– Он спился, – фыркает Элина и тут же жалеет о грубых словах. – Я завтра обязательно прочту твою повесть, – поспешно меняет она тему, – и скажу, как сильно она мне понравилась.

Ливия хохочет и порывисто зажимает ладонью рот, боясь разбудить в соседней комнате мать.

– Ах ты, маленькая подхалимка!

Элина хихикает, но любопытная мысль щелкает в голове:

– А кто этот человек, который на тебя так повлиял, что ты решила начать писать?

Но Ливия не отвечает. Ее грудь уже мерно вздымается, и Элина так и не разбирает, притворяется сестра или нет.

* * *

Элина полной грудью вдыхает запах хвои, который щедро распыляет освежитель на стене, и смотрит на свое расплывчатое отражение в отполированной деревянной стойке. Миловидная девушка-администратор в кокошнике и с широкой накладной косой через плечо протягивает ей магнитный ключ от комнаты:

– Корпус четыре, номер тринадцать. Приятного отдыха.

Гладкий пластик приятно ложится в ладонь.

– Спасибо.

Она захватывает распечатку плана турбазы и, едва повернувшись, вновь сталкивается с Максом:

– О! Я думала, твоя работа закончилась.

Элина приподнимает правую бровь, но улыбка сходит с лица, как только она замечает напряженный взгляд парня. Переступив порог здания, он как-то изменился. Слетела спесь и непринужденность, исчезла ухмылка. Даже глаза потемнели, и теперь они напоминали не голубое небо, а синее море.

– Элина. – Макс хватает ее за руку и тащит в сторону.

Они оказываются за кофейным автоматом, который плохо вписывается в деревенский антураж турбазы.

– Что такое?

– Я хочу сказать тебе кое-что… – Максимилиан запинается.

Пальцами он сжимает ее обнаженное плечо. Его зрачки расширяются, заполняют радужку, а потом, будто по щелчку, он встряхивает головой и уже смотрит на Элину тем самым игривым взглядом, который всегда был его визитной карточкой.

– Погуляем вечером? После первых съемок? Говорят, здесь неплохая кухня в ресторане и танцы…

– Макс, – Элина кладет на его грудь ладонь, и она кажется крохотной по сравнению с парнем, – я не могу, прости. Понимаешь, я… – Она смущенно опускает взгляд и чувствует, как щеки загораются румянцем. Затем быстро смотрит ему в глаза и на одном дыхании произносит: – Пообещала до свадьбы ни с кем не встречаться.

И Элина выбегает из корпуса, слыша вдогонку недоуменный вопрос Макса:

– Это как понимать?!

Только на улице она позволяет себе улыбнуться, но смех приходится проглотить. Ближайший друг Цепеша ей нужен. Пусть он и выглядит как полный идиот, но может знать что-то полезное для ее дела.

Элина сверяется с картой и сворачивает на узкую, мощенную камнем тропинку. Несмотря на солнечный день, на душе скверно. Она живет не своей жизнью, а жизнью Ливии и пытается по осколкам собрать мечту сестры. Ведь если она покарает убийцу, ничего не изменится. Ливия от этого не воскреснет.

«Я хочу сказать тебе кое-что…» – всплывает в голове оброненная Максимилианом фраза. Сказать кое-что… Почему у Элины такое чувство, что настоящие слова так и не были произнесены? Словно в воздухе повисло напряжение, которое сковало парня и не позволило сказать правду.

– Осторожно!

Крик врывается в реальность, как удар плетью, и жалящая боль ослепляет Элину.

Глава 3
Пепел сгоревшей души

– Может, это знак, что стоит вернуться домой? – шепчет в пустоту Элина и яростно трет голову, по которой досталось футбольным мячом.

Благодаря многострадальному чемодану она удержала равновесие и не испачкала платье – переодеваться в ее планы не входило. Впрочем, как и получить по голове.

– Простите, простите, мне так неловко! Олеся совершенно не ладит с мячом!

Элина выпрямляется и с прищуром смотрит на миниатюрную блондинку, до такой степени типичную и искусственную, что становится тошно. Голубые глаза, голливудские локоны, пухлые губы, которые могли бы быть красивыми, не будь столь шаблонными. Тональный крем ровным слоем подчеркивает каждую пору и микроморщинку на лице.

– Я бы сказала, очень даже ладит, – вкрадчиво произносит Элина и замечает за незнакомкой маленькую девочку лет трех, которая в страхе цепляется за ее юбку.

Мамина копия, прекрасная в своей естественности. Такой была бы и женщина, если бы не променяла природу на пластического хирурга.

– Простите нас. Олеся мечтает стать футболистом. Меня, кстати, Маргарита зовут. – И она протягивает ладонь в приветственном жесте.

– Элина. Футболистом? Странная мечта для такой малышки.

– Дети, они такие… Олеся, что надо сказать?

Девочка неохотно выходит из-за маминой юбки. Солнечные зайчики играют на ее макушке, а брови домиком сходятся на переносице.

– Извините… – бурчит она и, не дожидаясь разрешения, бежит на лужайку, куда отскочил мяч.

Девочка в розовом кружевном платье и черно-белый мяч – довольно нелепо, что ее не переодели в шорты.

– В следующий раз присматривайте за дочерью лучше, пока она не покалечила здесь всех. – Элина никак не может избавиться от раздражения, вызванного ударом. Она и так на нервах последние дни, и план весьма шаткий. Не хватало еще сотрясение мозга получить.

– Простите, – еле слышно шепчет Маргарита и поспешно подходит к девочке. – Олеся Бессонова, прекращай бегать. – Она подхватывает ее на руки. – Пора обедать.

Элина забывает про боль. Забывает, как дышать. Она примерзает к земле и неотрывно смотрит, как мать с дочерью удаляются в сторону кафе.

«Олеся Бессонова? Невозможно. Дикое, нереальное совпадение. Он не женат. Не женат ведь?»

Она подхватывает чемодан и почти бежит до четвертого корпуса.

«Нельзя исключать вероятность, что они однофамильцы».

Но любые доводы разбиваются вдребезги. Элина не верит в совпадения. Только не там, где замешан Цепеш.

«Возьму на заметку. Нельзя паниковать раньше времени».

Элина подходит к своему корпусу и с облегчением погружается в лесную тень. Коттедж стоит весьма удаленно от кафешек и ресторана со сценой, что безмерно ее радует. На секунду она останавливается и закрывает глаза, концентрируясь на своих ощущениях.

И представляет лицо Ливии. Ей бы здесь понравилось. Непременно. Она бы широко раскинула руки и засмеялась. А затем сказала бы…

«Беги, моя правдолюбка, беги. Спасайся…»

Элина испуганно распахивает глаза и оглядывается. Но тихий шелест, который она только что услышала над самым ухом, исчез. И вокруг – никого.

– Еще не хватало, чтобы я сошла с ума раньше времени, – бормочет Элина и ежится от холодных мурашек, охвативших тело.

Сцепив зубы, она заходит в коттедж и затаскивает чемодан на второй этаж. Открывает дверь, но звуковая волна русского шансона вышибает из нее остатки сил.

– Что за…

Она заходит внутрь, как затравленный зверь, боясь, что неудачи уже не отстанут от нее никогда. В двухместном номере уютно и чисто. Занавески цвета темной зелени, в тон им – саше на кроватях, а сама мебель из элегантно состаренного темного дерева. Но…

– Привет!

С кровати вскакивает рыжеволосая девушка, очень похожая на героиню мультфильма «Храброе сердце», – у нее медные кудряшки и россыпь веснушек на бледном лице, а глаза напоминают зеленые искорки. Соседка по номеру излучает неимоверный оптимизм, просто солнечную энергию… И тут шансон!

– Меня зовут Регина, но друзья зовут меня Хелен. Извини, я заселилась раньше и уже немного похозяйничала. Если что-то не так, сразу говори. Все переделаем!

Элина устало опускается на кровать и скидывает на пол босоножки. Уставшие ноги гудят от каблуков, на которых пришлось семенить по каменным дорожкам. А впереди еще съемки. Издевательство!

– Хелен и Регина? Это каким образом? – вяло интересуется она.

Первый шок проходит, а когда девушка выключает шансон на телефоне, все опять выглядит весьма сносно.

– Ну, Регина – мое настоящее имя. А Хелен – псевдоним, под которым я пишу. Хелен Райт!

– О боже, – тихо стонет Элина и растягивается на подушках. Мягкая постель безумно манит. – Ужасный псевдоним.

– Эй! – Регина обиженно натягивает на колени зеленую толстовку и сжимается в комок. – У меня хоть имя есть, а ты даже не представилась.

– Элина. Меня зовут Элина.

Собственное имя звучит как из параллельного мира. В ушах снова поднимается гул. Возможно, давление повысилось, или же удар мячом сказывается.

– А, да, ты еще пришла последняя. Максимилиан очень переживал, что тебя нет. Ромка предлагал без тебя уже ехать, а он огрызнулся, сказал: «Нет! Ждем всех участников». Мне даже показалось, что ты какая-то особенная. А Ромка еще и ляпнул: «Она что, проплаченная?» Максимилиан на этот бред даже не ответил, только зыркнул на него вот так! – Регина смотрит на Элину выпучив глаза и не мигая. – А потом ты пришла и сразу уснула. И проспала всю поездку. Когда Максимилиан озвучил, что мы с тобой в одном номере, я попыталась тебя разбудить, но ты только что-то пробормотала под нос, и все.

– Ты говоришь со скоростью двести сорок слов в минуту.

– Это много? – Регина замирает от удивления.

– Очень.

– А как ты посчитала?

Элина приподнимает голову и смотрит на соседку как на брошенного щенка:

– Забудь. Значит, Макс очень переживал, что меня нет? Думаю, он просто хотел, чтобы шоу получилось, а для этого нужны все участники.

– Не знаю, не думаю, что причина только в этом. – Регина стягивает с себя толстовку и остается в полосатой тунике и ядовито-зеленого цвета легинсах. Удивительное сочетание несочетаемых вещей. – Парни и так гудели, что девчонок больше, их-то всего четверо. Поэтому надеялись, что ты не придешь. Кстати, какой у тебя псевдоним?

– У меня нет псевдонима. А почему не поровну? Цепеш не терпит конкурентов? – усмехается Элина.

Диалог все больше напоминает дуэль «вопрос-ответ», но из щебечущей обо всем подряд Регины важную информацию иначе не выудить. Элина расстегивает чемодан и достает аккуратные стопки одежды. Синие джинсы с серым джемпером, желтое платье прямого покроя, синий брючный костюм… Она прищелкивает языком. Кажется, забыла черные бусы к платью.

– Как ты можешь писать без псевдонима?! Эй, ты меня слышишь?

Элина вздрагивает и оборачивается на восклицание Регины. Видимо, она пропустила знатную часть ее монолога.

– Прости, у меня слух отключается, если я слышу нечто монотонное. Только без обид, ладно? – тут же добавляет она, увидев, как дрожит нижняя губа Регины. – Послушай, для друзей ты Хелен, но я буду звать тебя Региной. Эти псевдонимы – просто детский сад.

Вместо очередного вопля девушка молчит. Только пожимает плечами и раскрывает увесистую книгу в черной обложке. Элина вздыхает. Стоило быть любезнее с соседкой, но на это нет сил, а при мысли о предстоящих съемках трепещет сама душа.

Элина подходит к шкафу, распахивает дверцы и в изумлении вскрикивает. На нее сыплется ворох разноцветной одежды, который как попало запихали внутрь.

– Разве шкаф не делится пополам?! – восклицает Элина.

Ответом ей служит сдавленный смешок.

* * *

Три месяца назад

Ноги ноют после ночной смены в ресторане, голова издевательски гудит. Элина еле раскрывает глаза и смотрит в потолок, размышляя о своей никчемной жизни. А кто виноват? Только она сама. Специально завалила экзамены, плюнула на высшее. Неужели это того стоит?

Элина переворачивается на бок и утыкается взглядом в фотографию сестры. На ней Ливии как раз исполнилось восемнадцать лет. Ореховые глаза светятся, блестящие волосы шоколадного цвета густой волной падают на плечи. Ливии подарили плюшевого медведя, она сидит, обнимает его и улыбается такой счастливой улыбкой, что сердце Элины почти останавливается от боли. Родное лицо теперь только на фотографии.