– Да и мы тут с этим делом добавили ему переживаний. Кстати, где Вольтер? Не вижу его на любимом подоконнике.

Бронислав Бенедиктович заразительно засмеялся:

– Вы не поверите! Кажется, наш кот скучает по Рахель. И даже, вполне возможно, решил, что она исчезла из-за крыс в архиве. С тех пор, как она уехала, он большую часть времени проводит там и совсем не требует кормежку. Скорее всего, он сыт по горло. К приезду Рахель архив наш станет свободным от хвостатых грызунов.

– Нет худа без добра, – Мирошников тоже рассмеялся, – у нашего Вольтера серьезная встряска. Кстати, вы мне обещали адресок историка-краеведа, которого порекомендовали навестить.

– Да, да, я нашел адрес, – библиотекарь направился к своей конторке и принялся перебирать бумаги, – вот, я сейчас вам запишу. Советую навестить. Он очень эрудированный человек, хотя немного чудаковат, как часто бывает.

Мирошников еще не успел уйти, когда в помещении появился кот Вольтер. Поскольку он сразу направился к Константину, не было никакой возможности уйти и не потискать рыжего красавца.

– Вольтер, мне сказали, ты взялся за ум и теперь успешно очищаешь любимое место Рахель от хвостатых вредителей? Фу, у тебя сейчас не просто шерсть лезет, ты еще и пыльный какой-то. Не удивлюсь, если от тебя пахнет крысами.

Рыжик в очередной раз доказал свою сообразительность. Спрыгнув с колен Мирошникова, он забрался на свой любимый подоконник и принялся вылизываться.

Бронислав Бенедиктович заметил:

– Это он наверно вас почуял и пришел здороваться, не приведя себя в порядок. А вообще-то он у нас чистоплотный!

Мужчины посмеялись, и Мирошников ушел, унося в кармане адрес.

***

Еще издали Константин увидел возле своей двери невысокую мальчишескую фигурку, и почти сразу услышал громкий голос экономки Клавдии:

– Зачем тебе господин следователь? Какие такие дела у тебя? Что ты шляешься здесь, в приличном месте, где господа живут? Вот сейчас городового кликну! Небось украсть чего хочешь?

Знакомый голос ответил:

– Ничего я не хочу украсть. Мне он по делу нужен, передать ему что-то велели.

Клавдию было невозможно остановить:

– Деловой какой шкет! Мне передавай, что велено, а я уж передам все как надо, в лучшем виде. Мы завсегда с ним делами вместе занимаемся! Он без меня – никуда!

Слушать это было невозможно, в который раз Мирошников прошипел сквозь зубы: «Уволю дуру».

Но Синица, он же Егорка Синичкин, посланник криминального авторитета Ивана Сыча, уже заметил следователя и бросился к нему навстречу. Почти не останавливаясь, он быстро проговорил:

– Иван зовет. Как стемнеет, приду. Прислугу свою упредите.

Совершенно бесполезно было ругать Клавдию за негостеприимный прием посланца Сыча. Скорее всего, она все же узнала его, потому что он уже бывал на квартире у следователя, но натура склочной бабы не дала промолчать и не устроить представление.

Конечно, она увидела, что хозяин и парнишка встретились, но она ничем не подала вид, что поняла свою ошибку и раскаивается, зато преувеличенно сердечно встретила Константина и принялась хлопотать вокруг него. Он хотел устроить ей выволочку, но при первых же его словах глаза Клавдии налились крупными слезами. Несчастный хозяин почти стопроцентно знал, что плакать баба не будет, просто выстраивает себе защиту, которую он не рискнет преодолеть. Поэтому он просто махнул рукой, прошел к себе в кабинет, демонстративно громко закрыл замок и не стал откликаться, когда Клавдия несколько раз принималась скрестись у двери, приглашая к ужину.

***

В большинстве городов есть такие районы, куда законопослушный человек в здравом уме не сунется. Атамановка – из числа таких мест. Про Атамановку в городе все знали, ее боялись, ею пугали детей. Даже городовой, на чьем участке она находилась, вечером не рисковал туда заходить, несмотря на личное знакомство со многими главарями. Перо в бок можно было получить в любом углу от самого последнего забулдыги.

С криминальным авторитетом Иваном Сычом у полицейского ведомства сложились своеобразные взаимоотношения. Поскольку никто не обольщался, что можно полностью искоренить преступность, считали за меньшее зло наличие твердой власти среди нарушителей закона.

Иван держал свою непростую публику под контролем, излишней наглости не дозволял, от особо оголтелых главарей банд во время раздела сфер влияний избавился ему доступными способами, которые совершенно не приветствовались полицейским ведомством и обществом. При необходимости он выполнял некоторые просьбы полицейских служб.

Взамен район Атамановку, где он базировался, лишний раз не трогали. Появление полицейских с облавами обычно согласовывалось с Иваном. Все полезные ему личности успешно избегали эти облавы, зато не сильно угодные и потому не предупрежденные попадали в сети. Выгода взаимная.

Обычно старались просьбами не досаждать авторитету, но в трудные моменты к нему обращались. В один из таких случаев Мирошников познакомился с Иваном и побывал у него в гостях в доме в центре Атамановки – места, опасного даже днем. Сейчас же предполагалось, что Константин наведается туда снова поздно вечером. Особых волнений из-за этого он чувствовал, потому что был уверен в гарантиях Сыча.

Особых вопросов к Атамановке у него пока не возникало, поэтому ему было очень интересно, что же такого случилось у Сыча, зачем ему нужна эта встреча. В прошлый раз он приглашал, когда случайно обнаружил улику по странному делу, и этим сильно помог следствию.

В ожидании посланца Сыча Константин прилег в кровать с книгой, но читать не получалось. В голове крутились воспоминания о сегодняшних событиях, вскользь вспомнился проходимец Ицкович, потом подумалось, как дела у Рахель и Инны. В перерывах между думами Константин слышал, как Клавдия жалобно зовет его к столу, пока «каклеты» не остыли.

Наконец звякнул колокольчик и Мирошников сорвался с места, не слишком доверяя, что Клавдия встретит посланца более гостеприимно, но Егорка Синица уже стоял перед дверью. Увидев Мирошникова, он значительным тоном проговорил:

– Пойдем, твое благородие.

Глава 5. Иван Сыч – меценат и преступник

На это раз Иван Сыч прислал за Мирошниковым свой выезд. Синица вспорхнул на козлы рядом с возницей, пронзительно свистнул, и кони рванули с места. Сыч ни в чем себе не отказывал, и его вороные были не хуже, чем у богатейших и знатнейших персон города. Они неслись по городу, обгоняя другие экипажи и заставляя потесниться встречные. Этот выезд все возницы в городе знали и старались с ним не связываться.

Неожиданно быстро за окном мелькнули огни ресторан «Казачок», про который тоже все знали, что он принадлежит Ивану Сычу. После этих ярких огней стало совсем темно, потому что въехали на территорию Атамановки, где ночного освещения никогда не видывали. Дорога освещалась только фонарями, установленными на крыше экипажа.

Вопреки ожиданию, медленнее ехать не стали. Видимо предполагалось, что по пути местный народ расступится и даст дорогу выезду Сыча. А если не даст – то это личная трагедия неотесанного болвана, забывшего субординацию. Утром его тело отволокут на мусорную кучу.

Проехали совсем недолго, и экипаж оказался в свете газовых фонарей, установленных на огороженной территории участка, на котором находился небольшой голубой домик, в котором жил Иван. Обычно Сыч принимал полицейских начальников в кабинете в ресторане «Казачок», но Мирошникова уже во второй раз пригласил к себе домой.

Гостя криминальный авторитет радушно встретил на крыльце и грозно прикрикнул на бесновавшихся псов, готовых разорвать чужака, осмелившегося зайти на территорию хозяина. Глядя на приветливо улыбающегося Ивана, Мирошников четко понимал, что профессор в университете, который рассказывал о физиогномике, как вычислить преступника по выражению лица и поведению, не все знал о современных преступниках.

Он прекрасно помнил, что окружной надзиратель Садырин, рассказывавший ему про известные подвиги Сыча, уверял, что руки этого обаятельного хозяина, встречавшего дорогого гостя, по локоть в крови. Но широкая улыбка, добрый прищур глаз и ласковые слова никак не могли принадлежать преступнику, только благодушному состоятельному человеку.

Еще в прошлый раз Сыч провел его по своей картинной галерее и показал прекрасные работы художников, по разным причинам обитавших в Атамановке. Чаще всего – по причине практически беспробудного пьянства. Было очевидно, что на дне оказались талантливые мастера. Иван рассказывал, что он их поддерживает, не дает окончательно спиться.

Константину показалось, что в этот раз ассортимент картин поменялся. Сыч подтвердил:

– Вы абсолютно правы, Константин Павлович. Прошлую экспозицию я с большим прибытком продал в Москве высокородному любителю современной живописи. Ничего не подделаешь, – он развел руками, – мне дали цену, я не отказался. Коммерция жестокая штука. Но мне ребятки еще нарисуют. Я их все также опекаю, да еще одного нового нашел. Тот все больше по морским картинам специализируется.

Вот извольте полюбоваться, как рисует, стервец. И это ведь по памяти, не с натуры. Гляньте, какие солнечные блики на волнах. Чистый парадиз. У себя на родине убил любовника жены, да подался в бега, пока в Сибирь ваши коллеги не упекли. Не то чтобы много пьет, а вроде как немного не себе мужичок, заговаривается. Я тут разных чудаков привечаю! Иной раз, чем нелепее, тем талантливее.

А вот пойдемте-ка сюда, посмотрите на другое диво, – хозяин бесцеремонно схватил гостя и потащил в соседнюю комнату, в которую в прошлый раз не заходили.

Посреди комнаты стоял вырезанный из дерева медведь высотой метра два. Мирошников даже невольно дернулся в сторону, настолько медведь казался настоящим, готовым наброситься на никчемных людей. Сыч заметил это движение и добродушно рассмеялся:

– Вот и я так испугался, когда мне его привезли из Архангельских краев. Там в деревне мужик есть, так он таких монстров мастерит, как время свободное выдается от рыболовства и крестьянских забот. Богата русская земля на таких талантливых людишек.

Мирошников смотрел на возбужденного хозяина и думал, что сам Сыч тоже такой же странный, как и его подопечные. Невиданное сочетание: меценат – преступник.

Тот, наконец, спохватился:

– Что же я все разговорами вас кормлю! Пожалуйте за стол! Чем богаты, тем и рады угощать.

Мирошников нашел в себе силы прервать говорливого хозяина:

– Очень хотелось бы узнать, чем вызвано приглашение пожаловать к вам.

Сыч на секунду замер, а потом рассмеялся:

– До чего же вы деловой человек! Не заговоришь вас. Конечно, не так просто пригласил, у меня даже два дела к вам. Но давайте позже. Я не ужинал, вас ждал. Не дадите же с голоду умереть? Пожалуйте за стол.

В столовой хозяина и гостя ждал сервированный стол и два вышколенных официанта, которые немедленно принялись за дело.

Предложенными блюдами можно было досыта накормить группу очень голодных мужчин. Угощение началось с легкой похлебки из раков, потом были цыплята с трюфелями, крем из спаржи, утка под рыжиками, натуральная форель, судак, фаршированный крабами. В многочисленных серебряных сосудах ожидали грибы соленые, икра зернистая, лососина, грибы запеченные, ассорти мясное, телячья печенка и еще бог весть что!

Специальный официант подливал вино, которое стояло в разнообразных бутылках на специальном столе. Мирошников пить не стал, зато хозяин с таким аппетитом ел и пил, что было неловко просить перейти к делам. При этом Иван умудрялся почти безостановочно говорить о всякой всячине: о том, что икру привезли из московского магазина Елисеева, форель еще утром плескалась в воде, куропатки замаринованы особым лесным маринадом прямо на месте вылова, а копченая кета привезена забайкальскими казаками неведомыми путями с Дальнего Востока.