Должно быть мне не удалось сдержать эмоцию, перекосившую мое лицо – носить платье Шанталь? Фе… Нет, разумеется, надеть какую-то вещь этой милой чистой девушки не смутило бы меня раньше. Но это же была Шанталь! Что еще мне нужно будет за ней донашивать, кроме мужчины, платья и обуви?

– Начаровать тебе воды для умывания? – неуверенно предложила Нани.

– Нет, благодарю. Я умею сама. – Грустно ответила я, ведь в тот же миг вспомнила, как Луций учил меня аквуму во дворе крепости… Луциан учил. Магический знак долго мне не давался и к тому моменту, как начало выходить что-то путное, мы с колдуном стояли по щиколотку в раскисшей грязи. Измазанные и веселые… а потом он подхватил меня на руки и нес до самой лестницы, ведшей к покоям и северной башне.

В ответ эльфийка вежливо улыбнулась. Но от чего-то не торопилась уходить.

– Лобелия, можно ли задать тебе личный вопрос?

Я напряглась. Сейчас про меня и Луциана будет спрашивать, точно. А потом расскажет сестрицам, тут-то они мне глаза мои бесстыдные и выцарапают. Чтобы знала, как у порядочных эльфиек колдунов седоволосых уводить.

Но что же делать, пришлось кивнуть.

– Каково это… иметь возможность выбирать?

Приготовившая целую речь о том, что на самом деле между нами с Луцианом ничего такого нет, я буквально оторопела.

– Выбирать? Что выбирать?

Внезапно Нани смутилась, ее нежные розовые щечки раскраснелись, но от того зеленоглазая блондинка стала только краше.

– Мужчин… каково это, иметь возможность выбрать любого?

– О чем ты вообще?

Девушка непонимающе уставилась на меня.

– О севори ишааль… ой, законе единения половин. Нет-нет, – она подошла ко мне и порывисто заключила мои руки в свои, – я конечно же знаю, что у людей все иначе, чем у нас! Говорят, у вас дети могут родиться от любого союза, но что же до любви? Я имею ввиду до того, что происходит кода ваши женщины… – в этот момент она почти задохнулась от эмоций – возлежат с мужчинами?

Я немного отстранилась от нее. Девушка говорила что-то совсем мне непонятное… Нет, ясно как белый день, что она имела ввиду соитие, вот только смысл ее вопроса до меня не доходил.

– А что происходит… когда ваши женщины возлежат с мужчинами? – Попыталась я дойти до сути с другой стороны.

Нани округлила глаза и на секунду прикрыла пылающее лицо руками. Потом как-то совсем по-детски хихикнула и утянула меня на софу, воровато оглядываясь на дверь. Неужто думала, что кто-то нас подслушает?

– О, Лантишан, до чего же стыдно! – Прошептала эльфийка, но затем придвинулась ко мне ближе, обдав тонким цветочным ароматом… таким дивным, что я едва сдержалась, чтобы не потянуть носом, чтобы распробовать этот дивный букет. И сказала, прикрывшись ладошкой. – Я и не подумала даже, что ты можешь этого не знать! Прости, что смутила тебя своим вопросом, прости-прости…

– Пожалуй, ты не смутила меня, а заинтересовала. – Призналась я и успокоительно погладила ее по белой ручке, от чего у девушки благодарно зсветились глаза. – Пожалуй, если ты поделишься со мной тем, чего я по-твоему не знаю, я все же смогу ответить на твой вопрос.

Нани чуть не подпрыгнула на месте от радости, но потом снова оглянулась на дверь. Что же она такая нервная?

– Спасибо тебе, Лобелия! Я так хочу… так хочу хоть знать… ах! – Она вновь прикрыла лицо руками, собираясь с мыслями. В ее наивности и жестах вовсе не было жеманности или притворства. Мне кажется, она была немного старше, чем я, но рядом с ней, такой воздушной и стыдливой, я чувствовала себя старой, мудреной опытом куртизанкой. И вот это уже раздражало безмерно. Мне же всего девятнадцать лет, в конце-то концов! – Я разумеется все тебе расскажу… хм, дай-ка подумать… Ты точно слышала о том, что мы, эльфы, живем очень долго, милостью луноликой Богини. Старейшины рассказывают, что потеряв свое первое дитя, Лантишан – Богиня-мать нашего мира – плакала тысячи дней и ночей, пока тело ее мертвого сына не превратилось в прах и не осыпалось к ее ногам. Не желая больше знать такой боли, она вырвала часть своего сердца из груди и создала филиамэль, чтобы ее дети, питаясь от этого источника, отныне могли жить вечно, как и она сама. Но мудрейшая, любя нас, своих первых детей, желала, чтобы мы сохранили мир в гармонии – Лантишан не дала нам, как позже вам, людям, возможности выбирать себе мужа или жену, продолжать род от любого мужчины любой женщиной. Для того, чтобы произвести потомство, мы должны соединиться душами! И, кроме того, дабы дети ее… не погрязли в блуде и разврате, Богиня создала севори ишааль – единение половин. Мы, элифийки… – Нани вновь раскраснелась, неловко подбирая слова, – в отличие от ваших девушек, не можем достичь наслаждения, соединяясь с тем, кто… не подходит. Это для нас мучительно – возлежать с мужчиной, союз с которым не был благословлен Лантишан.

– Это как? – Опешила я. – Вы что же… и как это происходит? У вас какой-то специальный обряд бракосочетания или что?

– Бракосочетания?

– Ну, когда девушка и юноша дают обет быть вместе, все это скрепляет жрец или король… потом все долго пьют, празднуя это событие… ну, и они живут потом долго и счастливо, детишек воспитывая.

Нани отрицательно качнула головой.

– Наши союзы благословляет сама Богиня! После десятого празднования Филиамэль Лантишан девушка расцветает и начинает готовиться к встрече со своим избранным. Не узнать его нельзя… все говорят, это так, будто мир уходит у тебя из-под ног, и ты больше не видишь никого вокруг, кроме него.

Я представила себе… наверно это чувство было похоже на то, что я испытывала, когда увидела Генриха на крыльце «Лиловой Розы»… или скорее когда поняла, что среди всех мужчин в мире хочу навсегда остаться в объятиях Луция…

– И что же… у эльфийских мужчин возникает такое же чувство? – Невесело спросила я, думая об очередном шраме на своем сердце.

Девушка погрустнела.

– Все сложнее. Да, чаще всего все случается именно так – она видит его, он ее, и они понимают, что Богиня избрала их друг для друга, и отныне они навсегда будут вместе. Но иногда между ними может не возникнуть ответного чувства, а еще для одной эльфийки в мире может быть несколько половин, а не одна.

Я честно пыталась понять, в чем же тут отличие от человеческих «влюбленностей», но получалось с трудом.

– Так как же так, если Богиня благословляет союзы?!

– В своей мудрости она оставляет своим дочерям возможность найти новую пару, если возлюбленный покинет этот мир. Но невзаимные чувства и единение с двумя или тремя мужчинами настолько редки, что об этом пишут книги, поэмы и ставят пьесы… О, Лобелия, – оживилась Нани, – ты обязательно должна услышать «Горечь жемчужных слез» в исполнении Матанис, она так чудно поет эту песнь! Ты не сдержишь рыданий, когда услышишь историю Амарилль… Эмендиль Лазурный – просто потрясающий поэт и драматург!

Я бы отрицала это даже под пытками… но не могла не подумать о Шанталь и Луциане, могло ли и у них «не получиться пары»… А следом за тем, меня догнала еще одна мысль от которой аж мурашки побежали по спине…

– Нани… я, если честно, не понимаю и не знаю, как спросить. – Пожалуй, волнение в моем голосе с потрохами выдало то, что Луциан мне не безразличен. – Луциан и Шанталь они же вместе… так значит он не человек? В смысле он эльф? Но уши не такие, как у вас, да и вообще…

Девушка лукаво улыбнулась и ответила, задумчиво разглаживая ладошкой складки платья у себя на коленях.

– Не удивлена, что он не рассказал тебе. Луций – половинчик, адан. Для него это обидное прозвище, поверь! Так мы называем тех, кто происходит от союза эльфов и людей. Его мать – двоюродная сестра моего отца, а отец Луциана был человеческим колдуном, как и он сам теперь. Да, случается и такое, но совсем уж редко – если Лантишан благословляет эльфийку и человека, то это определенно многое значит. Вот, например, наш Луциан… ты даже не представляешь, насколько у него необычная судьба. Но не спрашивай, – опередила она мой следующий вопрос, – я не буду тебе рассказывать то, что так важно его сердцу. Я бы не хотела, чтобы и ты открывала кому-то, что так важно моему. – Намекнула девушка на приватность нашего откровенного разговора.

– Нет, я никому не скажу. – Подтвердила я, а сама мыслями была в лесу под тем самым дубом, где вытряхнула из бутылочки пятерых замечательных личинок жука-древолаза. С женской проблемой эльфиек было все понятно, но как так спросить у Нани о мужской особенности заведения потомства… чтобы она чего не заподозрила.

– Ну так что же? – Спросила она шепотом, приблизившись ко мне совсем близко. – Каково это, иметь возможность выбрать совершенно любого?

– Ну… – если честно, я совершенно не знала, что ей ответить, даже теперь, понимая суть вопроса. Как ей объяснить, что выбора-то, как такового у меня тоже никогда не было. И только с Луцианом я была по собственному желанию… – Знаешь, это не то чтобы так, как ты себе это представляешь… – Мда… таким пассом я озадачила не только ее, но и себя. Гению моих ораторских способностей можно было ставить памятник. Вероятно, посмертный. – Да, ты правильно говоришь, у людей все проще в плане создать пару или завести детей, но из-за этого, это часто делается против воли. Ну, знаешь, кого-то выдают замуж за старика из-за того, что тот старик очень богат, а семья невесты, хоть и благородна, но бедна. Кто-то может обмануть неопытную девушку и, сделав ей ребенка, оставить ее одну… – Я вовремя остановилась, потому что в чудесных зеленых глазах Нани уже стояли слезы. – Но бывает и не так. Просто у нас свои проблемы – у вас, эльфов, свои. А в целом, пары создаются так же, как и у вас: она увидела его – он ее и все. Любовь. Они понимают, что никогда не расстанутся впредь.

Понятное дело, о том, что он через десяток лет может превратиться в пьющую по-черному скотину, по чем зря колотящую свою бывшую возлюбленную – я решила умолчать. А то мы, люди, и так варвары дремучие в глазах этих воспитанных и благородных детей Лантишан.

Лицо Нани просветлело от моих слов.

– А что же… севори ишааль? Каково это? Я слышала, это словно коснуться своего источника магии, словно воспарить над облаками или окунуться в объятия Лантишан… неужели это настолько прекрасно?

Теперь пришла моя очередь смущаться. Ну, неужели по моему внешнему виду видно, что я вся такая развратная женщина, у которой это их севори ишааль на завтрак, обед и ужин? Обидно, право слово. Хотя, наверняка все эльфы просто на зубок знают историю о Эвандоэле Мудром, который с особым изяществом расквитался с жестоким человеческим королем и заставил женщин его рода лежа на спине восполнять утраченное этим миром.

Конечно же в ее понимании я должна быть развратнее некуда. Ну так кто я, чтобы разочаровывать?

– Думаю, большая часть твоих сравнений примерно верна… – Ответила я, наблюдая за тем, как озорной блеск наполняет глаза девушки. – Это очень необычное чувство. Прежде, чем достигнуть его, ощущаешь такое необычное здесь внизу, оно словно стягивается, снова и снова. – Ох уж это красноречие! – А потом ты не можешь дышать от того, как тебе хочется, чтобы оно стянулось еще туже… и в этот момент под кожей словно взрывается фейерверк, разливается тепло и блаженство… А что же, тебе больше некому об этом рассказать? – Спросила я и осеклась. Вот дура, ну конечно же, если я не видела в доме мать девушек, значит с ней что-то непременно случилось. Это было ясно и по тени грусти, скользнувшей по лицу Нани.

– К сожалению, некому. – Тут мне вовсе не к стати захотелось спросить о Шанталь, но я вовремя прикусила язычок. Так что же… выходит они с Луцианом ни-ни? – Спасибо тебе Лобелия. Я лишь надеюсь, что однажды все же встречу своего мужчину. С моего десятого празднования Филиамэль Лантишан минуло уже еще пять. Но жизнь длинная и, в конце концов, отец обещал, что с наступлением зимы мы отправимся в Хандашаль. Как знать, может мой суженный все это время просто ходил по улицам другого города. Теперь я буду знать, что ожидание точно стоит того, спасибо тебе еще раз! – Сказала она поднимаясь. – Ох, и прости, что так измучила тебя своими вопросами. О, Лантишан, я плохая хозяйка, ты ведь так устала!