– Кости не сломаны, – коротко сказал я. – Так что не скули. Можно сказать, что тебе крупно повезло.

Она не ответила, только сглотнула. Видимо, сама она считала иначе. Дура! Там, на дороге, думал, догоню – прикончу сразу же, а теперь… Злость не отступила, но внезапно накатила дикая усталость. Как будто из меня разом дух вышибли. Пока выбрался из машины, пока добрался до того места, откуда слетел байк… Внутренности вывернулись, а сердце едва не выпрыгнуло. И ещё эти её узкие ладони у лица…

– Дышать не тяжело? – спросил я, осматривая её рёбра.

Она отрицательно мотнула головой. Должно быть, и правда в рубашке родилась, раз после такого пируэта отделалась ссадинами и царапинами. А ведь на ней даже шлема не было…

– Тогда вставай, – взял её за руку и потянул за собой, заставляя подняться на ноги.

Застонав, она покачнулась. Я почувствовал, как её ведёт в сторону и обхватил за талию. Она не сопротивлялась. Сбивчиво дыша, уткнулась мне в грудь лбом. Руки её плетьми повисли вдоль тела, дыхание было тяжёлым и жарким. Что-то заставило меня положить ладонь ей на затылок, провести пальцами по волосам и осторожно прижать к себе. Совсем отчаянная. Дурная. И хватило же ума… Что, спрашивается, мне с ней делать?!

Подхватив девчонку под спиной и коленками, я пошёл обратно к насыпи. Вырваться она не пыталась, однако я сильно сомневался в том, что за эти несколько минут здравого смысла у неё прибавилось. Судя по всему, инстинкт самосохранения у неё просто-напросто отсутствовал, причём начисто! На что она рассчитывала – не понятно. Что я не догоню? Или что не найду?! Даже если бы не удалось первое, что само по себе невозможно, со вторым бы мои люди справились быстро. А уж потом… Потом бы церемонится я с ней не стал.

Как она ни старалась, опустить голову мне на грудь ей всё же пришлось. Из горла её вырвался тихий выдох. Босые ноги болтались, когда я нёс её к дороге, рваная ткань на коленках пропиталась кровью.

– Займитесь мотоциклом, – бросил своим людям, а сам направился к внедорожнику. – Меня какое-то время не будет. Если кого-то нелёгкая принесёт – разворачивайте к чертям собачьим. Пускать можете только Вандора, но не думаю, что он появится в ближайшие сутки. Всё ясно?

– Да, Александр Викторович, – отозвался старший из парней, и я, открыв дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья, помог Стэлле усесться.

Посмотрев на меня с ожиданием, опаской и страхом, она обхватила запястье левой руки. Нервничает? Пусть нервничает. Ей не помешает. И ведь прекрасно всё понимает… По глазам вижу – понимает и что ей грозит, и что я так всё не оставлю. Боится, а во взгляде всё равно вызов. Несмотря на страх, несмотря на это проклятое понимание! Как будто вопрос «и что ты сделаешь?». Девочка, ты, очевидно, плохо представляешь, что я с тобой могу сделать. Могу, но…

Обойдя автомобиль, я уселся за руль и хлопнул дверью. Завёл и рванул с места так, что шины взвизгнули по асфальту. Я смотрел на дорогу, думая о том, что такими темпами не далеко свихнуться похлеще Вандора. Эта сука пошла мне наперекор, хотя я не раз предупреждал её, угнала мой байк, устроила хрен знает что, а я… Ощутив движение, я мельком глянул на неё. Она повернулась ко мне, губы её приоткрылись, и я, предупреждая любые возможные слова, процедил:

– Молчи. Чтобы я ни слова от тебя не слышал. Держи свой рот закрытым до тех пор, пока я не разрешу тебе его открыть.

Она продолжала смотреть на меня, и я буквально нутром чувствовал её взгляд. Будто она мне под кожу просачивалась и выжигала внутренности. Снова глянул на неё: ну точно, тлеющие в болоте угли. Я прищурился. Решила со мной потягаться, девочка? Не выйдет. Неужели до тебя ещё не дошло?

– Куда мы едем? – тихо спросила она, отвернувшись. Посмотрела на свои колени. Пальцы её дрогнули, и только теперь я обратил внимание, что на ладонях у неё тоже ссадины.

Свернув на не асфальтированную дорогу, я повёл внедорожник в глубину леса. Звуки стихли, стекло с моей стороны было опущено, и до нас отчётливо доносилось птичье пение. Неровная дорога, теряющаяся меж вековых стволов…

– Убивать тебя буду, – проговорил я серьёзно, не глядя на неё.

Она сжала ладони в кулаки и подобралась.

– Алекс… – слетело было с её губ на надтреснутом выдохе, но я мигом заставил её замолчать.

– Заткнись, – рыкнул я. – Заткнись и сиди молча. Я тебя предупреждал.

Пока машина катилась по узкой дороге, я думал о том, что же, всё-таки, творю?! По всему выходило, что творю я херню. Ну что же… Могу себе позволить, если уж на то пошло. В конце концов, разве кто-то мне может указывать? Девчонка сидела, обхватив своё дохлое тельце руками, и пялилась в окно. Ещё и ноги плотно сдвинула, как будто я к ней собираюсь лезть. Если бы захотел, милая, тебя бы это не спасло. Вспомнив, как она, слившись с байком, гнала по дороге, я действительно ощутил лёгкое возбуждение. А красиво ведь было, черт подери! Туника плотно облепляла её грудь и живот, короткие волосы трепало ветром. Уж не знаю, где она научилась так гонять, но я оценил. Все мои бывшие и забраться-то на байк боялись, а эта крошка…

Выехав на небольшую полянку, я остановил внедорожник у бревенчатого охотничьего домика.

– Вылезай, – бросил, открывая дверцу со своей стороны. Помогать ей я не собирался и вытаскивать – тоже.

Впрочем, делать этого не пришлось. Стоило мне оказаться снаружи, дверца с противоположной стороны открылась, и Стэлла медленно выбралась из салона. Захлопнула автомобиль и уставилась на меня поверх крыши. На фоне здоровенной машины она и вовсе казалась совсем мелкой.

– Иди к дому, – кивком указал я ей на ступеньки, и она молча, чуть прихрамывая, пошла к крыльцу.

Я шумно выдохнул через нос. Похоже, терпения, чтобы в самом деле не убить её, мне понадобиться много. И как в ней может смешиваться столько всего?! Беззащитность и дерзость, вызов и покорность. Я понимал, что в ней скрыто гораздо больше, чем можно увидеть на первый взгляд, но, признаться честно, копать глубже нынешнего не намеревался. К чему? К чему мне оно нужно?! Всё, что мне нужно от неё получить, я получу и так, а ковыряться во внутреннем устройстве шлюхи из питомника… Увольте! Даже если стоит у меня на эту шлюху в любое время суток, а в голове от неё полный кавардак. Неплохо бы почаще видеться с Диной. В последнее время я так погрузился в работу, что встречались мы от силы пару раз в месяц. Должно быть, отсюда и всякая херь в мозгах. Вот только… Моей крошке присутствие в постели Динары по вкусу явно не пришлось. Надо бы объяснить ей получше, что мнением её никто не интересуется и интересоваться не собирается. Хрен с ней, с Динкой, дело не в ней. В самой Стэлле. Что там ей нравится, а что нет – её проблемы и держать их ей лучше при себе.

Поднявшись по лестнице следом за девчонкой, я отворил дверь и прошёл в тёмный коридор. Стэлла без приглашения вошла следом и остановилась. С удовольствием вдохнув аромат нагретого солнцем дерева, я кивнул в сторону комнаты.

– Иди туда.

– Можно я вначале схожу в душ? – спросила она совсем тихо. Взгляд её метался по стенам, по украшавшим их безделушкам, что я привёз в разное время из стран, где бывал. – Хотя бы на несколько минут, Алекс. – Посмотрела на меня.

Я тоже смотрел ей в глаза и осознавал, что вязну. Вязну в этом чёртовом болоте! И зрачки её угольно-чёрные, и испещрённая коричневыми крапинками радужка… А во взгляде какая-то безысходность. Прежде я не замечал подобного.

– Прямо по коридору и направо, – сухо проговорил я. – У тебя десять минут.

– Спасибо, – ответила она почти беззвучно и, не оборачиваясь, пошла вперёд.

Проводив её взглядом, я выматерился сквозь зубы. Вернуть её, что ли, Вандору?! С одной таскается, так пусть вторая будет… Не хватало мне только в её глаза вглядываться и думать, какая херотень в них таится.

– Ложись на постель, – бросил я, когда Стэлла вышла из ванной.

Посмотрел на часы – почти девять минут. Надо же, какая чёткость. Хорошо. Злить меня сейчас ещё больше не стоит. На девчонке снова была моя рубашка. Одна из тех, что я специально держал в ванной на случай, если времени в обрез. Несколько раз бывало, что выдёргивали меня в самый неподходящий момент, и на счету была каждая секунда. Проведя пальцем по лезвию старого охотничьего ножа, я повернулся к Стэлле. Она уже забралась на постель и сидела, поджав под себя ноги. Колени её были содраны, на голени – длинная царапина. Заметив в моих руках нож, она уставилась вначале на него, потом подняла взгляд к моему лицу.

– Я, кажется, сказал, чтобы ты ложилась, – размеренно проговорил я, неотрывно глядя на неё.

Она судорожно выдохнула, облизнула пересохшие губы и поджала ноги ещё ближе к себе.

– Что ты хочешь сделать? – спросила она, и я услышал, как дрогнул её голос.

Я снова кивнул на постель. Отвечать ей я не собирался так же, как и повторять в третий раз. Взял верёвку и пошёл к кровати. Стэлла попыталась отползти, но я схватил её за руку.

– Лучше будь послушной, – сжимая её запястье, отрезал я.

Положил нож на постель и взял её вторую кисть. Она больше не сопротивлялась, только сидела, застыв, и почти не дышала. Пальцы у неё были ледяными, глаза потемнели. Подтянув её к спинке кровати, я обмотал верёвку вокруг запястий. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы у неё не было возможности вырваться. Перекинул через прорезь в изголовье и затянул узел. Пальцы её беспомощно сжались, грудь приподнялась и опустилась. Она лежала, откинув голову на подушку, и смотрела в потолок, на массивную балку, словно могла разглядеть там что-то стоящее. Боится. Ведь действительно боится. Взяв нож, я демонстративно потрогал лезвие. Взгляд её тут же переметнулся, и это вызвало у меня мысленную усмешку. Да, девочка, ты сколько угодно можешь пялиться в потолок, но мы-то с тобой знаем, что волнует тебя совсем другое.

– Приступим? – Я присел рядом с ней и провёл кончиком ножа по рубашке у неё под грудью.

Губы её плотно сжались, руки дёрнулись.

– Алекс, – выдавила она, когда я плашмя прижал лезвие к её щеке. – Я не думала, но…

– Замолчи, – перебил её. И, взяв край рубашки, одним резким движением распорол от низа до самого воротника.

Стэлла потихоньку заскулила, я почувствовал её дрожь. Перевернул лезвие остриём вверх и коснулся её ключиц. Обрисовал и, чуть надавливая, повёл ниже. Она застыла, и только грудь её вздымалась в такт дыханию.

Я смотрел на скользящий по оливковой коже кончик лезвия, видел, как на мгновение вслед за ним кожа бледнеет, а потом приобретает свой прежний цвет, и понимал: это действительно ненормально. Так хотеть какую-то жалкую шлюху – ненормально. Ненормально трогать её и понимать – мне нужно, чтобы её тело откликалось, чтобы она, чёрт возьми, тоже хотела меня. Мне нравилось, когда женщина, которую я трахаю, получала удовольствие, а эта… Но эта и не была женщиной – она была моей собственностью. Только… для меня это ничего не меняло. И если по первой я не задумывался о том, доставляет ли ей секс наслаждение, теперь это стало для меня важным.

Лезвие прошлось по её животу и тронуло лобок.

– Пожалуйста, Алекс, – всхлипнула Стэлла, и я заметил слёзы в уголках её глаз.

– Тихо, – шепнул, кончиками пальцев коснулся кровоподтёка на её бедре. – Лежи спокойно, и всё будет хорошо.

Но слова мои на неё не подействовали, и слезинка потекла по виску. Дрожь усилилась.

– Чего ты от меня хочешь? – всхлипнула она. – Хочешь убить – убей! Я…

– Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это сразу, – ответил я спокойно и, протянув руку, стёр с её лица влажный след. Погладил скулу. – Сейчас я хочу совсем другого.

Она потихоньку шмыгнула носом. Похоже, смысл моих слов дошёл до неё быстро, и это успокоило её. Облизнув губы, она спросила:

– И чего же ты хочешь?

Я тронул её плоть самым кончиком ножа и, отложив его в сторону, прижался к животу губами. Поцеловал, прихватил кожу, поднялся до пупка.