– Не, ее потом уплетают все вместе, так что ты просто кредитом взял своей кусок.

У меня внутри все поет от того, что Ян приехал. Примерно то же самое испытывают дети, когда их неожиданно рано забирают из детского сада.

День пролетает, мы даже не успеваем моргнуть. Я узнаю кучу всякой информации про праздник, и мне не хочется, чтобы это волшебство заканчивалось. Кругом суета: готовят костер, топят бани, девушки плетут венки, из всех домов разносятся крики и смех. Дети обливают водой кого ни попадя, и мы впервые за многие месяцы, а может быть и годы чувствуем себя расслабленными и говорим о чем-то другом, кроме бесплодия.

А ближе к вечеру начинается полное безумие. Даже парень с камерой не знает, что снимать. Хоровод или как на него молодые парни совершают «набеги» или же как в воду пускают венки. Везде сочетание огня и воды. Нас засасывает круговорот безумия и веселья. Почему я не помню, чтобы раньше все это происходило? Неужели все ради фильма?

Костер полыхает, придавая лиричности вечеру, и вокруг него потихоньку начинают собираться пары. Девушки распустили волосы – что с моей точки зрения весьма опрометчиво, потому что я знаю, им предстоит прыгать через костер.

Старейшина встает и спрашивает: «Все ли отпустили обиды?»

И я невольно кошу взгляд на Яна. И внутри задаюсь тем же вопросом. Толпа замирает. Даже тот толстый парень перестает есть. То, что мы наблюдаем – настоящий пир. Все получили в руки по куску священной еды, принесенной с капища, и Яна отпустило чувство, что он украл кусок у божества, поскольку он слопал еще несколько разных яств, предназначенных Ярило.

Я вижу, как молодая девушка с короткой стрижкой и венком из каких-то лохматых трав, поднимается и складывает руки крест-накрест.

– Это местное ток-шоу, – комментирует мой муж набитым священной едой ртом.

– Тихо, – хихикаю я, – я ничего не слышу!

Лицо Яна искажается в полуулыбке, и я крепче прижимаю к себе его руку. Мне не за что обижаться на него. Он тоже устал от наших неудач. А вот он мог бы обвинить меня в том, что я не выполняю свое предназначение как женщины.

– Я обижена на Михаила, – заявляет девушка.

– Михаил, поднимись!

– Ого, будет порка? – Ян не может сдержать иронию.

Михаил закатывает глаза.

– Ну просил же, – протягивает он. – Что за женщина? – он качает головой и шепчет себе что-то под нос. Явно не приглядное.

– Я обижена, что ты обещал жениться еще в прошлом году, – вокруг костра послышался шум и смешок: все активно принялись обсуждать вопрос. – Но до сих пор этого не сделал!

– Вот любишь ты все испортить, – в сердцах рявкает Михаил. – Я собирался просить твоей руки сегодня. Но ты, как всегда, торопишь события. – Михаил стал причитать, но мне не было слышно из-за общего гама. Я смотрела на девушку и видела, как она светится от счастья, а потом она схватила его за руку, и притянула к себе, заткнув его рот на середине предложения.

Они были полны любви. У них все было впереди. Сейчас они поженятся, и через месяц-два она уже будет ждать малыша. Так происходит со всеми.

Только не с нами.

– Если больше суда не будет, то начинаем веселье!

Старейшина поджигает огромное деревянное колесо, и толпа каким-то образом начинает толкать его в сторону воды.

– Полное безумие, – шепчет мне на ухо Ян. – Но я сегодня здорово повеселился. Давно нам не было так хорошо.

Не могу не согласиться.

Меня развозит от какого-то сладкого медового напитка, которым нас с Яном то и дело снабжают разные люди. Огни плывут в глазах. И я решаю, что было бы неплохо притормозить.

– Давай тоже! – шепчет мне на ухо Ян, и поднимает на руках. – Пойдем, прыгнем?

– Давай, – меня вдруг охватывает безумное веселье. К черту притормозить. Не сегодня!

Он опускает меня на землю и мы разбегаемся, держась за куклу на палке. И от смеха чуть не падаем в костер.

– Ты отпустил! Ты не должен был отпускать! – смеюсь я, и вдруг ловлю неодобрительный взгляд подруги. –Что? Мы женаты, на нас это не работает, – говорю я ей и показываю язык.

Точно надо завязывать с напитком.

– Куда все делись? – спрашивает Ян, отрываясь от моих губ, которые уже болят от поцелуев.

Я оглядываюсь и нахожу только несколько парочек и инстаграм-звезду, развалившегося на земле со стаканом медовухи. Его дорогущая камера валяется рядом, и что-то мне подсказывает, что это не то место, где она должна быть.

– Пошли искать цветок папоротника, – неожиданно встревает Катя.

Я смотрю на нее и не могу понять, что не так, пока до меня не доходит: ее волосы выглядят по-другому.

– Кому он сдался, этот цветок папоротника? Зачем?

– Он обладает магией. Открывает места, где есть клад, а еще позволяет увидеть то, что обычному человеку неподвластно. Говорят, что цветок исполняет любые желания. –Она откидывает прядь волос, и я снова всматриваюсь в подругу. Ее волосы отливают сине-зеленым цветом, а кожа выглядит очень бледной. Надо же, как свет может изменить человека. Или, возможно, пятый стакан медовухи.

– Что ж, нам тоже стоит поискать, – говорит Ян и подмигивает мне.

Вдруг до меня доходит его идея, и я хихикаю по мере того, как он утягивает меня в лес.

– Тут так темно, что я не вижу собственных ног, как я могу увидеть цветок? – жалуюсь я, едва зайдя в лес.

– Зачем тогда человечество изобрело фонарик на телефоне, скажи мне? – Муж включает фонарик и светит нам обоим под ноги.

– Тут полно людей, что ты задумал?

– Детка, лес для того и создан, чтобы в нем потеряться.

Мне нравится идея. Очень нравится. Я вдруг чувствую невероятный прилив любви к этому человеку.

– Ты тоже чувствуешь эту магию? – осторожно спрашиваю я. –Тебе не кажется, что это отличная ночь для зарождения новой жизни?

–Малыш, ты читаешь мои мысли. Сегодня у нас все получится, сегодня – тот день, вернее ночь, что мы ждали с тобой так долго. Иди за мной!

Он следует какой-то ему одному ведомой траектории, а мне все равно. Я готова потеряться в этом лесу, главное, что с ним. Я сейчас счастлива, как никогда. Наплевать на врачей, наплевать на статистику, наплевать на неудачи, и тем более на ЭКО. Сегодня случится волшебство! Сегодня все получится, потому что я расслабленнее мертвого! Я само спокойствие.

– Черт, выключился фонарик, – ругается Ян и мы оказываемся в кромешной темноте. – Стой рядом, не уходи.

Он отпускает мою руку, а я поднимаю голову к небу. Оно усыпано звездами. Столько звезд я никогда не видела. И даже кроны сосен не мешают мне насладиться этой красотой.

– Ничего понять не могу. Батарея была почти полная. Здесь нет никакого сигнала, поэтому я им даже не пользовался. Но, кажется, он сел, – говорит Ян. – Сейчас я попробую заново включить.

– Так странно, что в лесу так тихо. Мертвая тишина. Ни звука! Правда? Ни птиц, ни зверей, ни людей не слышно.

– Это же прекрасно, что людей не слышно, – отвечает Ян и бурчит проклятия в адрес телефона.

Я поворачиваю голову и вижу огонек. Маленькую точку. Тусклый оранжевый свет становится все ярче, и начинает едва заметно дрожать в кромешной темноте. Он манит меня к себе, и любопытство берет верх надо мной, заставляя сделать сначала один неуверенный, а потом еще несколько быстрых шагов. Подойдя ближе, я чуть не вскрикиваю от неожиданности.

– Ян! Ян! Это же папоротник! Ян, тут папоротник цветет, – я смеюсь и приближаюсь к нему так близко, что его света хватает, чтобы подтвердить мои догадки. Это цветет папоротник! Раз в году после полуночи. Это мой счастливый билет!

– Не срывай его, – голос мужа звучит хрипло, что моментально напоминает мне зачем мы сюда пришли. Он меня возбуждает так сильно, что мне не терпится сорвать с него одежду и впиться в его губы так сильно, чтоюы эту ночь мы не забыли никогда.

Огонек дергается еще несколько раз и угасает.

– Это просто светлячок, дурочка, это просто…

Но я не даю ему договорить. Я так соскучилась по этому Яну. Яну до проблем с фертильностью. Смешному, харизматичному, доброму, любящему Яну. Яну, который сейчас занимается со мной любовью словно это последний раз в его жизни: не быстро и не медленно, и с такой самоотдачей, что я жалею, что этот момент нельзя записать на видео и сохранить на всю жизнь. Перед глазами кругами идут звезды и почему-то возникает лицо Кати: бледное и покрытое тиной. Я мотаю головой, чтобы избавиться от странного образа, вызванного алкогольной интоксикацией. Ян целует мой лоб, губы, шею. Я закрываю глаза и отдаюсь ему вся. Это самое близкое к магии, что я когда-либо испытывала. Светлячок или цветок – они сделали свое дело.

***

Утром меня будет не петух и не муж. А тяжелая головная боль. И еще нестерпимая вонь. Мне словно в ухо залили бетон, и он еще не до конца застыл в моей голове, то и дело переливаясь с левого полушария в правое.

Я простонала и села на кровати.

– Кажется, я вчера перебрала, Ян, – жалуюсь я мужу. – Мне всю ночь снились странные танцы у костра, и русалки! – Я вдруг четко вспоминаю сон. Словно он был наяву – так четко! – Они пели невероятно красивые песни, зазывая к себе в воду, и ты пошел купаться с ними, представляешь! –Я морщу нос. – Чем это тут так воняет?

Но мне никто не отвечает. Наверное, Ян пошел в аптеку, вчера он тоже перебрал с медовухой. Я падаю обратно на постель и закрываю глаза. Несмотря на безумную головную боль, я счастлива. Интересно, у нас получилось? От восторга и нетерпения я поворачиваюсь на бок и открываю рот в полнейшем ужасе. Я цепенею.

Рядом лежит не Ян, а изуродованное распухшее тело. От него нестерпимо воняет и меня тут же выворачивает на пол. Я, не чувствуя собственных ног отлетаю к стене, но, едва моргнув, понимаю, что мне показалось.

– Черт! – произношу я и прикладываю руку к груди. Сердце готово выскочить из нее. –Черт, черт, черт, – повторяю я и делаю глубокий вдох. –Черт…

Наспех одевшись, я спускаюсь вниз, и открываю двери дома – так некомфортно я чувствую в своем вдруг ставшем враждебным доме. Мне нужно развеяться. А еще мне нужна аптека.

Схватив сандалии и сумку в руки, я выбегаю на улицу. Облака затянули небо – надвигается гроза. Но я даже рада. Мне пойдет на пользу холодный дождь. Я до сих пор дрожу от страха. Образ утопленника никак не покидает мое сознание.

Я иду уже несколько минут, но не могу найти вчерашней улицы. Деревня выглядит…как деревня. Старые заброшенные дома, кошки, которые убегают, завидев меня. Дрова на улице. И даже намека нет на ту новомодную улицу с пекарней и магазином кованных вещей. На улице нет ни единого человека и я решаю, что еще очень рано.

– Ян! Ян! – кричу я. – Ян, ты где?

Наверное, я выгляжу городской сумасшедшей, перебравшей с медовым напитком. Нахожу мобильник в сумочке и делаю попытку позвонить.

И еще одну. И еще одну. Вдруг вспоминаю, что связь здесь никудышная да и телефон вчера остался без батареи. Наверняка, Ян его не зарядил. Ему было не до этого. Мысль о вчерашней ночи на секунду согревает меня.

Вдруг телефон оживает – Ян сам звонит мне.

– Алло, Ян, я потерялась, – выпаливаю я. – Найди меня, – чуть не плачу. –Мне уже совсем не уютно, и я хочу домой.

– Алина? – в трубке раздается высокий голос. Я его тут же узнаю – только брату Яна, одному мужчине в мире, так не повезло с голосом.

– Кирилл, это ты? Ты что, тоже здесь?

– Алина…послушай, приходи домой скорее.

– Что? – сигнал прерывается, и я не уверена, что поняла его. – Домой? Куда домой?

– К себе домой.

– Кирилл, где Ян? Я ничего не понимаю. Как ты оказался в Дуболомово?

– Где? Алина, мне надо, чтобы ты срочно приехала к себе домой. В Москву. Прямо сейчас. Тут…тут такое дело…Это Ян. Он…Он в беде.

– Он дома?

– Да, приезжай сейчас же.

Кирилл отключает телефон и все мои сто попыток позвонить ему проваливаются.

Абонент недоступен.