– Хочу сначала услышать, что ты понимаешь под словом «компромисс». Предложишь деньги? Славу? У меня есть всё. Нет особого желания суетиться, чтобы получить компенсацию за нанесённый здоровью ущерб. Ты права, – он криво улыбнулся, – всё это займёт много времени.

– Отпусти с миром, – сказала я, а мои губы растянулись в милой улыбке.

– Не получится, Элора. Нам нужна история, чтобы вам избежать уголовного наказания.

Я расстроилась и не скрывала этого. Какую историю можно придумать, чтобы разойтись по разные стороны и забыть всё, что с нами произошло?

– Ты ведь не видел, кто это сделал. Они были в масках.

– Это похищение, – напомнил он. – Полиция не остановится и на кого-то из вас они обязательно выйдут рано или поздно. Хочешь, чтобы это случилось, тогда я ухожу.

– Нет! – Я схватила его за руку и вдруг заметила, как он отреагировал на этот жест. Быстро отдернула руку и отвернулась. Я поняла, что он не собирается уходить с пустыми руками. Сердце забилось в груди как заведённое.

Кореец приблизился и, к полной моей неожиданности, уверенно взял меня за подбородок и повернул голову, чтобы видеть мои глаза. Он вздохнул.

– Я думал всё утро. И… я сказал, что у меня всё есть? Я ошибся. Кое-чего в жизни мне не хватает.

– Понятия не имею, о чём ты.

– О любви.

На секунду я потеряла равновесие и, чтобы не упасть, опустилась в кресло.

– Не понимаю.

– Ты красивая, Элора. Из хорошей семьи. Пусть и американка. Но кажется, это любовь с первого взгляда. Я никогда не желал увидеть девушку так сильно, как сегодня тебя.

– Я тебя не понимаю, – очень медленно произнесла я, выделяя каждую буковку.

– Выйдешь за меня замуж, и историю можно забыть. Я скажу, что не было похищения. Я сам всё подстроил, потому что хотел к своей любимой девушке. Каприз звезды. А пока мы были вместе, решили пожениться. Всё. От тюрьмы вы спасены.

Я так громко рассмеялась, что мой смех, наверно, был слышен в каждом углу дома. Читтапон спокойно стоял и ждал. Мой истерический смех его ничуть не смутил. Но представьте моё недоверие, когда он заговорил о женитьбе. А потом я замолчала. Это была сцена полного замешательства. Читтапон и не думал улыбаться.

– Ты шутишь. Это шутка такая, да? – Я встала с кресла и вышла в коридор, чтобы посмотреть, что делает Эрик. Но он неизвестно когда ушёл из дома. Я осталась с корейцем – со своей громадной проблемой – одна на один. Когда я вернулась, Читтапон стоял на прежнем месте, сложив руки на груди. Я обошла его, осмотрела с ног до головы оценивающим взглядом, затем выдала: – Но я ведь совершенно ничего к тебе не испытываю.

– Нашла проблему! – Парень начал терять терпение. – Просила выход, я преподнёс его тебе на блюдечке. Хочешь в тюрьму? Скатертью дорога! Я же предлагаю тебе поехать в Корею и поселиться на огромной вилле. У тебя будут золотые горы и любящий мужчина. Мне казалось, женщины только об этом мечтают!

– Видимо, я не женщина, – пробубнила я, затем встрепенулась. – Что?! Ты увезёшь меня в Корею?! О-о-о! Святые угодники! За что? – Я принялась метаться по комнате. – Почему я? Почему я? Хочешь я сведу тебя с Фаррен? Она от тебя без ума! И Корею любит.

Читтапон долго слушал, но в конце концов ему надоел мой бред, он схватил меня за руку и резко притянул к себе. И снова я увязала в омуте голубых глаз, что освещал пробивающийся в окна свет. «Не забывай дышать, Элора».

– Мне не нужна никакая Фаррен, – твёрдо сказал он. – Ты мне понравилась, и я готов жениться, закрыв глаза на проделки твоих подруг. Если даёшь согласие, то немедленно отправимся к моему менеджеру и всё ему объясним. Если говоришь «нет», то мне останется пожелать сладких снов в темной камере тюрьмы. Ах да! Бедный мистер Бессон. Какой скандал!

Мои широкие глаза метали искры. Наконец, я почувствовала боль от его хватки и выдернула руку.

– А женитьба на корейской звезде – не скандал?

Он приподнял левую бровь.

– Не думаю. Я певец, вращаюсь в шоу-бизнесе. Но так и быть, поженимся тихо в Тайланде. Никто не узнает.

– Быстро ты всё придумал. Если я скажу «да», а потом передумаю…

– Твоя подруга отправится в тюрьму, ты следом в качестве соучастницы. Отец твой получит с лихвой от репортёров. Я сам лично отправлю дюжину «стервятников» в ваш дом.

Судя по всему, из двух дорог в ад, мне придётся выбирать золотую.

~~~

Дождавшись Эрика, мы попрощались, я отблагодарила за помощь небольшой суммой. К счастью, Эрик принял деньги. Затем мы ушли.

Читтапон сел в машину, отметив, что у меня отличный вкус.

– Люблю спортивные машины, – сказала я. – А ещё люблю скорость.

– Теперь ясно, почему ты не такая как все.

Я ничего не ответила. И смотреть на него желания не было. От мысли, что он станет моим мужем, у меня пробегал мороз по коже. Внешне вряд ли можно было сказать, что я расстроена, потому что верила, что всё образуется. Как правило, если вмешивается третье лицо, то дела идут другим ходом. Мы выехали на дорогу, и Читтапон сразу позвонил своему менеджеру с моего нового телефона. Вернее, у меня было четыре телефона. Осталось три. Номера для лёгкости я взяла одинаковые, менялась лишь последняя цифра – 771, 772, 773, 775. Семьдесят два где-то потерялся во время аварии. И сдаётся мне, что его забрали с места происшествия. Зачем? Чтобы я не смогла позвонить и позвать на помощь? Где Фаррен нашла этих псевдоподруг?

Живая, корейская речь звучала в салоне автомобиля. Я не понимала, о чём говорит Читтапон со своим менеджером. Но судя по настроению и тональности, в которой происходила беседа, они ругались.

Мой хихикающий бес уже сидел на плече и радовался. Жениться собрался, звезда? Хрен тебе! Ду Хён не поверит твоей сказке про большую и чистую любовь… Ой. А во что тогда поверит?

Поговорив по телефону, Читтапон велел мне ехать к отелю «Хилтон Орландо». Ду Хён ожидал нас около бассейна. Смуглый азиат в белом костюме, без галстука. От других корейцев его отличали розовые волосы. А так, все как у всех: острые скулы, узкие глаза, чисто выбрит. Похож ли он на кого-то из Симпсонов? Вряд ли.

Читтапон для надежности взял меня за руку.

– Моя невеста и будущая жена Элора Бессон, – представил меня менеджеру кореец. – А это Ду Хён. Иногда мы зовём его Марк. Моя сценическая фамилия – его заслуга. Марк Ли – настоящее имя моего менеджера. Он из Канады. Да-да, ты не ослышалась – канадец. А ещё он автор моих песен.

– Постой-постой, – Ду Хён резко прервал речь Читтапона. – Ты сказал – Бессон? Где я слышал эту фамилию?

– Джереми Бессон – отец Элоры, – сказал он, но Марк всё равно рылся в памяти, тогда Чит пояснил: – Известный продюсер, чёрт возьми!

– Так вот, где собака зарыта!

Далее опять я слушала корейскую речь, снова спор. Не знаю, к чему они пришли, но Читтапон в какой-то момент посмотрел на меня и сказал:

– Всё нормально. Мы уходим.

Ду Хён пожелал мне удачи и направился ко входу в отель. Я постоянно оборачивалась, посмотреть на него.

– Успокойся. Он пошёл предупредить инспектора, что я вернулся и похищения не было. – Он снова взял меня за руку. – Но не забывай, что спички всё ещё у меня в руках. Могу чиркнуть и спалить всех.

– У меня хорошая память, – огрызнулась в ответ. – И куда мы теперь?

– К тебе домой. Надо сообщить новость.

Мне стало дурно. Хорошо, что папа в отъезде, а то его удар хватит.

~~~

Я скромно пристроилась на краю кровати и играла в аркаду на телефоне. От скуки. Из душевой доносились звуки льющейся воды и тихое пение. Я посмотрела на закрытую дверь, тяжело вздохнула и снова устремила взгляд на экран телефона. Надо отдать должное Корбину за то, что загрузил кучу игрушек. Это хороший способ убить время, а также отвлечься от прискорбных мыслей о будущем замужестве. И на ком! Да пусть бы это был Зак!

И что он там так долго возится?

Подумать только, что всё могло бы закончится ещё час назад! Мы уже сидели в машине, когда он вдруг спохватился, что не может ехать к будущим тестю и тёще в таком виде, ведь он не мылся три дня. Я не чувствовала запаха, но он решил, что от него неприятно пахнет. Поэтому мы пришли в его номер. При этом он запер дверь, а ключ взял с собой в душ. Он, наверное, не понимает, что с тем аргументом, что у него есть, я стала добровольной пленницей. Мне нет смысла бежать.

Вдруг неожиданно наступила тишина. Я больше не слышала шум воды и нескромного пения корейца. А ещё через минуту он вышел из душевой, обмотав большое полотенце вокруг бёдер. Дверь оставил открытой, чтобы выпустить пар.

Он встал у зеркала и тут я поняла, что пялюсь на практически голого мужчину. Покраснев, отвернулась всем телом к окну.

– Я тебя смущаю? – насмешливо спросил он.

– Нет, то есть да, – сказала я с запинкой. – Просто мне ещё никогда не приходилось, ну, ты понимаешь.

– Не понимаю. – Он обошёл кровать и встал передо мной. – Тебе никогда не приходилось видеть голого мужчину?

Его рука дёрнулась и мне показалось, что он сейчас стянет с себя полотенце и я увижу то, что мне хотелось бы видеть меньше всего. Я крепко сомкнула веки.

– Умоляю тебя, не смущай меня ещё больше. Одевайся и поехали.

В ответ я услышала приглушённый смех Читтапона.

– Ты не похожа на других. И я счастлив, что это сокровище достанется мне.

Я открыла глаза, поражённая прямо в сердце его словами. Читтапон послал мне улыбку – властную, нетерпящую никакого возражения, затем пошёл переодеваться.

~~~

– Перезвони мне, когда все будут в сборе.

Корбин пообещал сделать всё, как я попросила. Отец был в отъезде, но брат мог собрать маму и Дэниела. Впрочем, их присутствия будет достаточно. С папой было бы сложнее всё объяснить, а так, это ляжет на плечи мамы.

Я припарковала машину на пустой стоянке недалеко от нашего района. Как только Корбин позвонит, мы будем готовы появиться уже через пять минут.

Перед машиной была небольшая освещённая фарами полянка. Я не сводила с неё взгляда, нервничала. Происходящее вызывало ощущение нереальности и одновременно страха – от неизвестности.

– Ты так напряжена, – тихо сказал Читтапон, касаясь пальцем моей щеки. Он аккуратно убрал прядь моих волос за спину, чтобы открыть лицо. Мои щеки разрумянились – об этом говорило зеркало, свисавшее с потолка.

– А как ещё я должна себя чувствовать? С самого утра я готовлюсь к этой встрече. Уже давно стемнело, а этот кошмар не закончился. Я забыла все слова и боюсь, что не смогу сказать маме, что выхожу замуж.

Кореец послал мне спокойную, как у удава, улыбку.

– Ты сама сказала несколько минут назад, что твоя семья без предрассудков.

– Да и не в них дело! – Я повернулась к нему лицом и тут же пожалела об этом. Как ему удаётся своим пристальным взглядом парализовать меня, не позволяя шевельнуться? Открыла рот, затем закрыла.

– В чем же тогда дело? Мне ты можешь сказать.

– Я совсем тебя не знаю. Не представляю, как приведу совершенно чужого мужчину в дом и представлю семье. Все мои слова будут звучать фальшиво.

– Думаю, нам хватило времени немного привыкнуть другу другу. А близость, – медленно произнёс он и выждал мгновение, – это можно исправить. Ты только не сопротивляйся.

– Что… Что ты собрался со мной сделать? – испуганно спросила я, вообразив себе не бог весть что.

Но Читтапон оставался спокойным. Он слегка придвинулся в кресле, повернулся ко мне всем телом. Я отчётливо слышала, как шуршит одежда, как скрипит кресло под ним. Моё сердце трепетало от предвкушения новых ощущений, и было немного страшно.

Читтапон говорил напевно, интимно, вкрадчиво:

– Я собираюсь поцеловать тебя, чтобы сделать нашу историю чуточку правдоподобнее. Почему ты дрожишь? Этого не надо бояться. Просто знай, что я никогда не причиню тебе боль. А ещё я не сделаю того, чего ты не хочешь. Поэтому спрашиваю: можно я тебя поцелую?