После этих слов на моём лице выросла улыбка тихого счастья и полного удовольствия. Да, я не собирался в город на выходные, и пансион мне не по пути, куда бы я ни ехал, но эта ложь прозвучала так естественно, что сам себе поверил.

Вечером вышел на крыльцо и окинул деревянную пристройку внимательным, долгим взглядом, после чего посмотрел на Сколля.

– Это крыльцо давно пора привести в божеский вид, не считаешь?

Пёс гавкнул в знак подтверждения.

– А слева можно сделать пандус, – продолжал рассуждать я. И вновь лай Сколля. Заметив, как собака виляет хвостом, я улыбнулся. – Страхи портят нам жизнь. Почему бы не попробовать, если и она этого захочет, гм?

Тройное «гав» послужило ответом, а потом Сколль повалил меня на землю, чтобы «расцеловать» своим мокрым склизким языком…

Всю неделю я занимался своим пустым запущенным садом, его нельзя воспринимать как эстетическое явление – просто груда мусора. Если я собирался привезти сюда Эйслин, то она не должна увидеть весь тот хлам, что я успел набросать за время, пока живу здесь. Весной надо бы посадить цветы и деревья. Перед фасадом дома вся площадка была засыпана галькой, пара клёнов росли у окна моей спальни. Остальная площадь – просто мягкий грунт, который пружинил под моими кроссовками при каждом шаге.

За работой время пролетело так быстро, что я не заметил, как наступило субботнее утро.

Дорога заняла чуть больше часа, мы со Сколлем доехали до пансиона, где нас встретила та самая женщина, с которой я общался в первый день. Эйслин ждала меня в беседке с левой стороны под балконом, где мы с ней разговаривали, казалось, целую вечность назад.

Я вошёл и приветливо улыбнулся. Эйслин сидела за накрытым столиком, пила чай. За пару месяцев она изменилась. Кожа не такая бледная, чёрные глаза блестели радостью. Вьющиеся волосы разбросаны по плечам, частично прикрывая шерстяной белый свитер с красивым ажурным узором. Её ноги не были прикрыты пледом, и я узнал ту самую бордовую юбку, в которой она появлялась в лесу.

Пока ничего не предвещало начала чего-то нового. Разве что только запах уюта, запах ванили и смеси корицы с лимоном заполнял тесную беседку.

– Привет, Уэлэн. Садись, – пригласила девушка, указав на стул напротив. В этот момент Сколль подал радостный голос. Эйслин засмеялась. – Иди сюда! У меня для тебя есть пара кусочков вкусного сыра!

Пока я устраивался, Сколль проглотил их, затем улёгся рядом с её инвалидным креслом.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга и улыбались, что казалось очень глупым, но мне нравилось.

– Чай?

Я кивнул.

– Ты же не сильно торопишься, надеюсь? – наливая ароматный напиток в мою кружку, спросила она.

– Нет. Я совсем не тороплюсь.

Она вновь остановила на мне свой взгляд, и я сразу вспомнил, зачем приехал.

– Вот, – достав из кармана куртки подвеску, протянул ей. – Я починил застёжку и почистил золото.

– Спасибо, – тихо произнесла Эйслин, и стала рассматривать любимую вещь, словно восстанавливая в памяти забытые детальки. – Это подарок отца. Я очень расстроилась, когда подвеска пропала.

– Сколль нашёл её у вас в клумбе, – поспешил объяснить и даже показал на то место, куда мой пёс успел сунуть свой любопытный нос. – Я не знал, что она принадлежит тебе. По правде говоря, совсем забыл про неё.

В этот момент я думал, стоит ли упоминать о недавнем видении в лесу. Решил промолчать.

– О, я вспомнила тот день! Моё кресло каким-то непонятным образом съехало с дорожки. В тот вечер я едва не перевернулась. Да, вполне возможно, цепочка упала именно тогда. Застёжка на ней всегда была слабой. А пропажу обнаружила лишь на следующие сутки. – Она сжала вещицу в кулаке и слабо улыбнулась. – Настолько привыкла, что не чувствовала её на шее.

– Хочешь, помогу надеть? – И не дожидаясь ответа, встал, взял цепочку и поднёс к её декольте.

Девушка, не говоря ни слова, подняла копну волос, чтобы я смог застегнуть цепочку. Я медлил, разглядывая её тонкую длинную шею, маленькую родинку сбоку, изящные ушки. Что-то в душе переворачивалось, менялось раз и навсегда. Я люблю её! В этом нет никаких сомнений. Эйслин – та девушка, с которой я хочу прожить остаток своей жизни. Не важно как, лишь бы вместе.

Золотая застёжка защёлкнулась, Эйслин опустила волосы и посмотрела на меня. Присев на корточки, осмелился развернуть кресло к себе и взять её руки в свои.

– Эйслин, послушай меня внимательно, я скажу тебе важные вещи…

Если бы она перебила меня, то мне стало бы труднее бороться с волнением. Её пальцы переплетались с моими, давая понять, что мы не чужие, и её прикосновение наполняло меня энергией и надеждой.

– Я не обманул тебя, когда говорил о любви. Меня не пугает твоё инвалидное кресло, вовсе нет. Все эти месяцы я много думал и пришёл к выводу, что нужно делать то, что сердце хочет, наплевав на какие-то дурацкие мелочи. Эйслин, я готов сделать для тебя абсолютно всё, но не только в материальном плане, но и в духовном. Я хочу подарить тебе счастье, хочу ценить каждый прожитый день рядом с тобой. – Сделав секундную паузу, продолжил: – Я устал быть одиноким и… если ты только согласишься…

Новая пауза. Я поднёс её руки к своим губам.

– Можно мне увезти тебя отсюда – увезти туда, где мы сможем быть счастливы?

Следующие несколько минут стали для меня тяжёлым испытанием. И я понимал, что это серьёзный шаг для нас обоих. Поэтому боялся худшего…

Глава 30

В детстве папа всегда твердил одну простую вещь: порой за счастье нужно бороться даже с самим собой.

Что я и сделала.

Сознание сыграло со мной интересную шутку. Думая, что во сне я совершаю путешествие в родные места, на самом деле перемещалась туда и стала вполне реальной. По-другому я бы не встретила свою любовь – Уэлэна.

Этот парень вернул меня к жизни, когда нить моей судьбы уже ослабла и грозила оборваться. Он сумел вернуть мне веру в будущее. Полюбил меня такой, какая я есть. Без каких-либо условий и требований. За что я ему благодарна от всего сердца.

Прошёл год со дня нашей свадьбы. Для меня это был очень сложный путь. Первые полгода наших отношений я лишь изредка приезжала в его дом, мы обдумывали разные варианты, которые помогут мне приспособиться в доме и стать там полноценной хозяйкой. Уэлэн сделал ремонт на первом этаже, а вторым этажом мы и вовсе перестали пользоваться. В саду появились растения, шикарная беседка, фонтан, а также площадка с тренажёрами для меня. Несколько раз я срывалась до истерики, но Уэлэн был терпелив, утешал, как мог, и если не словами, то нежностью и поцелуями возвращал мне прежнее самообладание.

Сегодня солнечный летний день. Мы решили провести время в саду. Сколль гонялся за бабочкой, Уэлэн жарил сосиски на гриле, а я накрывала на стол. Из-за моего кресла в саду практически не осталось голой земли, Уэлэн предпочёл асфальтированные дорожки для безопасного передвижения. Я действительно чувствовала себя, как в раю.

– Уэлэн? Кажется, телефон звонит, – крикнула ему, услышав слабую мелодию, доносившуюся из открытого окна гостиной. – Если это мама, то пока ты не ответишь, она не успокоится.

– Уже бегу! – весело бросил он и вбежал в дом.

Я продолжила заниматься своим делом: чистила лук; а когда хотела потянуться за ножом, Сколль, пролетая мимо, врезался в стол. Нож откатился к краю и был на грани падения в траву. У меня не было шанса подъехать ни с одной стороны. Стол расположен на газоне, я могла подъезжать к нему только с одной стороны.

Обернулась в сторону дома. Уэлэн не выходил. Ждать его не хотела, поэтому, подумав, решилась на безумный шаг. Собрав в себе все силы, опёрлась ладонями о край стола, подтянулась и встала. Стоять я умела, но до ножа не дотянуться. Посмотрев себе в ноги, вспомнила слова Уэлэна: «Верой мало что сделаешь, но без веры не сделаешь ничего». И я шевельнула носком.

Вперёд.

Ещё вперёд.

– Эйслин!

Подняла глаза и увидела слёзы Уэлэна. Он протянул руки.

– Ты можешь! Иди ко мне! Давай же, любимая!

До него всего два шага. Правая ладонь неуверенно отпустила опору.

– Я упаду.

– Нет! Нет! Я рядом. Помни об этом. Только шаг, Эйслин.

Из его глаз текли слёзы счастья, он не мог их контролировать, ведь он мечтал. Он так мечтал. Почему же я не могу сделать это ради него?

Я чувствовала, что шатаюсь, а мои ноги шагают нетвёрдо, в груди появилось необычное волнение и странный трепет.

Два шага.

И я в его объятиях.