– Не переживай, Кадыр, – в ее глазах вспыхнула злость, – ты никогда обо мне больше не услышишь.

Между бровей мужчины залегла глубокая морщина. Он и не думал ни вспоминать о ней. Скоро она станет его прошлым, а в настоящем его ждет любимая, нежная, хрупкая и покладистая женщина, которая подарит ему наследника. В этом он не сомневался.

Развернувшись, Кадыр зашел в подъезд и спустился на лифте в подземный паркинг, а Лаура еще долго сидела на скамейке во дворе, совершенно не зная, что делать. Идти ей было некуда, разве что в гостиницу. У нее были друзья-сценаристы, с которыми она была на короткой ноге, но грузить их своими проблемами она не хотела. Более того, все знали, что у Лауры богатый муж и работа для нее – просто хобби. Возможно, поэтому к ней не всегда относились серьезно, как к сценаристу.

Дрожащими руками девушка открыла крышку “Мака” и нажала на кнопку, но он никак не отреагировал. Лаура снова горько заплакала, прикрыв глаза ладонью. Всё пропало. Она теперь не сможет работать, потому что на нем была установлена сценарная программа. Да и как теперь писать, когда внутри все разрушено: рухнула привычная жизнь, опора, всё, чем она дорожила. Телефона в руках не было, но Лаура начала вспоминать, сколько денег у нее лежит на депозите. Кажется, не так много после стентирования отца. Хватит, наверное, снять квартиру на пару месяцев и взять новый ноутбук, но уже не такой дорогой. В том, что Кадыр оставит ее без средств, она уже не сомневалась. Значит, придется выкарабкиваться.

Вернувшись в квартиру, она первым делом нашла телефон и долго думала, звонить или не звонить хэдрайтеру, а по совместительству однокурснику из Академии искусств. Но потом все-таки решилась.

– Марлен, привет. Это я, – голос от криков и плача стал совсем сиплым.

– А, Лаурита. Чё там? – ответил он на автомате и ей сразу стало понятно, что он занят.

– Я предупредить хотела, что не смогу взять дополнительные сценарии.

– А чё так? Опять с мужем улетаешь? – хмыкнул он.

– Нет. Ноутбук уронила и он не работает. Я без инструмента, – она поджала губы в надежде сдержать новый поток слез.

– В чем проблема? Купи новый. А диск, я думаю, можно восстановить. Привези, наши сисадмины посмотрят.

И тут она не выдержала и тихо заплакала в трубку. Признать то, что с ней случилось, был слишком унизительно.

– От меня ушел муж. К другой женщине. Ноут я может и куплю, но мне жить негде.

Марлен пару секунд молчал, а потом шумно выдохнул в трубку.

– Мать, ну ты чё? Не плачь, слышишь?

– Марлен, ты же местный. Может, у тебя кто-то из родственников или знакомых сдает квартиру? Однушку?

– Слушай, ну я не слышал, но давай я сейчас во все свои чаты кину клич. Найдем.

– Спасибо. И пожалуйста, не говори никому.

– Чем тебе помочь? Ты только скажи, – участливо спросил старый друг.

– Мне бы просто жилье найти на первое время. И работу. Как можно больше работы.

– Найдем, мать. Не плачь.

Она пыталась, но не могла остановиться. Слёзы душили, завтрашний день пугал неизвестность. Да что завтра? Она даже не знала, что будет сегодня вечером и где она окажется.

Зайдя в гардеробную, заполненную дорогой брендовой одеждой, обувью и сумками, она убрала из чемодана вещи, которые накидал туда Кадыр, и принялась складывать одежду. Надо было взять самое необходимое, простое и удобное. К чему ей теперь эти дизайнерские шмотки? Правильно – незачем. Лаура решила оставить большую часть здесь, в том числе украшения, которые он ей дарил. В них Лаура теперь не видела никакого смысла. В ушах эхом звучали его слова: “Дам тебе время до вечера собрать все, что сможешь унести”. Какое унижение, думала она. Будто великодушный Кадыр поступает благородно, разрешив будущей бывшей жене забрать его подарки. Но нет. У нее все еще остались гордость и чувство собственного достоинства. Пусть подавиться.

Пока собиралась, позвонил Марлен и сказал, что нашел ей жилье на первое время, только на окраине – одна его татешка как раз выгнала квартирантов за неуплату и теперь искала новых. Это было настоящим везением. На Востоке родственные и дружеские связи подчас творят чудеса.

За окном гасли грустные апрельские сумерки, но Лаура не включала свет в квартире. Пусть все останется в ее памяти таким серым и темным, чтобы не так рвало душу от ухода из места, которое она считала своим домом. Девушка покатила чемодан дальше и встала рядом с консолью в прихожей. Сняв с пальца обручальное кольцо, положила его на белую, гладкую поверхность. Рядом оставила электронный прямоугольный ключ от квартиры и автомобильный брелок.

Ну вот и все. Пять лет жизни позади. В них было много хорошо, а в последнее время много плохого. И оно перевесило чашу весов. Выйдя в подъезд, Лаура захлопнула за собой дверь и направилась к лифту.

Глава 9. Всё пройдет

Две недели спустя

– О, Дамир. А ты почему здесь? – в коридоре его остановил заведующий отделением неонатологии и хирургии новорожденных – Чадов Алексей Борисович. Крепкий, высокий 40-летний мужчина с большими и золотыми руками был не только его руководителем, но и учителем, на которого Дамир с самого первого дня смотрел с благоговением.

– Пришел посмотреть Булатову после операции.

И это несмотря на то, что сегодня воскресенье и у Дамир выходной.

– А, – кивнул доктор. – Это хорошо. И как она?

– Стабильна. А вот мама ее… – он покачал головой и пожал плечами.

Алексей Борисович нахмурился, понимая о чем говорит хирург. Мамы – это мамы. Они, конечно, воины, борцы, но поначалу им сложно принимать ситуацию такой, какая она есть.

– Да и ты мне что-то не нравишься. Зайди минут через десять.

Дамиру пришлось сказать начальнику, что он разводится и что жена ушла к другому. Потому что как бы он не старался скрывать и давить в себе эмоции, это неизменно сказывалось на его состоянии и настроение. Он стал угрюмым, словно всю жизнь, всю радость и энергию из него выкачали, ничего не оставив на донышке.

Дамир зашел к Чадову, как он и просил. Тот сидел за столом и заполнял документы. Бумажную волокиту Борисыч ненавидел, но должность заведующего обязывала.

– А, Дамир, заходи. Садись.

Эти его слова напомнили ему тот первый раз, когда он попал в отделение. Шефом тогда был Омаров – гениальный хирург, который сейчас на пенсии. Он-то и рекомендовал Чадова на свое место. А Борисыч тогда много оперировал, тоже почти жил здесь. И когда на пороге ординаторской показался новичок, махнул ему рукой и сказал: “Заходи. Садись. Чай будешь?”

– Ну, – заведующий сцепил руки в замок и уставился на него. – Что не так?

– Нормально все, – понуро ответил Дамир.

– Вижу. В душу лезть не буду, но соберись!

Дамир помолчал и все-таки признался:

– Жена ушла к другому. Сейчас она в нашей квартире вещи собирает.

– А. И поэтому ты сбежал?

– Не могу я, – он ударил кулаком по колену. – Боюсь, не сдержаться. В прошлый раз наш спор закончился в больнице.

Заведующий нахмурился, но Дамир уточнил:

– Угроза выкидыша. Ребенок не мой.

– Дела, – покачал он головой.

– На развод я сам подал, нам дали месяц. Но какое перемирие, если мы даже не поговорили толком.

– Ну так иди и поговори, – предложил Чадов. – Ты не первый мужик, от которого уходит жена.

Выдержал паузу и добавил:

– Я тоже был на твоем месте. Только у нас еще дочь.

Дамир посмотрел на него с удивлением, потому что такое просто не укладывалось в голове. Чадов же чертов гений. У него золотые руки, а голова работает так, как многим не снилось.

– Только растрепаешь кому-нибудь, убью, – усмехнулся он. – Это я так, сказал, чтобы ты не падал духом. Как сказал один мудрый еврей: “Все проходит и это пройдет”.

***

А в это время в их многострадальной ипотечной квартире собирала вещи Динара. Внизу ее ждал водитель, которого Кадыр закрепил за ней. Жизнь круто изменилась с того дня, как она попала в больницу. Из БСНП ее транспортировали в дорогую частную клинику, обеспечив ее уход на высшем уровне. Кадыр приезжал два раза в день, брал ее за руку, целовал пальцы, гладил живот, говорил, что она, наконец, осуществит его мечту. Дина знала: он мечтает о наследнике.

Поначалу Кадыр рвал и метал, винил Дамира в том, что он довел ее до угрозы. Рычагов у него было достаточно, чтобы разрушить карьеру врача, но Динара остановила его, сказав, что не держит зла на бывшего мужа. В конце концов, это он вызвал скорую и сопровождал ее до больницы, а значит, искупил вину.

В клинике Динара пролежала неделю и врачи с легким сердцем ее отпустили, заявив, что все в порядке. После выписки Кадыр привез ее в большую квартиру, где ей не понравилось. Она догадалась, что здесь он жил вместе с Лаурой, хотя в доме не осталось ни одной ее вещи. Девственно чистые и пустые полки на женской стороне, говорили о том, что домработница все здесь тщательно убрала. Динара спросила Кадыра, может ли обновить мебель и перекрасить стены в спальне? Он дал ей полную свободу действий, а она отблагодарила его той же ночью, как могла, учитывая, что ей прописали половой покой.

Еще через неделю она, наконец, решила съездить за вещами в старую квартиру. Из одежды взяла совсем немного: только самое любимое. Все остальное уже давно купила, потому что теперь у нее в кошельке лежала карта с неприличной, просто космической суммой на маленькие и большие женские радости.

Пока собиралась, позвонила мама и опять начала на капать на мозги – мол, что в глаза кудалар (сватам) теперь стыдно смотреть, не то, что разговаривать с ними. Родителям Дины, которые жили в другом городе, нравился Дамир. Он же врач!

– Эх, Динара-Динара. Как ты могла? Разве мы так тебя воспитали?

– Мама, я думала ты порадуешься за меня! Я счастлива. Я беременна, – поджала губу Дина.

– Чему нам с папой радоваться? Уят-ай, уят-ай (Какой позор)! Только бы никто не родни не узнал, что ты натворила! Мы сказали, что вы тихо развелись.

– Какое мне дело до родни? – огрызнулась Дина. – Пусть говорят, что хотят. Я думала, вы будете на моей стороне, а ты думаешь только о том, что скажут твои родственники.

– Динара…

– Все, мам, я поняла. Уят тебе важнее моего счастья. Давай потом поговорим.

Продолжать разговор и что-то доказывать было бессмысленно, поэтому Дина бросила трубку.

“Ничего, – подумала она. – Родители примут мой выбор. Не могут не принять”.

Отключив телефон и положив его в сумочку, она бросила в чемодан шелковую сорочку и халат, которые покупала в Париже.

В этот момент в дверь позвонили.

Дина пошла открывать, понимая, что это может быть только он – пока еще муж. И ведь не подвела интуиция. Они встретились взглядами и сухо поздоровались, будто и не было этих трех счастливых лет. Хотя для кого как…

– Я уже ухожу, – бросила она через плечо, направившись в спальню. – Спасибо, что дал время собраться.

– Пожалуйста, – ответил он, разулся и пошел за ней.

Дамир встал в дверном проеме, облокотился о него плечом и хмуро наблюдал за тем, как Динара закрывает чемодан и ставит его вертикально. Мужчина мельком заметил, что он полупустой, и этот факт резанул по сердцу.

– Что делать с остальными вещами? – спросил он.

– Не знаю, – небрежно пожала плечами. – Хочешь, выкинь. Хочешь, отдай кому-нибудь. У вас же много медсестер. Наверное, кому-то моей комплекции подойдет.

“Нет уж, – подумал Дамир. – Лучше выброшу на свалку”.

– Что все-таки будем делать с квартирой? Мы так толком не поговорили? – продолжил мужчина.

– А что с квартирой? – отбросив блестящие каштановые волосы назад, Динара удивленно посмотрела на него.

– Я хочу ее продать. Но для этого нужно согласие банка, всякие там оценки. Половина денег за совместно нажитое имущество полагается тебе.

– Мне ничего не надо. Ипотека оформлена на тебя, ты за нее платил.