– Нет, конечно. Он все— таки мой отец. Но мы сильно поругались, и он попросил ничего тебе не говорить. Обещал, что сам скажет. Но как я поняла, не сказал.

– Трус, – Джама схватилась за голову. – Он спал с Рианой. С девчонкой, которая спокойно заходила в наш дом, улыбалась мне, сочувствовала.

– Она сука, – выплюнула Камелия. – И где ты нашла девчонку? Ей же точно за тридцать. Кто же знал, что мы пригрели змею на груди. Ты ей доверяла, а она увела у тебя мужа.

– Господи, – прошептала Джамиля, сложив ладони в молитвенном жесте и прижав их к губам, – я сошла с ума, а твой отец пошел налево.

– М— да, – фыркнула Камелия. – От папы я такого не ожидала. Думала, вы вместе проживете до самой смерти. Не думала, что буквально до смерти одного из нас.

– Ками, – прошипела Джамиля. – Ты что такое говоришь?

Камелия долго не отвечала, но во взгляде дочери было столько невысказанного и горького, что Джамиля испугалась.

– Не бери в голову, мам, – отмахнулась она. – Ты же знаешь, у меня специфическое чувство юмора.

– Нет, скажи, – надавила Джамиля. – Я же вижу, что ты что— то не договариваешь. Поговори со мной.

Она протянула руку и накрыла ладонь дочери. Камелия еле слышно хмыкнула посмотрев на их пальцы – длинные, ровные, изящные, как у пианисток. И вообще они были очень похожи внешне, хотя характером Камелия пошла неизвестно в кого – жесткая, острая на язык, принципиальная. В те темные дни только на ней все и держалось.

– Я была зла на всех, – Камелия прикусила губу. – Ненавидела того человека, который сбил Зака. Злилась на Бога за то, что забрал нашего мальчика так рано. На папу…за то, что закрылся и забухал. На тебя.

– На меня? – переспросила Джама.

– Да. Я не могла до тебя достучаться. Никто не мог: ни папа, ни ажека (бабуля), ни аташка (дедуля), ни тети. Ты так глубоко погрузилась в свое горе, что никого не подпускала, – глаза девушки наполнились слезами. – А я не понимала, почему ты меня не слышишь? Я же тоже твой ребенок и я жива. Думала: неужели она любила его больше, чем меня, потому что он мальчик? Эгоистично, но всё же.

Джамиля встала, подошла к дочери, обняла ее за плечи и погладила по голове.

– Моя девочка, моя родная, я люблю тебя и никогда не делила вас.

– Известный факт: между дочкой и сыном, мама будет больше любить сына.

– Это неправда. Я люблю вас одинаково сильно, – она говорила искренне, хотя звучало это, как оправдание. – Но ты права – я не смогла справиться. Потому что нет ничего страшнее в этой жизни, чем хоронить своего ребенка.

– Знаю, мама, – Джамиля приласкала дочь и погладила по щеке. – Поняла это, когда родилась Селин, и уже не злюсь…на тебя. А вот папа…

– Давай больше не будем о нем говорить? Не хочу.

Но как бы Джамиля не старалась забыть бывшего мужа, убежать от него никак не получалось. В тот же вечер он прислал ей сообщение:

“Прошу, давай все— таки поговорим и все обсудим. Я тысячу раз виноват. Но я не могу без тебя”.

Она сразу же ответила коротко: “Нет”.

“Я не принимаю такой ответ”, – прилетело следом очень быстро.

“Мне все равно. Не пиши и не звони мне больше”.

Разозлившись, она вышла из мессенджера и отправила номер Даниала в черный список, а затем и вовсе удалила. Вот только стереть цифры из “Memory” оказалось проще, чем выкинуть мужчину из головы. Все последующие дни Джама то и дело возвращалась к нему мыслями, а однажды, когда редактировала документалку для телеканала, у нее зазвонил телефон. Взглянув на него, она вздрогнула и покрылась мурашками – на дисплее появилось ее имя. Джамиля уже и забыла, что этот номер есть в ее “Контактах”.

Глава 7. Милая серая мышка

На удивление, в это время дня на летней террасе популярной алматинской кофейни было занято всего три стола. И за одним из них сидела она – вчерашняя “девочка” без возраста, с кожей гладкой и светлой, как слоновая кость, с волосами длинными, густыми и черными, как вороново крыло, губами цвета спелой вишни, глазами раскосыми и похожими на мерцающие угольки. Она сидела прямо и уверенно расправив плечи, демонстрируя не только идеальную осанку, но и высокую грудь. На ней было белое платье с вырезом, которое удачно подчеркивало форму ее лица, шеи и ложбинку между полушариями. Идеальный маникюр, золотой браслет, кольцо, крупные модные серьги дополняли образ уже не девочки с улицы, а женщины, у которой есть все. Увидев ее издалека Джамиля поразилась тому, как Риана изменилась меньше, чем за два года.

Когда она увидела ее в первый раз, подумала: “Какая милая серая мышка”. Девушка носила очки и строгие брючные костюмы темных тонов. А под ними всегда наглухо застегнутые рубашки или блузки, скрывающие все самое интересное. Джамиля горько усмехнулась, вспомнив их первую встречу в офисе Даниала. В тот день Джама зашла за мужем, потому что они договорились вместе пообедать. В приемной ее встретила новенькая. Прежняя ассистентка ушла в декрет, но успела подготовить себе замену. Скромная, но очень исполнительная Риана поднялась с места, оттянула пиджак и сказала:

– Извините, к Даниалу Темирлановичу нельзя.

– Да? – удивилась Джама. – А кто у него?

– Извините, я не могу сказать. Подождите, пожалуйста здесь, – Риана указала рукой на диван.

– Расслабься, девочка. Я его жена, у меня назначено.

Разумеется, она тут же забегала вокруг нее, предложила кофе, чай, воду, потом неожиданно вспомнила, что ее покойная мама любила смотреть новости, когда их вела именно Джамиля Ибрагимова. Через десять минут из кабинета вышел Даниал с финансовым директором. Пожав ему руку, он сразу же подошел к жене. Джамиля встала, а он приобнял ее и поцеловал в щеку.

– Давно ждешь меня, милая?

– Нет— нет. Мы пообщались с твоей новой ассистенткой. Хорошая девочка.

– Риан, я уеду на пару часов. Если что— то срочное, звони, – бросил он ей через плечо, сжав руку супруги.

– Конечно, Даниал Темирланович, – услужливо протараторила она. – Приятного аппетита.

И ведь никакой опасности от этой девочки— припевочки тогда не исходило. Сообразительная, услужливая, оперативная. Она отвечала за расписание шефа, его встречи, поездки, переговоры. Любая информация от зубов отскакивала. Любое поручение выполнялось на пять с плюсом.

Джама вернулась на несколько лет назад, в канун Нового года, когда она вновь приехала к мужу на работу с пакетом из Saks Fifth Avenue.

– Здравствуйте, Джамиля Гарифовна, – улыбнулась Риана и соскочила с места. – Даниал Темирланович только что вышел.

– Ничего страшного, я его подожду. А это тебе, – она поставила пакет на стол. – Подарок на Новый год от нас.

– Мне? – у девушки загорелись глаза, когда она разглядела логотип люксового магазина. – Правда?

– Да. Мой муж тебя хвалит. Ты молодец.

– Ой ну что вы. – облизнула губы Риана и покосилась на дорогой презент. – Это моя работа.

– Ты открой, посмотри.

– Конечно— конечно, – дрожащими руками девушка вытащила из пакета коробку, убрала крышку, следом шуршащую обертку и вытащила сумку известного люксового бренда. – Ах, это же оригинал.

Риана прижала ее к груди и посмотрела на Джамилю с восхищением.

– Боже, у меня никогда такой не было. Да я в жизни на такую не накоплю.

– Носи с удовольствием.

– Спасибо вам! – Риана бросилась обнимать жену босса. – Спасибо, вы такая добрая!

– Кстати, у меня есть одежда, которую я покупала, но так и не носила. Бывает у меня такое: спонтанно беру, а потом не надеваю. Если хочешь, я могу ее тебе передать через нашего водителя. У нас вроде один размер, но ты можешь что— то подшить.

Риана затаила дыхание от восторга, ведь у нее никогда не было не только дорогой сумки, но брендовой одежды. Ее воспитывала только мать, своего отца она никогда не видела. Денег постоянно не хватало, так что приходилось выкручиваться: копить, подшивать и даже брать то, что уже не носила соседка.

“Какие разительные перемены, – подумала Джамиля, глядя на совершенно новую Риану. – Теперь на ней всё новое, стильное, дорогое. Видно, что Даниал не жалеет денег для матери своего сына”.

Эта мысль больно уколола, но собравшись, Джамиля все— таки подошла к столику и посмотрела на Ранию сверху вниз.

– Зачем попросила о встрече? – ровным тоном спросила она, поймав себя на мысли, что теперь относится к ней совсем по— другому. Есть неприязнь, неприятие, жгучая обида. Она могла бы не брать трубку и кинуть ее номер в “Черный список”. Но так захотелось посмотреть в ее бесстыжие глаза.

Риана подняла на нее виноватые очи и на миг вновь стала той девочкой, которая когда— то с благодарностью и восхищением смотрела на нее.

– Джамиля, здравствуйте! – она поднялась со своего места и хотела было приобнять ее, но Джама шагнула назад.

– Не надо, – выставила ладонь вперед.

– Конечно, я понимаю, – потупила взор Риана. – Вы присаживайтесь. Может, хотите чего— то?

– Ничего. Скажи, что хотела. У меня мало времени.

Приглушив гнев, Джамиля сделала “покер фейс” и села за стол. Две женщины Даниала Ибрагимова: бывшая и нынешняя. Обе по разные стороны баррикад. Одна похоронила его сына, другая ему родила.

– Итак, я тебя слушаю, – вскинув подбородок уверенно проговорила Джамиля.

– Да— да, конечно, – Риана заволновалась, сделала глубокий вдох и положила руки на стол, соединив их в замок. – Понимаете, Даник улетел в командировку, а я вернулась в город. Все— таки в Астане холодновато, хочется алматинского тепла. И Алишке нужно больше витамина Д.

Она нервничала и тараторила, а Джамилю будто ушатом ледяной воды облили с головы до ног. Она сказала: “Даник”. Так называла его только Джама. И недавно он это отметил. Неужели врал? Неужели позволил ей так себя называть?

– Даник не знает, что я вам позвонила. Будет злиться. Он и так ходил сам не свой после столкновения в Детском мире. Но раз уж так случилось, что мы встретились и вы видели нашего сыночка, то я хочу извиниться. Я очень виновата перед вами. Я предала вас, ваше доверие, но…– она отвела взгляд, затем прикоснулась к губам и в ее глазах заблестели слезы. – Но я очень люблю Даниала. Я не знала никогда, что можно так любить человека. И я знаю, что он меня тоже любит.

Джамиля хотела ее остановить, потребовать, чтоб замолчала, но внезапно онемела, оглушенная признанием Рианы. А та уже не могла остановиться и словно на исповеди рассказывала о романе с шефом.

– Я всегда смотрела на вас с восхищением. Вы были для меня воплощением настоящей счастливой пары. И я клянусь вам, я никогда даже не смотрела в сторону Данила. Но так случилось, что через год после смерти вашего сына, он стал задерживаться на работе и нагружал меня заданиями. Я видела, что ему плохо и не возражала от переработок.

– Продуктивные вышли переработки, – язвительно заметила Джамиля. – Ему было плохо, а ты решила утешить?

– Я понимаю, как это выглядит. Но мы никогда не переходили черту. Клянусь вам.

– Ты уже клялась, – холодно заявила она.

– Он всегда говорил о вас, переживал, заботился, возил вас в больницу. Это меня в нем восхищало. А потом мы полетели в Сингапур и вечером я занесла ему документы для сделки. Хотела уже уйти, но он…попросил остаться и поговорить с ним. Он казался очень одиноким и уставшим. Я задержалась и все закончилось тем, что мы на столе…

– Замолчи, – стиснув зубы, прошипела Джамиля. – Я не хочу знать, что у вас было в Сингапуре.

Риана поджала губу и опустила голову, подрагивая плечами. Плакала.