Пропуск дня рождения моей мамы был предсказуем, так как и мне теперь уделяется меньше очного времени. Этот вопрос и стоял на повестке дня в деканате. Как одной из лучших студенток курса, мне позволили выбрать место для стажировки вне очереди. Зная, что клуб Кристиана был в списке, я планировала проходить практику там, но затык в том, что лучшая не я одна, и меня опередили. Мне досталось место в другом футбольном клубе: «Гринада», и понятно, почему. Многим страшно соваться к самым титулованным спортсменам в стране и получить плохие рекомендации из-за более вероятного провала. И «Сорренто», и «Гринада» играют в одном дивизионе, но по числу побед на матчах страны последний вне конкуренции. Но и требования там выше.

Страха перед «Черно-белыми»³ у меня нет, но я еще не придумала, как преподнести эту новость Крису.

С этой мешаниной из мыслей бреду к знаменитому в городе бару «Драйв». Оттуда доносится громкая клубная музыка, перебивающая звуки от других заведений, а вдоль набережной их несколько десятков. Сегодня пятница, поэтому народу здесь тьма тьмущая. В конце сентября туристов меньше, чем летом, но все равно душно. Солнце близится к горизонту, заливая оранжево-красными полосами морскую гладь. Солоноватый ветерок приятно обдувает кожу лица, и эта свежесть чуточку расслабляет, помогая немного перебить причину моего никудышного настроения.

По пути к открытой площадке бара прохожу мимо парней, играющих в пляжный волейбол. Все как на подбор высокие и мускулистые, но взгляд цепляется за игрока, вставшего в зону подачи. Лицо рассмотреть не удается из-за спортивных переливающихся очков.  Всполохи солнечных лучей эффектно играют на скульптурных мышцах его пресса, а синие спортивные шорты с низкой посадкой на бедрах позволяют пересчитать крепкие выпуклости. Как по трафарету: шесть штук. Никакой оригинальности.

Я останавливаюсь, чтобы последить за игрой. Ну, и за брюнетом, естественно. Интересно, в какой момент он налажает. Ловко прокрутив мяч между указательных пальцев, он подкидывает его вверх и в прыжке наносит жесткий направленный удар. Соперники разыгрывают подачу и отправляют мяч обратно, но другая двойка не уступает. Тот парень в синих шортах подбегает к сетке, снова подпрыгивает и под вопль: «Американец, глуши!» со всей дури лупит по мячу. У парней с другой половины поля не получается отразить атаку, и он зарабатывает очко для своей команды. Мой бог, сколько в нем силы? И почему Американец? Он – американец?

Да ты невероятно сообразительна, Каталина.

– Красавец, да? – хватаюсь за сердце, не ожидав услышать громкий шепот Ронды прямо над ухом.

– Рон, твою мать! Я чуть концы не отдала! Разве можно так пугать? – возмущаюсь я, разворачиваясь к ней передом, а к волейболистам – задом.

Приятельница смеется, приобнимая меня за плечо:

– Видела бы ты себя! Знаешь его?

– Нет.

– Доминик Рэйвен.

– Доминика Торетто⁴ знаю, а этого – нет. Местная знаменитость? – предполагаю я с напускной скукой, а любопытство, тем временем, так и тянет обернуться к пляжу.

– Типа того. В прошлые годы Рэйвен играл в полупрофессиональной лиге, а в этом году пошел вверх по карьерной лестнице. – Ронда присасывается к трубочке, по которой начинает ползти коктейль голубого цвета. – Он учится на последнем курсе в нашем универе.

Все же оглядываюсь через плечо и рассматриваю парня еще раз. Он не кажется знакомым, но оно и понятно. В Университете Барселоны учится несколько тысяч человек, и по городу раскидано шесть корпусов.

– Ясно. Не встречала его раньше.

– Доминик год жил в Вашингтоне, а летом перевелся обратно.

Оу, это объясняет, почему он – Американец. Ровно на этой мысли иностранец ловит мяч, перекинутый напарником, и поворачивается лицом ко мне. Одна секунда, две, а на третьей на его физиономии прочерчивается легкая ухмылка. Это он кому? Из-за очков ни черта непонятно, и я спешу отвернуться к Ронде. Еще вздумает, что я клею его…

– А где ожерелье? Я спешу.

Она машет за спину:

– В сумочке. Мы сидим там, под синей крышей.

Перевожу взгляд туда же и цепенею. К тому столику, что метрах в двадцати от нас, подходит сладкая парочка из Camaro. Блондинка насуплена, брюнет бодр и весел.

– Черт! – Прячусь за Ронду и, сбросив с себя рубашку, завязываю рукава на талии. Так меня не должны узнать.

– В чем дело? – недоумевает сокурсница.

– Видишь мажора с блондинкой? Они меня подрезали, я выставила перед ним средний палец и ляпнула кое-что. Его девчонка теперь думает, что мы провели ночь вместе.

– Ничего себе! – заливается она. – Это Хьюго. Друг Доминика.

– Классно, – бурчу я, поражаясь этому совпадению. – Ронда, неси мой подарок. Я подожду здесь.

– Да забей! Он ничего тебе не сделает. Хьюго безобидный. Пойдем к нам? Крису можно тусить, а тебе – нет? Это дискриминация в чистом виде!

– Крис на тренировке. И когда это он тусил без меня?

Девушка задерживает на мне изучающий взгляд и выдает:

– Ты не знаешь?

– О чем?

– Сегодня у «Сорренто» закрытая вечеринка в «Ибице» в честь победы.

Недоверчиво хмурюсь. Нет-нет, Ронда, конечно, ярая болельщица и фанатка футбола, но что-то путает. К тому же, Кристиан сказал бы об этом, так? Зачем ему врать? Я не была бы против.

– У них, может, и вечеринка, но Крис не там. У него тренировка, – защищаю я своего молодого человека.

– Подержи-ка, – собеседница вручает мне бокал и достает телефон из кармана короткой юбки.

Она рьяно водит по экрану, а в глубине меня начинает безотчетно клубиться нечто темное, просачиваясь в грудную клетку, словно ядовитый черный дым. Я была убеждена, что наши с Ортисом отношения построены на доверии и свободе, но под свободой вовсе не подразумевалось то, что спустя минуту демонстрирует Ронда на экране. Смотрю видеопост незнакомого парня, где развлекается Кристиан, обнимающий со спины девицу с обесцвеченными волосами, и пальцы свободной руки невольно сжимаются в кулак. Видео залили меньше часа назад. То есть Крис писал мне, уже находясь на вечеринке.

Девушка поднимает руки вверх, сцепляя их за шеей моего парня, а он и не возражает. Беззаботно и счастливо смеется, не думая о том, что где-то за стенами ночного клуба в этот самый момент я уговариваю куратора о смене места для практики, в первую очередь, ради него.

Озираюсь по сторонам, слыша в ушах гул клокочущей крови. Потребность в активных действиях зудит и зудит, лишая мысли стабильности. Ненавижу это чувство. Оно делает уязвимой и активирует ненавистный механизм, над которым я не имею контроля. Желудок без промедления откликается на внутренний зов, и я залпом выпиваю напиток Ронды, надеясь потушить этот обжигающий пожар. Приторный вкус Блю Кюрасао с лимонадом сводит скулы, газированная колючесть обдирает горло, но это лучше голодных спазмов. Во взгляде приятельницы отражается ненужное сочувствие. Она утешающе теребит мое предплечье, а я не реагирую.

Что же делать? Я должна что-то сделать. Должна показать Кристиану, что со мной так нельзя. Или проигнорировать и спокойно отправиться домой на ужин? Возгласы пляжной компании разрешают эту дилемму.

Всучиваю сокурснице опустошенный бокал и, наплевав на последствия, отправляюсь к волейболистам. Точнее, к одному конкретному.

Глава 2 Американец

Soundtrack: “Spectrum” (Say my name), Florence + The Machine

Каталина

– Эй, крошка, у нас игра, если ты не заметила! – выкрикивает кто-то слева, но я пру на американца, как танк. Прямо через игровое поле.

Кроссовки вязнут в рассыпчатом песке, но меня сейчас задержит разве что торнадо. До Доминика остается пара шагов, и где-то в дальних-дальних закоулках совести начинает проклевываться необъяснимый страх. Вблизи парень еще привлекательнее, и это первый раз, когда я вообще буду о чем-то просить незнакомца. Но дикая жажда мести побеждает.

– Мне нужна помощь, – сообщаю я, встав перед ним.

Доминик усмехается и останавливает игру, объявляя небольшой перерыв. Я подошла слишком близко и вынуждена запрокинуть голову, чтобы поддержать контакт глаза в глаза, а не глаза в кадык. Рэйвен же несколько мгновений изучает меня, деловито сложив руки на поясе.

– А где: пожалуйста? – бархатная хрипотца в нравоучительном тоне ни к месту приподнимает волоски на моих конечностях. Или это, скорее, озноб от вечернего бриза и взвинченных нервов.

Испанский у парня отменный. Лицо загорелое и смуглое, выгоревшие черные волосы с осевшими крапинками песка уложены в хаос из-за беготни по пляжу, а цвета глаз не видно. Какие у него глаза? Карие?

– Сними очки, – требую я, удивляясь своему спонтанному требованию, вызвавшему у Доминика смех.

– Откуда ты взялась, командирша?

– Черт с тобой. Можешь оставить, – машу я небрежно. – Дело в том, что мой парень оказался лжецом, и я хочу его проучить. Давай запишем совместное видео на фоне бара и прикинемся, что мы… эм-м… нравимся друг другу?

На мою секундную растерянность Доминик отвечает вопросительным изгибом брови. Это единственная мимика, позволяющая оценить его реакцию на просьбу.

– Подыграй мне. Пожалуйста, – добавляю я с нажимом.

– Ты делаешь успехи, – хвалит американец мою проснувшуюся воспитанность. – Но с чего вдруг я? Уверен, на пляже найдется немало добровольцев.

– А причина имеет значение?

– Имеет.

– Я здесь больше не знаю парней. – Хьюго в расчет не берем. С высокой вероятностью блондинка не одобрит подобный финт с ее парнем.

И что Доминик хочет услышать? Я сама не могу объяснить свой поступок, сравнимый с бракованной петардой, вылетевшей невовремя и в непредсказуемом направлении. Хотя к чему это лукавство? Себе же я могу признаться, что выбор пал на самого видного красавца, чтобы нанести удар на поражение с первого раза. К такому Кристиан однозначно заревнует.

– А меня знаешь? – важничает Американец.

– Мне известно твое имя. Получается, знаю.

– А мне твое – нет.

– Слушай, я не прошу делать мне предложение, стоя на одном колене, и петь серенаду. От тебя требуется только приобнять меня и, глядя в камеру, сказать что-нибудь красивое.

– И что я получу взамен? – Доминик горделиво скрещивает руки на груди, привлекая мой взгляд к этой мускулистой зоне. Профессиональный волейбол делает свое дело…

Но вернемся к его бесячему вопросу. Мне нечем отплатить, и, кроме того, я не понимаю, что он имеет в виду. Навряд ли речь о материальном. На бедняка не похож, если судить по логотипу D&G на массивной дужке очков. Оголить сиськи? Раздвинуть ноги? Боже, я нарвалась на очередного кобеля! Понятие безвозмездной помощи нуждающимся ему неведомо.

Сжав губы от досады, разворачиваюсь и молчком улепетываю к бару, укоряя себя за глупость и безрассудство. Чего я добилась?

Компания за столом Ронды громко смеется. Она целуется со своим парнем возле колонны, позабыв о моем существовании. Две девушки в облегающих шортах и верхе от купальников пританцовывают под музыку из колонок. Один из парней пристраивается между ними, обнимая обеих за талию. Им весело, их мацают задаром, а мне приходится упрашивать сделать это. Я настолько непривлекательна? Заберу украшение и поеду домой. Разбор полетов с Кристианом подождет. Но как же хотелось отплатить ему той же монетой! Дать испытать на собственной шкуре, каково это: быть обманутым.

Делаю первый шаг на бетонную площадку, разделяющую открытую зону бара от пляжа, но второй так и остается несделанным. Меня хватают за запястье, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Глаза оказываются критически близко от уже знакомого участка спортивного торса с бронзовым загаром, и в ноздри проникает согревающий аромат мужского дезодоранта с теплыми пряными нотками. Теряюсь от такого резкого поворота и в прямом, и переносном смыслах. Хорошо, что здесь шумно, иначе все услышали бы мое неистовое сердцебиение.

– Как ты собралась играть со мной на камеру, если дрожишь от простого прикосновения? – усмехается Доминик, и я спешу увеличить между нами расстояние.