Небритой щекой он коснулся виска Джамили и сильнее прижал ее к себе. Не встретив сопротивления, поцеловал глаза, скулы, спустился к губам и накрыл их своими. Джамиля хотела возразить. Она собиралась еще когда ощутила жжение там, куда пробрались пальцы бывшего мужа. Всё казалось нереальным: вечер, плавно перешедший в ночь, незваный гость, напомнивший о прошлом, и знакомые до озноба и жара ласки. Сама позволила себя поцеловать, сама царапала ногтями кожу на затылке, сама дышала учащенно от нарастающего возбуждения, сама подсказывала дорогу до спальни, сама подняла руки, когда он потянул платье вверх, снял его и отбросил в сторону.

На кровать упали вместе, и Даниал быстро сориентировавшись, подмял ее под себя, навис сверху и продолжил целовать так жадно, будто был заблудившимся и умирающим от жажды путником в пустыне. Он осыпал поцелуями шею, ключицы, плечи. Сильные руки блуждали по телу, гладили, сминали кожу, как теплую глину, до сладкой истомы. Когда мужчина обхватил ртом упругую горошину, Джамиля прогнулась в пояснице и прикусила палец, чтобы только не закричать.

Луч лунного света падал на постель, слабо освещая лицо и тело Даниала.

– Даник, что мы делаем? Мы не должны.

– Тише, – он прижал большой палец к пухлым губам. Она впилась в него взглядом, а он не выдержал и провел подушечкой по нежно— розовому бархату. – Я так соскучился, Джама.

– Ты мог позвонить, – уколола она.

– Мог…да не мог.

Джамиля не поняла смысла его слов, но так захотелось забыться. Она взяла его лицо в ладони, притянула к себе и сама поцеловала. Бороться с собой было бессмысленно. Осталось только сгореть вместе с ним. Он наполнил ее собой и все расплылось перед глазами. Посыпались ритмичные толчки, стоны, шепот, вздохи, бессвязные слова. За ребрами и ныло, и расцветало от того, насколько это было прекрасно, остро и горячо, как раньше. Переплетая пальцы, они понеслись на скорости к обрыву и бросились оттуда с криком, венчавшим их горько— сладкий спонтанный секс.

Когда все закончилось и стихло, Даниал перевернулся на спину и спрятал глаза в изгибе локтя. Грудная клетка хаотично поднималась и опускалась, сердце колотилось, как бешеное, разум кричал: “Что ты наделал?” Но правда в том, что он так и не научился жить без нее. Она – магнит, к которому его будет всегда тянуть, как бы он не пытался отдалиться. Повернув голову, увидел, что она села на кровати, сгорбилась и прикрыла лицо ладонями. В лунном свете он мог пересчитать все ее выступающие позвонки. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до них.

– Джама, я…

– Нет, Даниал, ничего не говори.

В кармане брюк, валяющихся на полу, снова запиликал телефон, но мужчина даже не шелохнулся.

У Джамили сработало запоздалое шестое чувство и посмотрев на него через плечо, она спросила:

– У тебя есть женщина?

Его молчание и шумный вздох сказали все за него. А она корила себя: дура, надо было узнать об этом раньше.

– То, что было сейчас – ошибка. Мы плохо поступили. Я не хочу вставать между тобой и твоей женщиной. Тебе лучше уйти.

Она наклонилась, нащупала на ковре платье и надела его.

– Разрешишь хотя бы сходить в душ?

– Иди.

– Прости…

– Иди, пожалуйста. Молча.

Даниал собрал свои вещи, вошел в ванную и в темноте прислонился к закрытой двери. Мобильный ожил, сообщив о входящих сообщения. Мужчина нащупал смартфон, включил его и зашел в мессенджер. Два непрочитанных от Рианы.

“Даниал, знаю, ты очень занят, но я хотела сказать, что твой подарок до нас дошел. Алишер в восторге от пожарной машины. Посмотри, какой довольный наш сынок!”

Следом она отправила снимок годовалого мальчика, который широко улыбался, демонстрируя ряд белых молочных зубов. Сердце сжалось от боли, ведь младший сын – плод его предательства – был так похож на Закира в детстве. Страшная насмешка судьбы.

Саундтрек: Любовь Успенская «История одной любви»

Глава 3. Незаменимая

Месяц спустя

– Джама, ну ты как всегда произвела фурор. Вчера фурор, сегодня фурор. На других ведущих столько студенток не слетелось. Даже на мои занятия с таким энтузиазмом не ходят, – довольная коллега и подруга Сандугаш или просто Санди расхваливала Джамилю, преследуя свои корыстные цели – перетянуть ее в Астану. Санди работала продюсером на республиканском канале и параллельно преподавала в Медиашколе, куда и пригласила подругу провести семинар. – Может, все— таки рассмотришь переезд к нам? Уже и шеф с тобой говорил, и я тебя окучиваю.

– Да нет, я не вернусь на экран, – отмахнулась Джамиля. – А студентки твои по старой памяти прибежали. Или просто им интересно посмотреть, что стало со старушкой и почему она таинственно исчезла со всех радаров, – сказала она голосом диктора новостей.

– Ты себя недооцениваешь, – цокнула Санди. – Вот вчера в коридорах медиацентра все шеи чуть не вывихнули, смотря тебе вслед. По всему зданию разнесли, что сама Ибрагимова приехала. Жаным, талант не пропьешь. Он либо есть, либо его нет.

– Либо я просто выгорела. А потом, ну согласись, мне уже 47! Я почти пенсионерка, – Джама взяла со стола стакан с лимонадом, сделала глоток и облизнула губы. – Мм, как вкусно.

Вкус к жизни к ней вернулся аккурат после развода, когда дочка сообщила, что ждет ребенка. А до этого молчала, как партизан. И Джамиля вдруг резко проснулась после слишком долгого, беспокойного сна и бросилась помогать и оберегать Камелию, которую почти год не замечала. Тогда она вообще никого и ничего не замечала – ни мужа, ни дочь, ни родителей, ни сестер. Ни— че— го.

– Зря ты тогда сразу уволилась, – осторожно заметила подруга.

– А что делать? – пожала плечами Джама. – Мне дали пару месяцев, но все затянулось на год. А потом я уже сама потеряла интерес и вернулась к корням. Редактировать тексты удаленно – тоже неплохо. Да, получаю не так много, но и головняков меньше.

– Да уж, хорошего редактора днем с огнем не сыщешь. Молодняк не хочет работать в поле и рыть землю носом, как мы с тобой в 90— х.

– Классное было время, – улыбнулась она воспоминаниям. – Так мы с тобой и познакомились. Две зеленые девчонки с микрофонами.

В “поле” Джамиля проработала недолго: познакомилась с Даниалом, вышла замуж, быстро забеременела Камелией. А когда вернулась из декрета, ей предложили место выпускающего редактора в дневных новостях. Однажды к ней прибежала Санди и сказала, что в студии проходит кастинг ведущих и попробовать может любой желающий из корреспондентов. На обеде девочки побежали туда, и в итоге руководство разглядело в Джамиле Ибрагимовой потенциал и сделали ее диктором сначала дневных выпусков, а позже и вечерних. Тот период был золотым и в жизни, и в карьере Джамы. Зрители ее любили и узнавали на улицах, она получила награду как лучшая ведущая страны, муж, дети, родня гордились ею и куда бы она не пришла, встречали, как звезду. От природы спокойная и скромная, она всегда краснела от такого внимания. Даниал же всегда ее поддерживал, но нет— нет ревновал к мужчинам, которые подходили к ней на приемах и тоях, которые они всегда посещали вместе. А потом всего этого не стало.

– Давай ты все— таки подумаешь над нашим предложением. Здесь перспективы, классное оснащение, работаем теперь не на износ, а посменно. Много плюшек, – подмигнула ей Санди.

– Всё классно, но в Алматы у меня родители, дочка, внучка. Я и так год провалялась с депрессией. Теперь надо наверстать. Кстати, мне нужно купить Селинке подарок. Давай зайдем в детский магазин? Я видела его на втором этаже.

– Конечно, – улыбнулась Санди. Она была одной из немногих подруг, кто не оставил ее в трудный час, звонил, приезжал, и даже несмотря на расстояние находился рядом. – Подумать только: у тебя внучка! Мой старший только школу заканчивает в следующем году.

В субботу в столичном ТЦ яблоку негде было упасть. Самолет у Джамили был только вечером, поэтому она с подругой не спеша погуляла по магазинам, а потом они зашли в огромный Детский мир. Глаза разбегались от ярких, шикарных игрушек, но Джама напрямую пошла в отдел деревянных развивашек. Выбирала долго, пока Санди говорила по телефону со своим корреспондентом.

– Джама, Джама! – позвала ее подруга и схватила за руку.

– Что такое? – спохватилась та.

– Кажется, это твой бывший там стоит? – Санди указала рукой на высокого, статного мужчину в темных брюках и голубой рубашке, рукава которой он по обыкновению закатал до локтей. Он стоял к ним полубоком, говорил по мобильному и рассматривал игрушки. В горле пересохло стоило ей его увидеть и вспомнить, как месяц назад они, как два безумца, занимались любовью в ее спальне. В ту ночь, проводив его, Джамиля пошла в душ и очень долго стояла под водой, смывая с себя его прикосновения и запах, оплакивая прошлое и гадая: кто же она – его новая женщина, как выглядит, моложе ли нее, красивее ли? А как он целует – также или по— другому? А как он ее ласкает? А с ней он теперь счастлив?

Все эти тридцать дней она пыталась забыть, что между ними случилось той дождливой апрельской ночью. Даниал не звонил и не писал. Она успокоилась – это к лучшему. У каждого теперь своя жизнь, они больше не зависят друг от друга, у него другая женщина, новые отношения. Он смог пойти дальше.

Но сейчас, глядя на него – вроде бы чужого мужчину, но все еще родного – она испытывала странные чувства. Светлую печаль, тихую отраду, непреодолимо желание окликнуть и страх, что он обернется и они снова упадут.

Все случилось быстро. Он сам повернул голову и наткнулся на ее взгляд. Недоумение и удивление сменилось радостью. Даниал пробормотал что— то в трубку, убрал ее в карман и направился к ней. Отметил про себя, как она по— прежнему красива, стройна и притягательна. Тогда была без макияжа, в простом домашнем платье и с вьющимися волосами. А теперь при параде: в белых брюках, голубой рубашке с закатанными рукавами, на каблуках. Каштановые волосы блестели на свету, а кроткие, умные, карие глаза будто заглядывали в душу.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет.

– Давно ты в городе?

– Два дня. Меня Санди пригласила прочитать лекцию.

– Здорово. Привет, Санди, – наконец, Даниал обратил внимание на подругу бывшей жены, которая стояла поодаль.

– Привет, – кивнула Сандугаш.

– А мы выбираем подарок для Селин. Ты, наверное, тоже.

– Да, – быстро ответил он.

– Только машинки ей пока не интересны, – заметила она, потому что он стоял как раз у отдела с красочными авто.

– Пап— пап! Пап— пап! – громко позвал отца ребенок.

Даниал и Джамиля одновременно обернулись. К ним неуклюже и осторожно шёл малыш в желтой футболке и джинсах. Смешной, милый, черноволосый карапуз, лучезарно улыбаясь тянул руки к мужчине и говорил именно с ним:

– Пап! Ап! Ап!

– Джама, прости, – он помрачнел, хриплый голос подвел. Даниал опустился на колени и мальчик тут же оказался в его объятиях.

Это его “прости” уже как кость в горле. Джамиля прижала к груди коробку с игрой и впилась в нее пальцами. Она поняла, что этот ребенок не просто так тянулся к нему. Он – сын Даниала. А значит, единокровный брат ее умершего сына. И самое страшное: этот малыш был очень похож на Закира в младенчестве. Как такое возможно?

– Папочку увидел и заставил меня спустить его с коляски. Дорогой, почему ты не сказал, что будешь здесь?

Джамиля обернулась, услышав знакомый тонкий голосок, и глазам своим не поверила, когда увидела мать этого ребенка. Такого ножа в спину она не ожидала.

Два года и десять месяцев назад

Надо было держать лицо хотя бы на поминках. Столько людей пришло: родственники, друзья и одноклассники Закира, его учителя, коллеги Джамили, сотрудники и партнеры Даниала. Дочка держала ее под руку, потому что Джама уже утром теряла сознание и ей вызывали скорую. Рекомендовали ехать в больницу, но она наотрез отказалась. Люди подходили, пожимали руки, обнимали, выражали соболезнования. А она просто стояла, кивала, благодарила, держала себя в руках. Это потом, когда все пройдет и стихнет, она позволит себе плакать, а пока…надо было выстоять.