Сто раз на вылет (страница 27)
– Эти двое поубивают друг друга! – на эмоциях крикнул Эмиль.
– Подушками задушат, – добавил Йозо.
– Не подсказывай им, – заметил Альвисс и наигранно прикрыл ладошкой рот.
Беркер поднялся на ноги, затем подал мне руку.
– Больно надо садиться в тюрьму из-за куска дерьма, – съязвил он, вызвав новый приступ гнева у Бернардо.
Тот в приступе негодования резко приподнялся, но нога предательски соскользнула, и Бернардо снова улетел в воду.
– Сатурну больше не наливать! – крикнул Йозо, и все дружно расхохотались.
Конфликт был устранён. Бернардо всю ночь караулил Дамьян, обеспечив Беркеру спокойный сон. Это я утрирую, конечно, но то, что за Бернардо надо приглядывать – факт.
Вернувшись в комнату, я приняла горячий душ, выпила горячий лимонный пунш, заботливо приготовленный Розалией. Надела тёплую пижаму и залезла в постель. Несмотря на тёплое одеяло, меня ещё долго трясло от холода. Чертовы мужики! Как же без них жилось прекрасно!
Пятница внеклассно была объявлена сонным царством. Я встала только на обед, потом снова уснула. До слуха доносились голоса девочек. Мозг уловил спор между Эдит и Ханной. В смысл я не вникла. А потом отрубилась и проспала до одиннадцати ночи.
Проснувшись от голода, я отправилась на кухню, отыскала рыбный пирог, какие-то штуки из краба и нарезала помидор. Съела всё это стоя, затем снова вернулась в комнату, чтобы написать ответ обеспокоенному Беркеру.
«Я только что проснулась. Ты как там?»
«Жив», – сразу пришёл ответ.
«Бернардо больше не трогал тебя?»
«Бернардо? Найджела, это я начал драку. Я боднул его, потому что словами не понимает».
«Что же он такого сказал?»
«Неважно».
«Это тебе неважно. А мне очень важно, потому что уверена, что всё из-за меня».
«Не вини себя, малышка. Хочешь, я приду?»
Конечно, я хотела, но, зная, что Бернардо бдит, не видела смысла рисковать.
«Мне кажется, нам надо прекратить встречаться у меня в комнате. Это чревато последствиями. Раз Бернардо пришёл к моему окну, значит, следил за тобой. Я всё пойму, но если он на камеру расскажет, как ты ко мне приходишь по ночам, я умру от стыда. Шоу смотрят мои родные!»
«Ладно. Мы что-нибудь придумаем».
В последнем сообщении чувствовалась обида, но я честно всё сказала. Если любит, то поймёт.
– 58 -
Пришло время расставлять тарелки к жюри на стол. Всего блюд было девять. Я стояла в хвосте стола, и голова была забита тем, не забыла ли я посыпать кунжутом сладкое.
Бернардо вызвался расставить блюда на стол в том порядке, в котором требовали жюри: закуска, суп, горячие блюда, мучные блюда, сладкие блюда. Альвисс, Беркер и Зельда внимательно следили за движениями Бернардо, чтобы он не допустил ошибку.
Я услышала негромкий голос Беркера:
– Не эту тарелку!
Бернардо застыл с блюдом в руке, затем сделал шаг назад, думая, кто ошибается. Самому тоже не хотелось, чтобы команда проиграла. Слишком бурный был четверг.
– Шеф так сказал, – ответил он.
– Ну раз ты уверен, ставь, – ответил Беркер.
Рядом Альвисс подсказал, чтобы Бернардо посмотрел у команды Эмиля. Тот так и сделал. Убедившись, что прав, он разнервничался.
– Я всё правильно расставляю, – сказал он, идя за следующей тарелкой, – говорил же, что шеф так сказал.
– Просто обычно идёт первое блюдо, потом закуска. Ладно, проблем нет.
– Шеф так велел, ты не слышал? – очень вежливо, низким нежным голосом повторял Бернардо.
Жюри внимательно следили за тем, как на их стол ставят тарелки. Казалось, их не заботил этот бессмысленный спор. Однако позже он таковым никому не показался. Бернардо раздраконился и молчать не мог. Он подошёл к Беркеру, тот отошёл.
– Эй, друг, я тебе сказал, что шеф велел расставить тарелки именно в таком порядке? Почему ты не понимаешь?
Беркер не отвечал. Тогда Бернардо повысил голос.
– Почему ты не слушаешь меня? Я сказал, что тарелки должны так стоять, они так и будут стоять.
– Не повышай на меня голос, – заводился Беркер.
Альвисс и Зельда попытались остановить Бернардо, но тот напирал.
– Беркер, сколько…
– Я объяснил и всего. Ты исправил. Чего на меня голос повышать?
– Сколько раз говорить…
– Я на тебя голос повышал?
– Беркер, сколько раз повторять! – поднял на него палец Бернардо.
Теперь кричал Беркер:
– Бернардо, ты своими ручонками тут не махай! Когда со мной разговариваешь, опускай свои пальцы. Длинные слишком уж!
– Не разговаривай так со мной, слышь!
– Опусти руки!
Альвисс увёл Бернардо, но Беркер, распалившись, продолжал кричать:
– Когда со мной разговариваешь, опускай свои руки!
Я дёрнулась к своему парню, не желая пережить ещё одну драку.
– Беркер…
Бесполезно. Он сосредоточился на наглой роже Бернардо. Тот его зацепил явно специально, провоцировал. И добился своего.
– Э! Разговаривай со мной нормально! – разозлился Бернардо и пошёл на Беркера, пытаясь преодолеть препятствия в лицах Альвисса, Андриуса и Зельды. – Ты как со мной разговариваешь, щенок?
– С тобой? А ты кто такой?
В этот момент жюри дернулись со своих мест. Гордон громко гаркнул:
– Ребята! Прекратили!
Зашевелились все.
– Минуточку! – ещё раз крикнул Гордон.
Я с помощью Эдит и Ханны отвела Беркера в сторону, но Гордон быстро всех построил.
– А ну вернулись на места! Беркер, на место. А ты куда пошёл? На место вернись! – как маленьким детям говорил Гордон, размахивая карточками. Когда участники, связанные по рукам и ногам контрактом, вернулись к тумбам, Гордон начал возмущаться. – Вы что творите? Вы кушать готовите или чем занимаетесь?
Наступила зловещая тишина. Бернардо дергался. Беркер и вовсе отвернулся, предпочитая смотреть на операторов. Участники с противоположного стола внимательно следили за происходящим. Чаша терпения Беркера переполнилась, и он продолжил бурчать: «Руки он на меня поднимает. Смотрите, какой видный!»
– Тихо, прошу тебя. Угомонись, – уговаривала его я, поглаживая по руке.
– Я спокоен. Не надо меня успокаивать. Иди и его успокаивай.
– Где же ты спокоен? Молчи уже.
Жюри с серьёзными лицами смотрели на нас.
– В первую очередь, – сказал Джеймс, – мы давно хотели отметить, что вы забываете иной раз, где находитесь. Вы не на улице, ребятки. «Не поднимай на меня руки», «кто ты такой» и всё в таком духе чтобы больше не звучало здесь. Бросайте это дело. Здесь много женщин. Что за неуважение! Это пойдёт в эфир, который смотрят дети. Нет никакого основания портить всем настроение.
– Извинись, – буркнул Альвисс Бернардо. Тот даже бровью не повёл.
– Беркер и Бернардо, то, что сейчас произошло не останется без внимания. Мы ещё с вами побеседуем. А пока придите в себя.
– Я приношу свои извинения, – громко сказал Беркер, высоко и гордо держа голову.
– Бернардо?
– Я всё понял, шеф.
Следующие несколько минут жюри пробовали блюда, но почему-то им ничто не нравилось. То ли мы и вправду так плохо работали, то ли они обиделись на нас.
В итоге мы отправились играть на иммунитет. Кто мы? Беркер, Андриус, Эдит и Зельда. Остальные уже давно отправлены на «отсев». И пока ребята старались за своими тумбами, я подсела к Бернардо.
– Ты специально раздул спор? Хочешь Беркера на «отсев» отправить?
Ответом мне было молчание. Тогда я пошла в наступление.
– Слушай меня внимательно и запоминай. Если Беркер войдёт в шестерку на выбывание, я сделаю кучу ошибок, чтобы он остался.
Его горящий взгляд устремился на меня. Возможно, он хотел мне что-то сказать, но сдержался. На нас смотрел Альвисс, готовый защитить меня в любую минуту. И я чувствовала, что одержала верх. Со мной ему отныне никогда не подружиться.
Тогда я ещё не до конца понимала, в чём заключается сила Бернардо.
– 59 -
Тот субботний день прошёл как в тумане. Когда Беркер получил иммунитет, у меня слёзы выступили на глаза. Я улыбалась Бернардо злорадной улыбкой; было огромное желание показать язык Франко, который бесстыдно поглядывала на меня снизу вверх, стоящую у перил балкончика.
Беркер отправил Зельду на выбывание – не без причины, и она это понимала. Эдит выбрали голосованием.
Кошмар начался после. Нас вызывали по одному в кабинет директора, проводили десятиминутную лекцию на тему уважения. Бернардо после такого разговора швырял всё, что попадалось под руку. Беркер, сжав губы и сложив руки на груди, всю дорогу до виллы смотрел в окно. У меня разболелась голова, и ни о чём, кроме отдыха я не хотела думать. Но не могла. Снова и снова прокручивала события этой недели, снова и снова винила себя в том, что у многих испортилось настроение. Радость и грусть заполняла душу. Радость от того, что Беркер не попал на «отсев», а грусть – потому что вся эта бойня осточертела.
«Я больше не могу. Хочу сдаться, – писала я своей подруге Рут. – Завтра поступлю так же, как Валерия: пересолю блюдо или косточку в рыбе оставлю. Что угодно. Хочу домой. Устала».
Писала я Рут, а отправила Беркеру. Разум настолько затуманился, что я спутала их аккаунты. Возможно, виной были одного цвета аватарки.
Когда обнаружила ошибку, поздно было метаться. Зажмурила глаза и стала ждать, что будет.
Но ничего. Беркер прочитал, но не ответил.
Тогда я решила поговорить с ним с глазу на глаз и написала: «Я у реки».
Мне не пришлось ждать больше минуты.
– Я не могу поверить в то, что ты сдаёшься, – сказал он, заключая меня в объятия.
Не знаю, что на меня нашло, но я расплакалась.
– А ведь я шла на это шоу, думая, что будет легко. Это сильнейший стресс. Все ссорятся вокруг, спорят, ругаются, пытаются мешать и строить козни. Да чего ради!
– Ты знала, что Бернардо не приехал со всеми на виллу? Его до сих пор нет.
Шмыгнув, я отстранилась от Беркера и уставилась на него.
– Обсуждает с Франко стратегический план «на случай если…».
– А давай притворимся?
– Притворимся?
– Да. – Беркер уселся на бревно, а меня посадил к себе на колено. – После твоего сообщения я задумался и пришёл к выводу, что лучше нам разыграть комедию и притвориться врагами. Это ведь ненадолго, – ласково говорил он, приглаживая мои волосы. – Когда шоу для нас закончится, подойдёт к концу и игра. Так, по крайней мере, твои нервы останутся целыми.
– Не знаю. – Я положила голову на его широкое плечо. В его присутствии я чувствовала себя хорошо, спокойно. Сейчас для нас существовало только здесь и сейчас. Шоу оставалось где-то за пределами реальности. Хотя завтра я получу новую дозу встряски. Почти вся команда оказалась на «отсеве». Есть что обсудить. Вдруг я подняла голову и тихо сказала: – Поцелуй меня, Беркер. Ты моя пилюля.
Сладко улыбнувшись, Беркер наклонился и нежно коснулся моих губ своими. Приятное тепло разлилось по всему телу. Обвив его шею руками, я теснее прижалась к нему и ответила на поцелуй.
Шуршание листвы и лёгкое покашливание прервало прекрасный миг. Мы с Беркером обернулись. Недалеко, облокотившись о ствол дерева со сложенными накрест руками, стоял Йозо и ухмылялся.
– Один-один, Найджела.
– 60 -
Меня позабавило то, как сказал это Йозо. Один-один? Неужели он хочет, чтобы я рассказала Беркеру, с кем я его застукала? Мне кажется, что преимущество здесь только у одного человека.
– Конечно, Йозо, – весело и с улыбкой сказала я. – Можешь рассказать об этом в эфире. Учти, что и я молчать не стану.
– Молчать о чём? – не понял Беркер.
Йозо тут же сдулся.