Алекс втянул в рот сосок и, выпустив, подул. Я почувствовала, как руки покрылись мурашками. Было даже приятно. Совсем немного, но всё-таки приятно. Он опять припал к соску ртом. Тронул кончиком языка. Ладонь его скользила по моему бедру – вначале по внешней стороне, потом по внутренней. Согнув мою ногу в колене, он отвёл её в сторону и потрогал пальцами плоть. Мрачно и как-то внимательно посмотрел мне в лицо. Я отвела взгляд.

– Думаю, мы это поправим, – услышала я.

Дотянувшись до тумбочки, Алекс выдвинул первый ящик и достал оттуда какую-то баночку. Свинтил крышку. До меня дошло, что это смазка. Наблюдала за тем, как он откладывает крышку в сторону, как зачерпывает смазку пальцами… Всё-то у него просчитано.

– Как посмотрю, я такая у тебя не первая, – не удержалась я от сарказма.

– Обычно я использую это для других дырочек, – тут же скривил он уголок рта, демонстрируя мне свою ямочку. – Но для моего маленького волчонка…– Пальцы его снова оказались на моей плоти. – Сейчас мы тебя обработаем хорошенько. Давай, раздвинь ножки пошире.

Я подчинилась, согнула в колене вторую ногу и отвела в сторону. Он удовлетворённо хмыкнул и, присев между, проник в меня двумя пальцами, поглаживая при этом коленку. Я сглотнула и облизала губы. Не могла понять его. Происходящее ему явно нравилось – нравилось играть со мной, но в то же время это напоминало какую-то изощрённую заботу. Ведь мог бы сделать всё на сухую, но нет. И снова где-то в глубине души я испытала благодарность. Потому что… Что такое боль во всех её проявлениях я знала очень хорошо, а вот что такое забота – нет. Даже такая извращённая.

Как следует смазав меня, Алекс лёг сверху, обхватил ладонью моё лицо и всмотрелся в глаза, а потом, не говоря ни слова, смял губы. Я выдохнула ему в рот. Зубы наши ударились, язык его скользнул внутрь. Я почувствовала, как головка его члена трётся о меня, а следом – движение навстречу. Он вошёл резко и глубоко, но мягко, и…

– М-м-м… – тихо застонала я. Больно не было, но всё равно он так сильно растягивал меня, что я не сдержалась.

– Мне нравится твой голос, – тут же сказал он с придыханием и прикусил мой подбородок. Лизнул и сделал то же самое с губой. – Давай, пошевелись немножко. Ты и так вкусная, но всё же…

– Тебе надо, ты и шевелись, – отозвалась я, раздвигая ноги как можно шире. Пыталась привыкнуть к нему, прислушаться к себе. Сейчас, когда он не двигался так быстро, я хотя бы могла дышать. Сознание не парализовывало, а тело… Я чувствовала едва ощутимое тепло внизу живота, и это пугало меня. И ещё… Почему-то хотелось коснуться его плеч. Не погладить, нет, просто коснуться, опустить ладони, почувствовать, как играют под пальцами мышцы. Провести по оставленному мною шраму. Рана затянулась, но вряд ли зажила настолько, чтобы он не чувствовал отголосков. Времени прошло не так много. Но если вспомнить, как легко он поднял меня на руки…. Похоже, на нём всё в лёт заживает.

Алекс стал двигаться быстрее и резче, на лбу его выступили крохотные капельки пота, прядка волос прилипла к коже. Ладонь накрыла мою грудь, и я заметила, как дёрнулся кадык на его горле.

– Детка, по-моему, ты плохо понимаешь, что тебе говорят, – прохрипел он, тыкаясь в моё ухо. – Я хочу, чтобы ты подвигала своими потрясающими бёдрами. И если ты не сделаешь этого, я займусь твоей маленькой киской как следует. Разве ты этого хочешь?

Я не хотела. Не хотела и потому подалась ему навстречу. Вскрикнула, почувствовав, как член вошёл на всю глубину. Дыхание перехватило, сердце подпрыгнуло к горлу. Снова приподняла бёдра…

– Вот так, – довольно сказал он. – И почему ты такая непонятливая? Если будешь хорошей девочкой, мы с тобой поладим. Поверь, я могу сделать тебе приятно, а могу – не очень.

Я, безусловно, верила и потому всё-таки положила ладони на его плечи. Погладила и снова приподняла бёдра, подстраиваясь под его ритм. Время от времени он награждал меня короткими поцелуями, и я пыталась отвечать ему. Касалась его языка своим, подхватывала губы. Мне хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось, однако он не торопился. Замедлялся и вновь ускорял движения, а потом почти останавливался и выходил из меня. Наконец я почувствовала, как тело его напряглось, а член запульсировал. Зарычав, он накрыл меня собой. Я чувствовала тяжесть его тела, влагу кожи, запах, и думала о том, что у кого-то бывает по-настоящему. Ведь может быть так по-настоящему? Чтобы двое – мужчина и женщина, чтобы без грязи. Мне хотелось плакать. Так сильно, что я с трудом смогла проглотить вставший в горле ком. Уж лучше, когда боль, когда унижение, когда отвращение. Это хотя бы не даёт возможности забыть. Потому что у того, что случилось сейчас, слишком горький вкус. Очередное напоминание о том, кто я. Пустышка, не способная любить, чувствовать, откликаться. Выпотрошенная оболочка. И нет во мне ничего, сколько не ищи – всё переломано, забрано, высушено.

Перекатившись на другую сторону постели, Алекс с удовлетворением откинулся на подушку. Я повернулась боком, спиной к нему. Обняла себя руками. Хотелось остаться в одиночестве и разреветься. Сил держать всё в себе не было.

– Обещаю, что на сегодня всё, – ладонь легла мне на живот, а губы коснулись затылка. – Отдыхай.

Он поднялся. Я слышала, как шуршит ткань, а после дверь закрылась с негромким стуком. Всхлипнула, прижав ладонь ко рту, и сжала зубы. Плечи мои задрожали. Будь он проклят! Будь всё проклято!

Через некоторое время я снова почувствовала голод. Но шевелиться не хотелось. И есть – тоже. Вот такой парадокс. Тело требовало еды, но при этом есть мне не хотелось, и я просто лежала, глядя на оставшийся на тарелке кусок пирога. Если вовсе перестать есть, вначале кончатся силы, потом, наверное, начнётся что-то вроде забытья, а потом… Глупые мысли. Я слишком сильно увязла в этой жизни, чтобы добровольно от неё отказаться. Надо встать и засунуть в себя чёртов пирог.

Пока я мысленно пинала себя, в комнату вернулся Алекс.

– Будешь чай? – спросил он и показал мне чашку, что держал в руках. – С сахаром.

Я кивнула и приподнялась. Вот оно снова… Кто он такой?! Что он за человек?! С каждой минутой он пугал меня всё сильнее и сильнее. Эта странная забота обо мне, а в глазах сталь… Чего он добивается? Хочет, чтобы я поверила, а потом с размаху наотмашь? Если это месть, то хорошо продуманная. Слишком хорошо для такого незначительного существа, как я.

Алекс отдал мне чай, и я тут же сделала глоток. Дотянулась до тумбочки и взяла пирог с тарелки. Я и в самом деле чувствовала голод. И даже вкус еды чувствовала, тогда как пару часов назад просто толкала в себя куски, чтобы не сдохнуть. Пока я занималась пирогом, он сходил в ванную, а, вернувшись, принялся снимать штаны. Я смотрела на его сужающуюся к талии спину, на задницу и крепкие бёдра. Потихоньку выдохнула. Будь я нормальной, могла бы в такого влюбиться. Любая нормальная бы могла.

Допив чай, я поставила чашку на тумбочку. Сползла с постели. Алекс как раз обернулся, и я спросила:

– У тебя есть зубная щётка? Я умыться хочу.

– Я положил новую на полку. Можешь взять.

Кивнув, я пошла в ванную. Закрыла дверь и потёрла лицо руками. Первая ночь с ним наедине… Он обещал больше не трогать меня сегодня, но что значит обещание, данное такой, как я? Пустой звук. Посмотрела на своё отражение в зеркале, провела по уродливо обрезанным прядям и, заметив какой-то блеск, посмотрела левее. В верхнем углу переливалась окружённая вензелями прописная буква «А» размером не меньше ладони. Бриллианты… Это ведь самые настоящие бриллианты! Я даже на пару секунд застыла. Дотянулась и потрогала эмблему пальцами. Где-то я уже его видела. Кажется, что-то связанное с ювелирными украшениями. Красивыми и настолько дорогими, что мне бы даже прикоснуться к ним никто не позволил. Так выходит…

Проснулась я от того, что кто-то водил пальцами по моему плечу. Открыла глаза и встретилась со взглядом серебристо-серых глаз.

– Доброе утро, волчонок, – сказал Алекс, убирая руку.

– М-м-м… – простонала я, не вполне понимая, что хочу ответить. Каждая клеточка тела ныла, а остатки сна всё ещё затуманивали разум. Свернувшись, я ткнулась носом в уголок одеяла, но проклятый сукин сын выдернул его у меня.

– Пора подниматься.

Вздохнув, я заставила себя снова открыть глаза.

– Это так обязательно? – сонно спросила я.

– У меня много работы, – ответил он жёстко и встал.

Я снова вздохнула. У него, может, и много, но у меня-то её нет. Нет и никогда не было, по крайней мере, в нормальном понимании этого. И что ему от меня на этот раз нужно? Так до конца и не проснувшись, я заставила себя подняться. Взяла рубашку, что вчера достала из шкафа, и накинула на плечи. Ночью он в самом деле не трогал меня. Только обнял и прижал к себе. Я чувствовала его запах, исходящее от него тепло, и никак не могла уснуть. Всё ждала, что пройдёт минута, две, пять, и он начнёт. Начнёт точно так, как начинали они все, но он сдержал слово. Услышав его размеренное дыхание, я наконец вздохнула с облегчением и закрыла глаза. Хотела отодвинуться, но он держал меня крепко, и я понимала – бесполезно. Не дай Бог разбужу…

Подойдя ко мне, Алекс склонился к моей шее и, шумно втянув воздух, спросил:

– Чем от тебя пахнет?

Я подошла к тумбочке и вытащила крохотный флакончик духов. Протянула ему на раскрытой ладони. Единственное, что у меня было своё. Свой запах. Флакончик был в кармане, когда меня схватили и отвезли в питомник, а после… Мне нужно было сохранить его. Потому что больше у меня не было ничего. Вообще ничего, только запах.

Взяв, Алекс откупорил его и снова вдохнул.

– Мне нравится, как это пахнет на тебе, – серьёзно проговорил он.

Это комплимент такой?

– Спасибо, – отозвалась я. – Мне тоже нравится.

Он пристально посмотрел на меня и, забрав пузырёк, понюхал ещё раз. Потом закинул его обратно в тумбочку и пошёл в ванную. Я присела на уголок постели. Отлично! Мой личный палач одобрил духи, которыми я пользуюсь. И как это понимать?! А ещё он всю ночь прижимал меня к себе и не тронул, как и обещал. Даже утром. Хотя я отчётливо чувствовала его стоящий член, упирающийся мне в ягодицы.

Вскоре мы спустились вниз. Сойдя с последней ступеньки, я пересекла холл и вошла в небольшую кухню. У стены стоял широкий прямоугольный стол, на стенах – шкафчики из красного дерева. Осмотревшись, я нахмурилась. На миг внутри появилось странное ощущение, но отступило оно так же быстро. Алекс включил кофемашину, и пока та гудела, подошёл к холодильнику.

– Иди сюда, – позвал он меня. Я приблизилась, и он, открыв дверцы, проговорил: – Захочешь есть – можешь брать всё, что найдёшь.

Я осмотрела полки. Холодильник был двустворчатый и такой высокий, что я сомневалась – смогу ли достать до верхней. Разве что табуретку подставить…

– Алекс, – выдохнула я и, когда он глянул на меня, спросила: – Кто я для тебя? Или что? Я не понимаю тебя… Не понимаю, чего мне ждать.

– Ты – моя собственность, – ответил он серьёзно. Приподнял мою голову за подбородок, дотронулся большим пальцем до нижней губы и чуть оттянул вниз. – Мой подарок с острыми зубками. Только не забывай, что кусать руку своего хозяина – совсем не в твоих интересах.

Отпустив мою голову, он обвёл контур рта, провёл меж губ по зубам. Я стояла, не шевелясь, и молча ждала, что будет дальше. Неспешно он потрогал губы изнутри и заставил открыть рот. Палец его скользнул внутрь, коснулся языка.

– Пососи его, – глухо сказал он.

Я обхватила палец губами. Обвела языком и стала легонько ласкать. Алекс усмехнулся. Погладил себя по ширинке.

– Мне нравится, когда ты послушная, – проговорил он с лёгкой хрипотцой. Провёл по моему бедру и, вытащив палец из моего рта, вернулся к холодильнику. Я судорожно выдохнула, а он сунул мне в руки большой кусок бри.

– И что мне с этим делать? – спросила я, не понимая, чего он хочет.

– Вообще-то, обычно его едят, но ты можешь придумать что-нибудь оригинальное, – подмигнул он. – В том, что с фантазией у тебя всё в порядке, я даже не сомневаюсь.