаться не принято.

Они ни раз выезжали всей дружной группой из университета на дачу к старосте. Выпив, все расслаблялись, и позволяли себе вольности. Не с ней, зато при ней. Одногруппники могли начать откровенно лапать друг друга, совсем не смущаясь ее присутствия.

– Мы, видимо, опять не к стати, – заявила она, чуть не испуская пар из ноздрей, и потянула Лео за рукав.

Але махнул рукой, как будто это был сущий пустяк.

– Не обращай внимания. Я рад, что ты здесь.

– Не похоже…

– Эй, ты же не злишься из-за Марьяны?

– Але, я вижу тебя всего второй раз, и ты прости, что я опять пришла сюда. Я не хотела тебе мешать. – Варя чувствовала, как зарели щеки на чужом теле, в котором она уже вполне уютно себя чувствовала. – Мы вошли в твой дом, потому что он был открыт. И, честно, нам не пришло в голову, что ты можешь быть не один.

Але пропустил пальцы сквозь темные волосы и глубоко вздохнул, пытаясь спрятать улыбку.

– Изини, ладно? Я тебя сам пригласил, но тут пришла Марьяна, и я как-то…В общем, немного потерял голову, хорошо?

Варя заставила себя улыбнуться. Иногда ей хотелось бы вести себя так, как это делает Марьяна – сексуально, уверенно, непринужденно. Но для Вари это неприступная стена. Она, может, и выглядит сногсшибательно, но внутри она все еще та Варя, которая краснела от одного только взгляда мужчины на нее.

– Я постараюсь долго не задерживать тебя, – опять этот извиняющийся тон…На кону ее душа, ее жизнь, а она извиняется, хоть ни в чем не виновата.

Варя посмотрела на Лео, который стоял, прислонившись к стене. Он едва заметно кивнул ей в знак поддержки и улыбнулся одним только уголком рта.

– Но сначала я хочу знать: Флор не пыталась связаться с тобой до полета?

– Послушай, ты держала на меня обиду много лет. Ты, не ты…Флор, в общем. И была слишком горда, чтобы понять и принять. – Але посмотрел на Лео, ему не хотелось говорить о его сестре, но сейчас речь шла о чем-то более важном, чем его самолюбие. – Мы встречались, когда еще оба были детьми. Ей было пятнадцать лет, мне восемнадцать. Об этом мало кто знает, мы никому не говорили, просто не успели, если честно. Мы были влюблены по-сумасшедшему. Так могут любить только в первый раз. Флор была забитым ребенком, и только со мной она раскрепощалась, и становилась сама собой. – Але улыбнулся – видимо, эти воспоминания грели его душу. – Мы стали дружить, а потом дружба перешла во что-то более серьезное. Она доверяла мне все. В том числе и свое тело. О, мы могли часами провоить в постели. Ты, Лео, знаешь, что мои родители дома бывали очень редко. Иногда уезжали на неделю, иногда на две. Поэтому я был предоставлен сам себе.

Парень, похоже, ни капли не смущался откровенного разговора, Варя же чувствовала себя неловко. Ведь именно ее тело было в постели с этим мужчиной. И именно его он видит сейчас перед собой, вспоминая мгновения близости.

– Что случилось между вами? – она решила перевести разговор.

– Да, что случилось? Вы так внезапно перестали общаться…Флор никогда не говорила об этом. Но каждый раз, когда она встречалась с тобой случайно на улице, или кто-то заговаривал о тебе, она моментально делалась бледной.

Лео, сщурив глаза, ожидал услышать что угодно. Только не то, что рассказал Але:

– После летних трех месяцев безумного подросткового счастья, Флор узнала, что беременна. Вот так неожиданно и глупо…

Лео отстранился от стены. Все его тело напряглось, и Варя в очередной раз подумала, что Флор была дорога ему.

– Какого черта ты несешь, Але? Не было никакого ребенка!

– Она была рада начать свою семью, ведь у нее по-настоящему ее никогда не было. Но мы оба еще учились. Ей только исполнилось шестнадцать. Я собирался поступать в университет в Буэнос Айресе. И, откровенно говоря, ребенок в мои планы не входил. И когда Флор объявила о том, что мы станем родителями, я отреагировал не по-мужски. Стал винить себя за то, что был так неосторожен, за то, что разрушил наши жизни. Она, видимо, ожидала, что я обрадуюсь. Что буду с таким же рвением придумывать имена. Но я не мог заставить себя. Не мог даже улыбнуться. Я, конечно, сказал ей, что я буду воспитывать малыша, как и она. Но не могу отказаться от получения образования.

– Она избавилась от ребенка? – тихо спросила Варя.

– Нет. Она его потеряла. Срок был совсем маленький, даже госпитализацияя не понадобилась. Но после этого Флор замкнулась. Она хотела попытаться снова забеременеть. Но я… Я не мог согласиться на это. Я чувствовал облегчение, я радовался. А она уходила в себя все больше и больше. Потом начала искать отца. А меня она больше знать не хотела.