Юлия Узун: Не причиняя зла

Глава 1

Дания, г. Орхус 2019 год

В комнате приятно пахло чистым бельем, цветочным спреем и травяным чаем. Я смотрела в окно. Рассвет медленно золотил крыши домов, бегая по окнам еще спящих людей. Я очень любила разглядывать город в раннее утро, как будто в нем отражался мой внутренний мир, наполненный тем же буйством красок.

Я представляла, что однажды куплю себе дом с такой же крышей из черепицы цвета ржавого металла. У меня будет любимый муж и дочка… или сыночек. Или сразу и оба. Так даже веселее было бы.

– Перестань мечтать, Элизабет! За работу!

Ох, я, наверное, сама того не подозревая, расплылась в мечтательной улыбке, и Ида заметила. Это старшая горничная – полная женщина с добрыми чертами лица. Хотя доброй Ида бывала лишь тогда, когда покидала отель. На работе она не давала спуску другим горничным. Строгости в голосе ей хватало, чтобы заставить шевелиться даже улитку.

Я взяла форму и пошла в раздевалку, чтобы переодеться. Когда вернулась, на столе меня ждал маленький завтрак: хлеб, сыр, варенье, сливочное масло и кофе с молоком. Ждать остальных, не было времени, и я приступила к трапезе.

Я уже могла прочитать «den ægte» на банке с вареньем из абрикос, что означало «настоящий». Датский язык не слишком сложный. Я справлялась, хотя много раз задумывалась над тем, нужен ли он мне в будущем. Надолго ли я в Дании?

Россия, Польша, Украина, Болгария и некоторые другие страны не смогли приютить меня надолго.

После завтрака я взяла тележку для горничной и отправилась убирать номера.

На моей форме со стороны сердца висел красочный бейдж с именем Элизабет. Я привыкла к этому имени, но оно все же не моё.

По документам Элизабет Миллер была гражданкой Дании, поэтому проблем с проживанием и получением места горничной в отеле «Комвел» не возникло. Я всего-навсего неделю назад заполнила анкету, а на следующий день уже работала в престижном отеле в центре города. Мне повезло? Не знаю. Я никогда не думала, что стану работать простой горничной. Мое будущее образование предполагало, что я буду работать в туризме. Но я, по меньшей мере, мечтала руководить.

Жизнь жестока, скажете вы. Но это с какой стороны посмотреть. В том, что я оказалась здесь и сейчас, без имени, без личности, без постоянного места проживания и, в конце концов, без семьи – виноват мой отец.

Я бегу от него – от собственного отца…

20.00

Я переоделась, схватила свой рюкзак, надела солнцезащитные очки и вышла на улицу. Вдохнув воздух, я поняла, какой прекрасный сегодня августовский вечер. Солнце еще не зашло за горизонт, освещая последними лучами клумбы, которые благоухали запахом экзотических цветов. На дорогах шумно толпились машины, заявляя о том, что я попала в большой город, точно такой же, как и Москва – мой родной город.

Низко опустив голову, я пошла по тротуару, выложенному фигурной плиткой прямо к автобусной остановке.

Я снимала квартиру в тихом районе, далеко от центра. Хозяйка квартиры хорошо говорила по-английски и жила по соседству. За неделю я успела с ней подружиться. Она одинока, на пенсии. Раньше работала в отеле «Комвел» на месте Иды. Она-то и посодействовала, чтобы меня взяли туда работать.

Однако работа и деньги мне не были нужны. При желании, я могла бы прожить всю жизнь, не зарабатывая. У меня много денег. Но работа хотя бы давала возможность забыть кто я и что я.

20.35

Желтый автобус высадил меня в моем районе, и я прямиком отправилась в любимое кафе, устроилась за столиком в самом дальнем углу и заказала булочки с пеканом и клиновым сиропом. М-м-м… Ничего вкуснее никогда не ела!

Я чувствовала себя в безопасности, хотя по привычке озиралась по сторонам.

Из рюкзака, который купила в Польше за большие деньги, я достала свой миниатюрный лэптоп. WiFi подключился автоматически.

Получив свои булочки, я начала писать.

ЭЛА: Тук-тук.

Спустя 5 минут.

ЭЛА: Ээээй.

Я уже доела булочку, но ответа не было. Странно. На Дена не похоже.

«Ну, давай же, Ден. В квартире у меня нет интернета», – мысленно торопила я своего друга.

За соседним столом оживлённо струилась датская беседа. Бармен уставился в крошечный телевизор. А я на экран лэптопа, который уже погас. Я смотрела на свое тёмное отражение.

Элизабет Миллер не существует. С черного экрана лэптопа смотрела Эла Демирель, которой недавно исполнилось девятнадцать лет.

Я в бегах уже два года.

* * *

Россия, г. Москва 2016 год

– Когда начинаются занятия, Эла?

– В понедельник, – непринуждённо ответила я.

– Тогда, может, останешься до выходных?

– Нет, папа. Ты же знаешь, мне нужно больше времени, чтобы успеть получить комнату в общежитии и обосноваться в Питере.

– А что там обосновываться? – всплеснул руками мой отец, бросив вилку. Затем взял бокал вина. – Я не понимаю, почему ты отказалась от квартиры.

Мой отец Эдиз Демирель воспринимал все мои отказы буквально. Он всегда был таким. Все его три дочки обязаны подчиняться ему. Но я всегда была несговорчива, с этим я согласна. И зная мой характер, отец мог бы не возвращаться к этой теме. Я хочу жить в общаге, прочувствовать жизнь настоящего студента. Хватит мне и одиннадцати лет в закрытой школе.

– Пап, – я постаралась быть мягкой и пушистой, – я проучусь в Питере всего четыре года. И для этого не нужно покупать квартиру. Я не собираюсь там жить. Я хочу путешествовать. Хочу…

Отец меня перебил:

– Если муж тебе позволит.

– Что?

– Я говорю, что твоим мечтам, вполне вероятно, не суждено сбыться. Или же изменятся, когда ты выйдешь замуж. Поэтому не советую строить иллюзии на этот счет. Мечты мечтами, а жизнь – это реальность. Возможно, ты не доучишься. Я знаю, милая, – смягчился он, видя мои округленные глаза, – ты хочешь получить профессию. Как видишь, я не против этого. Но, однако, помни, что в будущем все будет зависеть от твоего мужа.

Я в испуге посмотрела на маму. Наш мирный обед превратился в минное поле. Мама прятала взгляд. У кого вообще я ищу защиту? Мама всю жизнь подчинялась отцу. Ради него она распрощалась с карьерой модели. Она беспрепятственно позволила ему выдать двух старших своих дочерей замуж. Хотя они, в прочем, сами не были против. Ну, если только Эбру чуть-чуть. Ладно.

А я? Я замуж?

– О чем ты говоришь, папа? Я не собираюсь замуж. Мне только шестнадцать.

– Это сейчас ты не хочешь, – спокойно ответил отец и встал из-за стола. Медленно он надел дорогой пиджак, выставив брюхо вперед. Затем поцеловал меня в макушку и сказал: – Когда тебе исполнится восемнадцать, ты изменишь свои желания.

* * *

Дания, г. Орхус 2019 год

Я просидела в кафе целый час. Глаза начали слипаться. Я устала и хотела спать. Выпить еще чашку кофе?

ДЕН: Давно в сети?

Аллилуйя!

Увидев долгожданное сообщение, я как сумасшедшая начала писать Дену, какой он бесчеловечный.

ЭЛА: Я жду тебя больше часа.

ДЕН: Прости. Я только с работы. Ты же знаешь, что я не ношу секретный лэптоп с собой.

ЭЛА: А должен.

Я, конечно же, не злилась на Дена. Он старается ради моей безопасности. И он единственный человек на всем земном шаре, который знает обо мне всё. И с ним я могу говорить на любые темы.

ДЕН: Как ты?

ЭЛА: Ничего нового.

ДЕН: Как погода в Орхусе?

ЭЛА: Тепло. У вас в Питере уже десять?

ДЕН: Да. Все еще не оправлюсь после белых ночей. Спать совсем не хочется.

ЭЛА: И чем займешься?

ДЕН: Поболтаю с тобой. Потом поиграю в какую-нибудь стратегию

Я негромко посмеялась. Я вдруг представила себе большого мускулистого Дениса в своей черной обтягивающей футболке с V-образным вырезом. Он имеет в своем шкафу штук двадцать таких. С аккуратной бородкой, но без усов; с черными смолистыми волосами. Сидящего с джойстиком, как мальчишка. Ден почти никогда не бывает серьезным, поэтому мне с ним легко. Каждый день, каким бы трудным он ни был, Ден заряжает меня позитивом.

– Mangler i noget?* (дат. Что-нибудь еще?) – спросил официант.

Он прав. Я долго сижу здесь и ничего больше не заказывала.

– En sodavand, tak* (дат. Лимонад, спасибо), – ответила я, и официант отправился выполнять заказ.

А я снова тыкала в сенсорный экран.

ЭЛА: Я так часто думаю о маме. Из всей семьи я только по ней скучаю. Ида, наша старшая горничная, очень сильно напоминает мне ее. Нет, мама, конечно, стройнее. Она статная, элегантная женщина. Но в Иде есть что-то материнское и манера общения у них похожа. Ида строгая, но с добрым сердцем. Я – плохая дочь. Мама ведь ни в чем не виновата. Был бы шанс. Хотя бы один, чтобы поговорить с ней, сообщить, что со мной все хорошо и я ее не забываю.

Минут пять от Дена не было ответа. Он ведь никогда не сидит на месте. Строчит, повиснув над компьютером попой вверх. А я сижу в кафе и нервирую персонал. Может, поужинать?

Перед носом возник лимонад. А следом пришло сообщение.

ДЕН: Эла, ты же знаешь, что тебе нельзя ни с кем, кроме меня связываться. Ни по каким причинам! Иначе тебя сразу же вычислят.

ЭЛА: Знаю.

Я немного подумала, глядя в свой стакан, затем написала.

ЭЛА: Как думаешь, они обо мне вспоминают?

ДЕН: Ха-ха-ха! (Смайлик «смеюсь до слез»). Эла, ты в этом кафе что ела?

ЭЛА: Булочки с пеканом.

Смайликов стало еще больше.

ДЕН: Это что еще за фрукт? Прекращай жрать этот пекан! Он не идет твоим мозгам на пользу.

Иногда Ден начинал меня раздражать. Ну, что я такого сказала, чтобы он начал язвить?

ЭЛА: Не прекратишь сейчас же, уйду…

ДЕН: Куда?

ЭЛА: Домой. (Красный злобный смайлик).

И приписка.

ЭЛА: Пекáн – это орех. К сведению.

ДЕН: Не дуйся. Просто сама подумай, два года ты в бегах, а отец не прекращает поиски. Так скажи, думают ли они о тебе?

ЭЛА: Отец ищет свои деньги. Я имела в виду совсем другое.

ДЕН: Ну, про деньги уж известно с самого начала.

Опять эти мрачные разговоры – напоминание того, кто я есть. Или даже, что я – никто.

Я допила лимонад. Аппетит пропал, поэтому попрощавшись с Денисом, я пошла домой.

* * *

Россия, г. Санкт-Петербург 2016 год

Я познакомилась с Денисом в начале семестра. Это случилось именно тогда, когда мое настроение подпортил препод по истории. Вообще учёба с самого начала шла плохо. А все почему? Мама сообщила, что отец присматривает мне жениха. Подумать только! Сейчас женихов присматривают, как смартфоны на день рождения.

«Я не хочу жить в Стамбуле с мужем, которого не люблю!» – кричала я ей в трубку.

Мама клятвенно пообещала поговорить с папой на эту тему. Словно это так просто!

И никакие ее обещания не подняли мне настроения.

Я вышла из аудитории, не спросив разрешения. Просто психанула. Не успела я сделать и шага, как меня сбил какой-то нахал. В коридоре пусто. И места сколько хочешь. Я же не шкаф, меня можно было обойти.

Я присела и стала собирать тетрадки, бурча себе под нос:

– Ни «извини», ни «дай помогу», ни… слова! В Питере все такие наглые?

– Не все, – ответил мягкий басистый голос. – Дай помогу.

Я подняла голову, а парень уже присел и его карие глаза были на уровне моих… ну, почти. Ладно. Он уставился на вырез моей блузки. Я почувствовала, что покраснела. Поэтому встала и дождалась, пока парень в черном соберет остаток моих тетрадей.

– Ты библиотеку ограбила? Или канцелярский магазин? – Спросил он, вручая макулатуру.

– Э… нет, это история.

– Первый курс?

– Да.