Без памяти (страница 5)
Спустя несколько минут ей принесли целую стопку бумаг, и объяснили куда обращаться за помощью и за компенсацией. Дали подписать бумаги об отказе от лечения. Махнув рукой, врач сказал, что никаких причин оставаться здесь не видит, и что Флор правильно делает, убегая от этого больничного ужаса.
В дверь вкатили тележку.
– Чемоданы изрядно пострадали, с них поотлетали этикетки, а некоторые даже сгорели, многие, конечно, уничтожены, и никогда не будут найдены. Поэтому мы отдаем вещи, согласно описанию самих пассажиров или их родственников. Это ваше?
Варя посмотрела на розовый чемодан, обугленный с одной стороны, но в целом, вполне сохранившийся, и к ее горлу подступил ком досады. Это все, что осталось от ее жизни. Это все. Она ничего не сделала, что будут помнить люди. Не родила детей, даже друзей не завела, которые бы переживали из-за ее смерти.
Каким-то образом все это время ей казалось, что она во сне, что вот-вот выглянет солнце и пробудит ее от этого кошмара. Все вокруг: люди, мебель, собственное отражение в зеркале – были не настоящие. Но как только она увидела знакомую вещь – чемодан, за который она заплатила половину своей зарплаты, и который стоял в ее комнате почти две недели, напоминая о предстоящем волшебном отпуске, о поездке ее мечты – все ее надежды растаяли. Это не сон, не эксперимент сумасшедших ученых, и, к сожалению, даже не виртуальная реальность. Это происходит на самом деле.
Едва заметно Варя кивнула и прижала ладони к глазам, пытаясь сохранить самообладание и не разреветься на глазах у незнакомых людей. Хотя, кому какое дело до нее? И какое ей дело до них?
– Это не мое, – произнесла она не своим голосом, кивнув на синюю кожаную сумочку с золотой застежкой и ремнем цвета морской волны, которая лежала рядом с чемоданом.
– Сеньорита, в сумочке ваши водительские права и блокнот, подписанный именем Флоренс Басетти.
Варя едва заметно пожала плечами.
Перед ее глазами мелькнуло воспоминание о том, как красотка доставала этот блокнот и что-то писала в нем быстрым и уверенным почерком.
– Счастливого пути, сеньорита Басетти. И еще раз, примите наши искренние извинения. – И человек, одетый в фирменную форму авиакомпании исчез за дверями.
– Ну, ты даешь, сестрица. Это что еще за чемодан? Он похож на зефир, – хохотнул Лео, и поднял единственную вещь, которая Варе казалась настоящей. – Что случилось с твоим Луи Витонном? Он больше не в моде?
– Из всего того, что я тебе сказала сегодня, именно это тебе кажется забавным? Отойди от него, – резче, чем хотела, сказала Варя, и тут же, чуть мягче добавила: – Пойдем поскорее отсюда. Я не хочу тут оставаться.
– Согласен. У меня от твоего помешательства мурашки по коже. Но, честное слово, еще никогда мне не было так весело с тобой.
Отель находился в центре Мадрида, куда они доехали очень быстро. Всю дорогу
Варя не отрывалась от окна. Вот она – жизнь, о которой она мечтала! Так близко, но дотянуться невозможно – она чувствовала ровным счетом столько же, сколько и при просмотре канала о путешествиях. Чужие жизни, чужие лица, чужие улицы. Внутри нее сидел скорпион, который жалил при малейшей попытке отвлечься от того сумасшествия, которое происходило с ней, с Варей Сладковской. Она не могла – не имела права думать о чем-то другом. Вот парадокс – был мир вокруг нее, а ее самой не было.
Выйдя из такси, Варя набрала полные легкие воздуха и шумно выдохнула. Погода уже была не жаркая, но достаточно теплая. Солнце высветило прямоугольник на витрине магазина, и вдруг Варя поняла – у нее есть шанс. Ей была дана возможность увидеть это солнце, дышать этим воздухом. А может, и сделать что-то стоящее.
Лео громко хлопнул багажником такси и постучал по нему, отпуская шофера. Затем прямиком направился к дверям отеля. Но Варя схватила его за руку.
– Я не уверена, что могу заплатить за отель. Все мои вещи…Моя сумка…Я…Я не знаю с чего мне начать, куда пойти…
– Это ты-то не можешь заплатить за отель? – Его красивое лицо исказилось в усмешке. – Поройся-ка у себя в сумочке, – он кивнул на кожаную сумку Флор. – Я уверен, там найдется парочка платиновых карточек. Да не делай такое лицо, я не заставляю тебя платить за отель. У тебя роскошный номер с джакузи и пополняемым запасом шампанского. Если сама не будешь –отдай мне. Мама с папой обо всем позаботились.
– Ты…Ты иди, отнеси чемодан, а я посижу внизу немного, хорошо. Кофе выпью…
– Так, теперь ты меня начинаешь пугать по-настоящему. Чего ты выпьешь? Чего?
– Э…кофе? А что?
– А то, что ты терпеть не можешь кофе, как и его запах. Ты обходишь кофейни по противоположной улице, лишь бы не чувствовать запах свежего американо. Черт побери, Флор, что с тобой сделали? Тебе надо к врачу. Нет, серьезно. Надо. Я понимаю, у нас семья вся такая, мягко говоря, со странностями, но ты – ты никогда не была такой.
– Лео, я уже тебе сказала, я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не могу это объяснить, и, поверь, отдала бы все, чтобы хоть кто-то мне сказал что делать. Чтобы меня выпустили из этой ловушки, – слова Вари перешли на всхлипывания и крики отчаяния, и Лео отвел ее в сторону от входа в отель. – Я ничего не знаю ни о тебе, ни о твоей семье, ни о Флор Басетти. Но я могу тебе рассказать о Варе Сладковской.
– Что ж, это будет интересно, – Лео пожал плечами, словно слышал такую ересь каждый день, словно ему собирались рассказать сюжет популярного телесериала. – Но, думаю, мне понадобится что-то посильнее кофе. Знаю, знаю, – Он театрально вытянул вперед ладонь, – ты не пьешь, но все же, должен спросить, ты как, согласна?
– О, я с огромным удовольствием. И, кстати, я очень редко отказываюсь от выпивки, когда ее предлагает симпатичный мужчина, – произнесла Варя, улыбаясь сквозь слезы.
Глава пятая
Лео потер лицо ладонями, и в очередной раз смачно выругался.
– Такое придумать нельзя. Ты не бредишь. Ты…Ты…Ты говоришь по-русски. Я не верю, что за два месяца работы в Москве ты могла так хорошо выучить язык. В больнице я решил, что ты прикалываешься. Но это было бы уже слишком глупо для шутки. – Он усмехнулся. – Да и потом, ты никогда шутить не умела.
Варя молчала. На столе стояла пустая бутылка из-под шампанского, и она по привычке, поставила ее на пол.
– Плохая примета – пустая бутылка на столе. Хотя, куда уже хуже?
– Если ты – не Флор, то где Флор? – Он поднял на нее огромные голубые глаза, обрамленные черными ресницами. В них читалось недоумение и растерянность. Он сам поверить не мог, что задал этот глупый вопрос.
– Понятия не имею…Мне жаль. Что случилось с твоей сестрой – для меня такая же загадка, как и для тебя. Только вот ты пожмешь плечами, посмеешься, поломаешь голову, и забудешь. В конце концов, твоя сестра вот она, – Она провела рукой по безупречному телу. – А мне жить с этим.
– Слушай, может, тебе поспать надо. Может, ты уснешь, и проснешься нашей старой недоброй Флор? И все станет на свои места. Я слышал, что люди, которые пережили какую-то катастрофу или клиническую смерть, открывают в себе новые таланты. Есть мужик, так он после неудачной операции, в течение которой у него остановилось сердце, проснулся и заговорил на 120 языках, включая древние, никому не известные языки. Он, короче, сейчас может любые иероглифы прочитать. К нему археологи в очередь записываются.
– Я не знаю. Понимаю, ты бы хотел видеть Флор снова в здравом уме. Но я боюсь, что случится со мной? Многие люди надеются, что после смерти есть жизнь. А я уже начинаю думаю, это ли не ад?
Лео выругался себе под нос, и откупорил еще одну бутылку.
Наутро, проснувшись, Варя с трудом подняла голову над подушкой. Все вокруг кружилось и водило хоровод. Голова гудела, словно медный таз, по которому ударили молотком. Во рту все пересохло, а тело было ватным. Неимоверными усилиями она опустила ноги, и ощутила под ними мягкий ковер, в котором ступни практически утопали, и медленно посмотрела по сторонам.
Мгновение. И еще мгновение. И головной боли как ни бывало – реальность, или, скорее, кошмар наяву, накрыл ее горячей волной. Эти руки, эти волосы, эта талия… Это все не ее. И она ими до сих пор пользуется. Девушка закричала что было сил. Ее трясло, ее знобило. Имеет ли она право на это? И, если Флор не умерла, то что с ее душой? Где она? Мысли крутились в голове у Вари, но сама она продолжала кричать, пока не упала на ковер и не начала всхлипывать. Она царапала на себе кожу, словно пыталась выбраться из нее. Но вдруг Варя остановилась. И поднялась на ноги. Подойдя к окну, она открыла его настежь. В гостиничный номер ворвался прохладный утренний мадридский воздух, неся с собой запах выпечки и сырости.
Вот оно – решение. Ей надо избавиться от этого тела. Она забралась на подоконник и взглянула вниз. Шаг, еще шаг…
Дверь смежного номера открылась, и в нее вбежал Лео в одних боксерах. Он схватил Варю и повалил на кровать.
– Эй, эй, ты чего?
– Чего я? А я – это кто? Где я? Что со мной? Почему я здесь? Помоги, помоги мне! – Она обеими руками обхватила его небритое лицо и безнадежно уставилась в него.
– Я закажу две чашки кофе. Пойдет?
– Я хотела выйти в окно. А ты мне помешал, и теперь предлагаешь кофе?
– Послушай, – Лео взял руки Вари и крепко сжал их. – Ты здесь, ты вот она. Разве остальное имеет значение? Я, похоже, потерял сестру. Не верю даже, что я это говорю, глядя на тебя. Знаешь, мы не очень-то ладили. Она всегда выбивалась из нашей семьи. Но, черт возьми, в тебе я ее не вижу. И глядя в твои глаза – тоже не вижу. Это не ее глаза. У нее были черные огромные глаза, которые не раз с упреком смотрели на меня. Но у тебя они другого цвета. Ты видела? Смотрела в зеркало?
– Я знаю. И боюсь. Мне страшно смотреться в зеркало, понимаешь? Я боюсь увидеть там не себя, я настолько растеряна, Лео. Куда мне бежать, к кому обращаться? Все решат, что я сошла с ума. Они упекут меня в психушку. А может, мне туда и надо? Может, и правда, я сошла с ума?
Ее огромные глаза с надеждой смотрели на Лео. Она как будто хотела, чтобы это было так. Тогда ее вылечат, и все станет на свои места.
– В этом случае, мне тоже надо лечиться. Потому что ты – не моя сестра. Флор никогда не выдумала бы такое. Флор никогда не сошла бы с ума. Это самый черствый, самый уравновешенный, притом самый разумный человек из всех, кого я когда-либо знал. Сожалею, но версия с переселением души мне кажется более правдивой.
– Серьезно? Похоже, тебе и впрямь не мешает сходить к доктору.
Варя засмеялась, вытирая слезы.
– Что мне делать, Лео? Я могу тебе доверять?
– Я не против…– Лео не отрывал взгляда от ее лица. Это была Флор и не Флор одновременно. Перед ним стояла незнакомая девушка, с которой случилась беда. Как бы там ни было – переселение душ это, или же помутнение разума, но его долг – помочь ей. –Послушай, я хочу тебя кое о чем попросить. Ты в таком состоянии не можешь вернуться к себе. Ты поедишь к родителям. И мне кажется, они не будут в восторге от идеи, что их дочь неизвестно где. Мама будет переживать, она верит во все подряд, включая папу Ноэля. Даже глазом не моргнет, когда ты расскажешь эту историю. А у нее больное сердце. Я тебя умоляю, подыграй, скажи, что потеряла память. Или что не хочешь разговаривать с ними. Они не заметят. Флор не очень-то общительна, и правду говоря, никто из нас ее хорошо не знает. В пятнадцать лет она уехала учиться в Мадрид, потом устроилась на работу, а два месяца назад ее отправили на крупный рекламный проект в Москву. Так что с тех пор мы ее видим только на Рождество. А тут она позвонила и сказала, что возвращается в Аргентину. Обещала все рассказать, когда прилетит. Но, видимо, мы не узнаем в чем дело.
– Мне жаль. Я не хотела. Я не специально.
Лео поднял брови. Специально? И расхохотался заразительным басом. Варя тоже улыбнулась.
– Знаешь, пойдем в кафе пить кофе.