Сто раз на вылет (страница 39)
Воцарилось недолгое молчание. Они молчали, а я думала. Беркер борется ради меня. Я борюсь ради него. Вместе мы справимся, а по отдельности станем слабым звеном. Мы держимся друг на друге. Мы держимся на любви. Если бы не Беркер, мне сложно было бы перенести моё первое потрясение на этом шоу. Не река стала тогда успокоением, а красивый и ласковый мужчина. Что бы между нами ни происходило, мы всегда – очно или заочно – помогали друг другу, поддерживали, не давая упасть. Без Беркера я давно сдалась бы Франко. Без Беркера я поверила бы всем словам Бернардо. Без Беркера я бы не узнала, что такое любить и биться за это чувство. В Лондоне я жила слишком размеренной жизнью. Здесь за несколько месяцев я получила весь спектр эмоций в избытке.
Я хотела зайти к ним, но вдруг передумала. Да и слёзы выступили на глазах, а я не очень хотела бы демонстрировать их парням.
– Причин на самом деле больше, – снова заговорил Беркер. – Родные Найджелы настроены на её победу, и я не могу подвести своих родных женщин. Когда мы зависим от других, мы подчиняемся их воле. Это происходит на уровне подсознания. Я много раз говорил Найджеле, что могу сдаться в любую минуту и уйти. На самом деле это неправда. Уход из шоу, особенно теперь, станет для меня провалом. Я разочарую Найджелу, семью, себя… Возможно, я перестану бороться и уеду в Стамбул работать поваром в ресторане, где делают тантуни.
– Тантуни? Что это?
– Это тёплый хлеб с начинкой из курицы. Вкусно, между прочим!
– Но ты ведь шеф-повар! Какое тантуни!
Они оба посмеялись. А у меня в горле комок вырос до невероятных размеров и, не в силах держаться, побежала вниз, закрылась в своей комнате, забралась под одеяло и тихо плакала, думая:
«Беркер не должен уйти. Он не покинет это шоу. Ни за что!»
-
89
-
Как я и ожидала, Мерти пришёл ко мне поговорить.
Было около двенадцати ночи. Я не спала. Листала поваренную книгу, разглядывала картинки, запоминала наборы ингредиентов.
Когда в дверь постучались, я подумала, что это Беркер, поэтому сразу крикнула «Входите!». Мерти скромно ступил за порог, и я тут же подскочила на ноги.
– Ой.
– Ждала кого-то другого?
– Н-нет. Не то чтобы…
– Беркер спит, если его ждёшь. Я тут… уснуть не могу. Мне кажется, то, что знаешь ты, должны знать все.
– А что знаю я?
– Какую-то тайну Бернардо.
– Хм. Её уж точно всем знать нельзя. Не хочу потом оказаться в эпицентре скандала, поверь.
Мерти присел передо мной на корточки, правую руку примостил на своё бедро и прищурил один глаз.
– Однако тебе эта тайна не даёт покоя. Тебе хочется освободиться, но ты никому не доверяешь. Ведь я прав?
– Я просто не считаю, что должна вообще её кому бы то ни было рассказывать. Это не моя тайна. И пусть Бернардо не святой человек, он не желает мне зла по сути. А всего лишь хочет биться со мной в финале.
– Ради пиара?
– Не знаю. Говорит, что я приношу рейтинги этому шоу. Чем и как? Понятия не имею. – Я покосилась на свой телефон, покоившийся на прикроватной тумбочке. – В последнее время я отказалась мониторить интернет. Иногда это… больно.
– О да! Не все спешат составить о тебе хорошее мнение. Я иногда читаю такой бред, что даже тошно.
– Поэтому я не знаю, каким образом приношу шоу деньги. Возьми стул, Мерти, а то ноги будут болеть.
Он повертел головой, нашёл взглядом стул, затем взял его и сел передо мной, повернув спинку к своей груди, чтобы удобно положить руки. Мы сидели в полутемной комнате, и я чувствовала себя комфортно в его компании. Наверное, моей сестре действительно повезло с ним. Мою душу наполнило тепло, которого прежде я не ощущала.
– Беседуя с Роуз, я сделал вывод, что ты не очень-то посвящаешь семью в свои переживания.
– А зачем?
– Затем, чтобы они не давили на тебя и не требовали победы.
– Роуз даже это сказала?
– Сказала. Но я не стал пересказывать ей, как ты борешься, как нелегко тебе приходится. Без твоего разрешения это было бы неправильно.
Я моргнула. Неужели я могу доверять Мерти? Сможет ли он уберечь меня, сможет ли сохранить тайну Бернардо и не навлечь нас обоих на неприятности?
– Мерти, а если я расскажу тебе… без моего разрешения ты ведь не станешь трепаться?
– Найджи, ты забываешь, что я люблю твою сестру…
Внезапно я разразилась смехом. Это было так неожиданно, что я не смогла выразить реакцию по-иному.
– Уже «люблю»? Быстро однако у вас события развиваются!
– Не смейся. Да, я наивный романтик, но разве это плохо?
– Хорошо! Мне приятно, правда.
– Тогда не сомневайся во мне.
Кивнув, спрятала улыбку и отвернулась.
– Ты читал контракт? Там есть пункт, в котором говорится, что участник допускается к соревнованию в том случае, если не является родственником челнов жюри, съёмочной команды или кого бы то ни было из персонала шоу.
– Да, есть там такой пункт. Я не заострял на нём внимания, потому что нереально в моём случае родниться с кем-то из этих людей.
– Да, я бы тоже не вспомнила о нём…
– Бернардо… Хочешь сказать, что… он…
– Да, Мерти. Бернардо сводный брат Франко Руиса.
Прикусив собственный кулак, Мерти вскочил со стула.
– Не может быть!
– Я давно знаю. Они сами сказали. Наверное, хотели удержать таким образом.
– Но… Поверить не могу!
– Мерти, ты обещал, хорошо?
Он ответил не сразу, но я услышала, что хотела. Мерти обещал ради моей сестры, своей возлюбленной, сохранить тайну. Не наше это дело. Приберегу эти знания на тот случай, когда нечего будет терять. О чём предупредила Мерти.
-
90
-
Съёмки решающего поединка были запланированы на ночь с субботы на воскресенье. Для нас, участников, это стало неожиданностью.
Около пяти вечера мы уселись в гостиной, чтобы поиграть в «Уно», расслабиться перед тяжёлым «отсевом», когда объявился Ёся. Я сразу заподозрила неладное, потому что на нём была кожаная коричневого цвета куртка, а под ней чёрная футболка с логотипом шоу. Так Ёся одевался только в дни съёмок.
– На сборы полчаса. Накрасят и причешут вас на месте. Рико, Мерти, Беркер, Зельда, Андриус и Найджела, соберите чемоданы. Один из вас уедет домой сегодня.
– Сегодня?! – Зельда бросила карты на стол и встала. – Разве «отсев» не завтра?
– Завтра зрители увидят новую серию. А снимать будем сегодня. Завтра жюри здесь не будет, поэтому съёмки пришлось перенести. – Ёся поправил очки на переносице и тряхнул своими светлыми волнистыми волосами. – Есть что-нибудь выпить у вас? Чай или кофе? Мне надо не уснуть сегодня.
– Я принесу, – сказал Дамьян и скрылся на кухне.
Заметив, как Беркер поднимается по лестнице, я побежала за ним. В конце концов, я лишь пару вещей закину в чемодан и готово.
Он вошёл в свою комнату, но дверь я ему не дала закрыть.
– Найджела? Зачем ты…
– Ш-ш-ш, – прошипела я, закрывая за собой дверь, затем крепко обняла его.
Сначала Беркер напрягся, но постепенно расслабился, и его руки поползли по моей спине. Мы начали целоваться. Всё, что мне нужно было в эту минуту – знать, что я нужна ему так же, как и он мне. Я хотела почувствовать его, вдохнуть его запах. В горле стоял ком, я очень боялась, и не могла самой себе объяснить почему. С одной стороны, я понимала, что все эти переживания ни к чему. Кто бы ни ушёл из нас сегодня, это не означает конец. Мы встретимся вне шоу и будем выглядеть счастливее.
Мне не давал покое подслушанный разговор. Для Беркера участие в этом шоу много значит. Я тоже ему важна. Ради его мечты я должна бороться. Ради его мечты мы оба должны остаться.
– Найджела, – прерывисто дыша, произнёс мое имя Беркер, – не знаю, как ты это делаешь, в тебе определённо есть сила. Потому что я схожу с ума, когда ты рядом, – он крепче обнял меня. – Я очень люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Беркер. Хочу, чтобы сегодня для нас не осталось преград. Мы ведь выдержим, обещаешь?
Он неуверенно кивнул и спрятал лицо в моих волосах.
– Беркер? Я хочу, чтобы ты настроился на победу.
– Всё хорошо, Найджела, – отстраняясь, сказал он мягко и вкрадчиво. – Я готов. Но и ты, пожалуйста, постарайся.
– О, поверь, даже если я захочу, меня не выгонят. Но если я уйду, то помни, что моё сердце и разум останутся с тобой, и ради меня ты победишь.
Он поцеловал мои руки.
– Ты не уйдёшь.
На глаза наворачивались слёзы, поэтому я решила уйти. Да и время поджимало. Ёся отсчитывал минуты.
Девушка, которая наносила макияж, охала и качала головой, говоря о том, что не стоило мне плакать, потому что теперь сложно убрать следы. А я не могла с собой справиться. Пришла от Беркера и разрыдалась. Меня тронула его искренность. Он моя судьба, воздух, которым я дышу. И нет человека добрее, чем Беркер. Ну вот, я снова плачу.
– Пожалуйста, постарайтесь не плакать, – возмущалась визажист. Она промокнула мои глаза тампоном и снова взяла пудру.
Дверь в гримерку открылась и закрылась.
– Оставь нас на минуту, – потребовал мужской голос и визажистка немедленно вышла. Я продолжала лежать в кресле с закрытыми глазами. Затем сказала:
– Франко Руис. Разве этот день мог бы пройти иначе? Я даже отчасти ждала тебя здесь.
– Эх, Найджела, – вздохнул Руис у меня за спиной, – и почему ты такая упрямая?
– Действительно – почему?
– Сегодня ты можешь уйти, потому что я палец о палец не ударю, чтобы…
– А я вас ни о чём никогда не просила! – перебила я, встав с кресла. – Меня не нужно спасать. Если мне суждено пройти это испытание, я его пройду.
Он ухмыльнулся, и что-то тёмное проскользнуло в этой короткой ухмылке.
– Ты потеряла отличный шанс сиять.
– О, не стоит так переживать, синьор Руис! От сияния ослепнуть можно. Я как-нибудь обойдусь… – Я широко улыбнулась. Почему он на меня так странно смотрит? Что ещё ему надо? – Вы закончили? Я могу привести себя в порядок?
– Да! – опомнился он. – Съёмки через двадцать минут. Удачи, Найджела. Не пожалей о своём решении.
Я уставилась на закрытую дверь, когда Франко вышел. Что он хотел этим сказать? Почему я должна сожалеть? Если он об участии на этом шоу, то я не обязана говорить «да» каждой новой возможности!
Я шла в студию со странным чувством, что Франко приходил ко мне не просто так. Что мои мучения, несмотря на самостоятельную борьбу, сегодня не закончатся. Что самое тяжёлое ждёт меня впереди.
-
91
-
– На приготовление блюда вам даётся сорок минут. Готовы? Три! Два! Начали!
И только Франко выкрикнул эти слова, мы рванули с мест: кто за кастрюлями и чашками, кто полез в шкаф за продуктами, а кто бросился к раковине, чтобы набрать в чайник воды.
Продумав свой рецепт заранее, я знала, что мне надо. Схватив пару кастрюль, сковородку и чашки, я побежала к тумбе. К своему удивлению, я не думала о том, что вместе со мной также упорно стараются Беркер, Мерти и Рико. Я забыла про них. В голове остался только рецепт и чёткая схема приготовления блюда.
Потом я спрашивала себя, какая сила мной управляла. Кому я что доказывала? Для чего старалась? Ради какой цели у меня на лбу выступал пот?
Ради мамы, которую не хотелось разочаровывать? Ради Беркера, для которого моё пребывание на шоу равносильно исцеляющей пилюле? Или я была так зла на Франко Руиса, что решила во что бы то ни стало идти до конца?
Время не стояло на месте, оно бежало. В кастрюлях бурлило, шкварчало, шипело, запахи разлетелись по всей студии. Члены жюри время от времени прогуливались между тумбами, наблюдая за процессом. Иногда нам специально заговаривали зубы, но меня это не коснулось. К счастью, ко мне не подошёл Франко. А Джеймс лишь молча понаблюдал, как я заворачиваю начинку и делаю мясные рулеты.