В последний раз, когда они виделись – она прилетала в Буэнос Айрес всего на две недели, и за все это время не удосужилась даже позвонить – Лео взял инициативу на себя и пригласил ее в клуб. Опрометчивое было решение, поскольку Флор никогда не пьет, а он к ее приходу уже порядочно набрался. И Лео до сих пор не знает в чем было дело – в лишнем стакане кайпириньи или же в настроении, но ему хотелось проникнуть в ее голову, узнать, о чем думает, чем живет она. Но разговор не шел, а становился все неуютнее и неуютнее с каждой минутой, и только музыка спасала их от тошнотворного молчания. И тогда у него случилось помутнение разума, ему захотелось встряхнуть ее, призвать к жизни, стянуть с нее невидимую простыню, которая закрывает ее, словно мебель, ради сохранности, закричать на нее, дать хорошего пинка. Но вместо этого он наклонился и поцеловал ее. Поцеловал свою сестру. Не родную, приемную. Но сестру.

Ровно в шесть утра в комнате Лео зазвонил будильник.

– Да что б тебя!

Он кинул в звенящее зло вчерашним носком, но оно продолжало трещать, не оставляя ему никакого шанса продолжить сладкий утренний сон, которого ему так не хватило.

Открыв окно причудливой изогнутой формы, он позволил свежему морскому воздуху ворваться в его обитель и унести с собой остатки сна.

– Так, за работу! – приказал он сам себе.

Море было слишком прохладным, чтобы в нем купаться, и модели выбегали из воды каждые две минуты, чтобы погреться в одеяле и выпить очередную чашку горячего кофе. Они уже начали ныть и злиться, что снимков было сделано вполне достаточно, и что Лео не работает с ними, а только нажимает на кнопку аппарата, то и дело переставляя различные фильтры. Другие фотографы их постоянно ободряли, обсыпая комплиментами после каждого снимка. Но не он. Он не любил слащавые фотографии с выгнутыми спинами и искуственно надутыми губками. Ему нравились естественные эмоции, застигнутые врасплох люди с огнем в глазах. Но, к сожалению, это не было форматом молодежного Сlara, который платил довольно прилично за каждый снимок, чтобы отказаться от работы с ним в пользу творческого удовлетворения. Поэтому Лео ждал идеального снимка, за который ему не было бы стыдно.

Вдобавок северный ветер принес с собой огромное количетво медуз, и зайти в воду и не ужалиться было практически невозможно. Но Лео было все равно, и в итоге одна из моделей, рыжеволосая Мели, не выдержала, и, надев толстую кофту поверх крошечного вязаного купальника, отправилась обратно в гостиницу.

«Избалованная девчонка! Ничего не представляющая из себя, зато хорошо умеющая предъявлять требования» – злостно думал Лео. – «Они все думают, что поулыбаются, жопой повертят, и на них посыпятся деньги, словно мана небесная. Но этого не достаточно. Надо уметь чувствовать фотографа, понимать, что он хочет от тебя».

– Клара Луз, попробуй вместе с волной подпрыгнуть, словно ты из воды вылетаешь.

Худощавая девушка кивнула. Она была моложе Мели, и еще не зараилась высокомерием. А возможно, это был тот редкий случай, когда модель относится к своей работе ответственно.

Клара Луз зашла в воду чуть выше колена, и дождавшись большой волны, разбежалась и прыгнула. На ее лице сияла улыбка, а длинные светные волосы разлетелись в разные стороны.

– На всяки случай попробуем еще раз, но я думаю, у меня есть кадр.

Спустя несколько минут, Лео накинул пляжное полотенце на худые озяблые плечики модели, и, прижав ее к себе, в благодарность за проделанную работу, поцеловал в щеку.

– Ты умница, у тебя будет отличная фотография в журнале. – Лео положил камеру в сумку, и сложил штатив.

– Спасибо, я видела ваши фотографии, – улыбнулась Клара Луз посиневшими от холода губами. Солнце еще не сильно грело, и Лео подумал, что зря разозлился на Мели. Она, вероятно, менее терпиливая.

На всякий случай он накинул на Клару Луз и одеяло, на котором лежали его фотопринадлежности, и приобняв ее за плечо, повел к тенту с горячим чаем.

Кадры получились отменные, но, не такие живые как если бы он сфотографировал Флор на сендборде с едва задравшейся юбкой. Хотя, такой кадр мог бы попасть и в Плейбой.

Варя прогуливалась по пляжу, радуясь, что ощущает ледяную воду на своих ногах. Ей хотелось запомнить это ощущение, как и любое другое – подтвержение того, что она все еще здесь, на земле. Под босыми ногами то и дело встречались красивые ракушки, и Варя невольно вспомнила, как в детстве могла часами бродить вдоль берега Азовского моря, отыскивая самые-самые красивые ракушки, которые были подобны кладу. Как ругала ее мама за то, что она, вместо того, чтобы носить панаму на голове, использует ее как сумку для несметных сокровищ – ракушек, стеклышек и камушков. Но ее не увлекали игры в мяч или ковыряние в песке с ведром и лопатой. Ее звал неизведанный и волшебный мир, в котором столько всего интересного можно было найти прямо под ногами.

И сейчас точно так же ей захотелось поднять закрученную ракушку, но что-то остановило ее. В такой раний час она думала, что будет одна на пляже, но вдалеке заметила влюбленную пару. Парень поцеловал свою девушку и заботливо накинул на нее полотенце.

«Должно быть, он без ума от нее», – с печальной завистью подумала она.

Как жаль, что Варя Сладковская не имела возможности испытать это счастье, как жаль, что ее расползшееся тело не познало мужской страсти. Не познало пылких прикосновений, «жарких», как пишут в романах, поцелуев. Нет, в ее жизни были поцелуи, но все они были какие-то неловкие, пьяные или же отчаянные. Но никак ни жаркие. Ни один мужчина не хотел становиться героем ее романа. И, возможно, никогда не стал бы, проживи она хоть до ста трех лет.

Пройдя еще несколко метров, Варя смогла разглядеь в парне Лео. А девушка была просто неземной красоты. Длинные светлые волосы ловили солнечные блики, а кожа, несмотря на тяжелый для ранего утра макияж, как говорят в рекламах, излучала энергию и молодость. Огромные раскосые глаза смотрели с любовью на Лео. В позе ее идеального тела, хоть и закутанного в полотенце, в том, как она держала голову – во всем читалось чувство собственного достоинства. Да, эта девушка знала себе цену. А ценой был Лео, который в одну минуту оказался для Вари чужим. Он даже не почувствовал ее присутствия – настолько был увлечен.

Лео наклонился и взял с песка одеяло и какие-то сумки. Он так нежно накинул его на девушку и так по-мужски приобнял ее за плечи, что у Вари упало сердце.

Она уже успела привыкнуть к нему, к тому, что он всегда рядом, что он поддержит, что она может свалить на него все свои проблемы, и позволить ему решать, что делать дальше. Без него она сейчас не могла сделать и шага. Но оказывается, она ничего не знает о его жизни. Разве он не говорил, что у него никого нет? Зачем ему было врать? Может, Лео ограждал любимую от сумасшедшей?

«О, Господи, с ума можно сойти, если искать ответы на все вопросы». К горлу подступила тошнота, а от острого чувства одиночества захотелось выть.

Варя сперва села, а потом и легла на непокрытый лежак. Отсутствие сна и бесконечные вопросы дали о себе знать, и уже спустя пару минут она крепко заснула под убаюкивающий шум волн.

– Эй, красотка…Просыпайся! Открой хоть один глаз, ну же!

Варя приоткрыла глаза, и тут же закрыла их от слепящего солнца.

– Где я? Кто..Кто тут? – спросила она по-русски.

– Так, давай придем в себя, и начнем говорить на любом понятном мне языке, ладно? – знакомый низкий голос раздавался где-то рядом с ухом. Он не шептал, но и говорил достаточно тихо, чтобы понять кто это.

– Я заснула, – констатировала Варя, садясь на лежак и по-детски потирая глаза.

Каждый раз, когда она просыпалась, ей с трудом давалась реальность – поскольку эта реальность была слишком уж нереальной. И каждый раз она оглядывала себя – ожидая увидеть привычное пухловатой, покрытое множественными рыжеватыми крапинками тело. Но нет – тонкие запястья загорелых рук, уже в который раз говорили о том, что это не сон.

– Послушай, если тебе охота позагорать, то это делать стоит в бекини, а не в длином сарафане до самых пят. Хотя, если хочешь знать мое мнение, я терпеть не могу дам, которые проводят дни напролет валяясь на песке без дела.

Варя нахмурилась, не совсем понимая, что несет Але. Единственное, что она понимала, что перед ней был именно он. При свете яркого солнца его слегка небритое лицо выглядело очень мужественным и безумно притягательным. Кудрявые волосы были мастерски уложены, как и у большинства мужчин в этой удивительной стране. У Вари заныло сердце от желания прикоснуться губами к этому мужчине. При каждом его движении от белой льняной рубашки исходил едва уловимый мускусно-ванильный аромат.

Пляж уже был заполнен людьми, одни сидели на раскладных креслах и потягивали мате, другие прятались в тени арендованных тентов, внутри которых от изобилия всяческих вещей не было места даже самим отдыхающим. Подростки играли в какую-то странную игру, кидая деревянные бляшки и то и дело споря о ходе игры. Дети визжали и плюхались в огромных теплых лужах, образовавшихся во время прилива, и теперь уже нагревшихся до ванной температуры. По краю берега пробегали мужчины, женщины, старушки и старики. А над водой кружили белые чайки.

– Пойдем со мной?

Але улыбнулся сверкающей и заразительной улыбкой, так что Варя не удержалась и тоже улыбнулась ему в ответ.

– А почему бы нет? – как-то неловко скокетничала она, и мысленно выругала себя за неуместное поведение.

Уголок рта Але едва заметно натянулся в ухмылке, а рука приобняла Варю за талию, подталкивая ее в сторону уже открывшегося пляжного кафе.

Глава четырнадцатая

– Что будете, босс?

– Как обычно, принеси графин. И два бокала. – Але подмигнул официанту, одетому в обычную футболку и пляжные шорты.

– Босс? Похоже, ты здесь завсегдятый?

– Смеешься? Он так назвал меня, потому что я и есть босс, хоть и немного раздолбанный. Но ребята молодцы, я им доверяю на все сто. Они сами все делают, и иногда даже не спрашивают меня. Но и я им позволяю слишком много вольностей – они могут закатить здесь вечеринку, но ровно в десять утра на следующий день они здесь как штык.

– Значит, ты хозяин бара? – Варю почему-то приятно удивила эта новость. Ей нравилось, когда люди не зацикливаются на своих делах.

Она критически огрядела открытую веранду с большими навесами, покрытыми пальмовыми листьями, великолепные деревянные резные стулья с соломенными сиденьями, вставать с которых совсем не хотелось. На улицу были вынесены динамики, из которых лилась расслабляющая лаундж-музыка. Все было продумано до мелочей. Все, до посуды, в которой им подали севиче и тяжелого вспотевшего стекляного графина, наполненного каким-то напитком с плавающими в нем фруктами.

Але потер руки и наполнил бокалы. Подняв свой, он в воздухе салютовал им, и отпил большой жадный глоток.

Казалось, в этом мужчине все эмоции на пределе. Он, наверное, и любовью занимается с такой же отдачей, как и наслаждается вкусом.

Напиток и впрямь оказался великолепным, и Варя уплела свою тарелку севиче, запивая каждый отправленный в рот кусок морского деликатеса.

Как ни странно, но их беседа была совсем непринужденной, Але, казалось намеренно избегал разговоров о Флор и о их прошлом, зато много рассказывал смешных историй о его клиентах, запросы которых иногда доходили до абсурда.

С каждой минутой Варя расслаблялась все больше, и спустя час, который они провели в оживленной беседе, ей показалось, что перед ней сидит ее давнишний друг. По телу расстекалось тепло, и вскоре Варя обнаружила, что Але подвинулся слишком близко и уже обнимает ее за плечи. В голове у нее гудело, но все происходящее казалось вполне нормальным и естественным. Варе еще никогда не было так хорошо.

– Черт побери, Але, что ты делаешь? – резкий голос Лео был слишком громким для такого спокойного и приятного момента.

Лео поднял пустой графин, заполненный фруктами.

– Серьезно? Ты решил, что сейчас подходящий момент для алкоголя?

– Какого еще алкоголя, Лео? – засмеялась Варя. – Это же сок!

– Лео, ты опять за свое? Опять лезишь туда, куда тебе не следует?