Принцесса поспешно накрыла своей рукой детскую ладошку, ласково сжала и убрала.

– Иногда так случается, – быстро проговорила Алита. Ледяная драконица выдавила из себя нежную улыбку. – А теперь повернись и сиди спокойно.

Оливия так и сделала.

– Неужели никто тебе не рассказывал о целительстве? – продолжила расспрашивать принцесса, когда ребёнок отвернулся.

– Мне говорили… немного… – Оливия чуть покачала головой.

– А твои родители? Что они говорят об этом?

– Они говорили, что мне надо учиться, – малышка тяжко выдохнула. – А та тётя сказала, что они умерли, – она указала пальчиком на воспитательницу.

– Сожалею, – принцесса продолжила расчёсывать волосы, хоть и в горле встал ком.

– А у вас есть родители, мадам?

Алита замешкалась. Приёмные родители были живы, кровные – умерли. Кого выбрать?

– Эм… Ну… Это сложная история.

– Если ваши родители живы, значит, вы счастливая, – буркнула девочка. – Однажды мама заболела. У неё была лихорадка. Я легла к ней и захотела, чтобы она выздоровела. Ей стало лучше. Затем заболел папа, и я сделала то же самое. Тогда они поняли, что со мной что-то не так, и начали приводить в дом разных незнакомых людей, которые просили меня сделать то или это. Как-то раз, незадолго до нападения, к нам пришёл один дядя. Он специально резанул себя по ладони ножом и попросил вылечить…

Оливия затихла, перестав болтать ножкой.

– Ну и… ты вылечила? – осторожно спросила принцесса, прервав молчание.

– Нет, – протянул ребёнок. – Когда я коснулась его, то… то… то увидела гниль под кожей. Много гнили. Я испугалась и убежала. Спряталась за шкафом в кладовке. Я всегда там прячусь, когда боюсь чего-то.

Алита замерла, желая узнать продолжение истории. Она заплетала часть волос в косу нарочно медленно, чтобы побольше узнать.

– А что твои родители?

– Мама очень расстроилась. Папа рассердился. Из окошка кладовки я слышала, как он долго извинялся перед тем дядей, когда вышел провожать его. Потом они договорились о встрече, на которую папа согласился привести меня.

– А почему тот незнакомец ушёл?

– Я не знаю, – Оливия дернула плечами. – Наверно, обиделся. Но он очень плохой. Внутри у него будто… будто всё испортилось.

– А встреча? Вы ходили на неё?

– Нет. На город напали, – устало ответила девочке и дернулась вперёд. – А долго ещё? Я хочу поиграть.

– Нет-нет, я почти закончила, – принцесса перехватила ленточку со столика и начала плести косичку.

Когда Алита завязала бантик, Оливия спрыгнула с табурета.

– Спасибо, мадам, – она улыбнулась и убежала к остальным.

Драконица ещё какое-то время наблюдала за ребятишками. Принцесса поймала себя на том, что постоянно ищет в толпе маленькую целительницу. Тёмные волосы со светло-сиреневой атласной ленточкой и тёмно-фиолетовое платьице с белым воротником. Пару раз они встречались взглядами.

– Что будет с детишками? – поинтересовалась драконица у Мериды, когда они вместе покинули зал и встали возле окна в коридоре.

– Некоторые вернутся к родителям… большинство, – с лёгкой улыбкой ответила компаньонка. – Ну, а сироты… У кого есть живые родственники, готовые принять, тех отправят к ним. Остальным будут искать приёмные семьи, а пока разместят в детских домах. Чаще всего усыновляют фермеры. Им нужны помощники. Также ремесленники, кузнецы. Бывало, даже маги находят среди сирот способных учеников.

–Хм… наверно маги берут детей-драконов? – предположила Алита, задумавшись об Оливии. Интересно, есть ли у неё родня?

– О, нет, – покачала головой Мерида. – В этом деле всё ещё сохраняется расовое деление. Драконы не хотят воспитывать человеческих детей, и наоборот. Поэтому ваш случай… очень уникален в истории Арувийского Королевства.

– Как грустно звучит.

– Ваше Высочество, тут много… нюансов. Самое грустное, что всё равно есть дети, которые в итоге остаются без семьи.

– Это верно, – принцесса понуро опустила голову. – А получается, что среди драконов сироток не остаётся? Ну, я знаю, что существует много бездетных пар…

– Ваше Высочество, вы не представляете, как ошибаетесь. К сожалению, часть из них хотят именно своего ребёнка и тратят годы в ожидании чуда вместо того, чтобы растить сироту. Поэтому принадлежность к расе ещё ничего не решает для бедного малыша.

Алита печально уставилась перед собой. Из головы не выходил образ Оливии… Целительница, такая же, как и она… Дети так странно на неё глазели.

– Ваше Высочество, вы прониклись теплотой к той маленькой девочке, которая умеет лечить прикосновением? Кажется, её зовут Оливия, – мягко произнесла Мерида.

– Да, это её имя. Она… особенная среди детей. Как думаете, её обижают?

– Я давно занимаюсь детьми и могу сказать вам одно: все дети одинаковые. Люди, драконы… неважно. Но, некоторых всегда пугает что-то необычное. Пусть даже такое хорошее, как дар целительства. Это непривычное для них действие. Он выделяет ребёнка, а дальше… существует множество факторов в окружении и в самом воспитаннике, что определяет, будут ли к нему относиться враждебно или будут восхищаться. И тут не угадаешь. Иногда враждебное отношение воспитывает по-настоящему выдающихся личностей, а восхищение, наоборот, отбивает всякое желание учиться. Хотя… это не алхимический закон. Множество мелочей влияют на ребёнка, – драконица с несколько секунд помолчала и продолжила: – Не переживайте. Я думаю, у Оливии всё сложится хорошо. С таким редким даром кто-нибудь из драконьей профессуры возьмет её в семью, чтобы обучать. Она довольно быстро обретёт семью.

– Но ведь это не одно и то же. Взять в семью в качестве дочки или студента, – возмутилась Алита. – Все эти фермеры, кузнецы… профессура. Это же как… бесплатная рабочая сила?

– Вы утрируете. Впоследствии многие любят приёмных детей, как своих. Для этого нужно время, – компаньонка улыбнулась. – Ваше Высочество, вас же саму воспитали приёмные родители, и они очень сильно вас любят. Я поняла это за время короткого знакомства с ними на вашей свадьбе.

Принцесса облизала губы и кивнула. Мимо проходивший Бертран поздоровался и предложил помочь Мериде подняться на свой этаж. Компаньонка всё ещё прихрамывала и опиралась на трость, поэтому, чтобы подняться по лестнице, ей требовалась посторонняя помощь.

Алита тоже направилась к себе. Мысли о девочке не покидали её. Она раздумывала , что ждёт Оливию в будущем. Несмотря на заверения Мериды, принцесса переживала о её судьбе.

«Вдруг никто не захочет брать в семью ребёнка с таким даром? Нет, это абсурд. Целительство – полезный и безопасный дар. Им даже дом не подожжёшь. Хотя… – Алита вспомнила, как отрубила пальцы Рихарду. – «А вдруг кто-то возьмет её для экспериментов? Что, если какой-нибудь профессор захочет изучить её способности?… Малис же хотел изучить мои. Даже записи вёл… Что я могу, а что нет… Хм… навыки у всех разные…» – драконица опустилась на застеленную кровать и упёрлась руками позади себя.

Внезапно живот обожгло болью. Нестерпимой и гадкой. Спазм заставил драконицу согнуться пополам. Лицо упёрлось в колени, брызнули слёзы отчаяния, из носа на платье просочились алые капли. Алита задыхалась. Она жадно хватала воздух ртом и делала частые вдохи, но тщетно. Голова будто пухла и увеличивалась в размерах, собираясь взорваться. Принцессу начала охватывать паника. Кровотечение усиливалось. Драконица скривила лицо в страдальческой гримасе, чувствуя, что проживает последние секунды своей жизни…

Перед глазами возникла сиреневая пелена. Вновь фиолетовая жидкость, вновь поджидающий внизу мрак.

«Нет».

Страх сдавливал горло, подавляя желание бороться. Может в этот раз перестать сопротивляться? Может пора опуститься в поджидающую темноту?

Вдруг над головой в фиолетовой воде возник голубоватый огонёк. Он тихо опускался к ней, а его свечение усиливалось по мере приближения. Послышалась песня. Та самая детская колыбельная, что обладала загадочным целебным эффектом…

Глава 6

Себастьян поведал много интересного, но Кристофер пока решил сосредоточиться на тайнике. Отправляться ночью на поиски спрятанного было равносильно самоубийству, поэтому вылазку отложили до утра. Сейчас он обговаривал с двумя гвардейцами прошедший допрос пленника и строил планы на ближайший день.

В момент обручальное кольцо слабо замерцало. Ладонь обожгло болью, живот пронзила сильная резь, от которой начальник гвардии сгорбился и сжал пальцы правой руки в кулак. Дыхание перехватило от внезапно накатившего спазма.

– Продолжим чуть позже, – на выдохе проговорил он.

На полпути к башне Кристофер испытал совершенно иное чувство: по телу разлилось приятное тепло. Ему вспомнились горячие источники близ Эрты. Когда он жил в родовом замке, в свободное время ему нравилось проводить вечера в каменных купелях с мокрым полотенцем на голове.

«Что с ней происходит?» – озадачился гвардеец, ничего не понимая, и поспешил внутрь здания. У дежуривших на первом этаже гвардейцев он узнал, что последний раз принцессу видели поднимающейся по лестнице на свой этаж. Поэтому Кристофер сразу решил проверить спальню, где и нашёл Алиту лежащей неподвижно на правом боку возле кровати. Веки плотно сомкнуты, ладони в районе живота. На паркете и на платье виднелись пятна крови.

Драконьечутьё подсказало, что возлюбленная жива, но пребывает в каком-то странном состоянии.

Кристофер выглянул в коридор и крикнул первой попавшейся на глаза служанке, чтобы позвали Малиса. Затем подошёл к принцессе и присел рядом. Он осторожно приподнял ей голову и, вытащив платок, промокнул верхнюю губу от крови. Драконица нахмурилась и недовольно заёрзала.

– Ты… спишь? – озадаченно спросил гвардеец. В ответ – молчание. – Алита?

Она ничего не ответила, а только попыталась перевернуться на спину.

Бросив платок на тумбу, Кристофер аккуратно поднял любимую, положил на кровать, убрал запачканные кровью пряди с лица, а затем стащил туфельки. Принцесса лишь сопела носом, всё ещё не двигаясь.

«Спит. Она удивительно крепко спит, – гвардеец перевёл взгляд на дверь. – Где же Малис? Её нужно осмотреть».

– Свет… – послышался слабый голос с лёгкой хрипотцой.

– Что? – Кристофер склонился к жене. – Какой свет?

– Голубой свет… такой красивый… – Алита заворочалась, пытаясь поудобнее устроиться на кровати и, не открывая глаз, улыбнулась. Затем её лицо расслабилось, и она вновь засопела.

– Что за голубой свет? – Гвардеец выпрямился, одарив озадаченным взглядом супругу. Она казалась умиротворенной, и ничто не говорило бы о беде, если бы не пряди, пропитавшиеся кровью на подушке.

Около двери послышались быстрые шаги, а затем та резко распахнулась. На пороге возник целитель и, встревоженно глянув на подопечную, прикрыл за собой створки.

– Снова приступ? – с нескрываемой дрожью в голосе спросил Малис.

– Вероятно. Я не знаю. Я почувствовал боль, – Кристофер поднял руку с обручальным кольцом, – и пришёл сюда. Она лежала на полу. Вот здесь! И я перенёс её на кровать. Кажется, она… просто спит.

Малис взял табурет и присел около Алиты, а гвардеец встал у изножья кровати. Он с тревогой в сердце наблюдал, как целитель водит ладонями над хрупким телом возлюбленной…

– Леди Алита крепко спит. Царапина такая же, как перед отлётом в Громовой замок. Нити разорваны. Скверна… тоже без изменений, – заключил Малис. – Всё, как и прежде.

– Это именно сон? – Кристофер сделал акцент на последнем слове. – Это очень похоже на то состояние, в которое она впала в ночь нападения.

Целитель встретился взглядом с гвардейцем и, для большей важности или по привычке, поправил очки.