Я не раз билась в истерике, потому что наступали моменты, когда мне казалось, что я зашла в тупик и не продвигаюсь ни на миллиметр дальше. Тогда только Лоурен был способен поставить меня на место. Только ему одному хватало терпения выносить весь мой бред, что я несла, сталкиваясь, как мне казалось, с непреодолимыми трудностями. И вот, наконец, свершилось! День сдачи экзаменов настал, и я не упала в обморок, и меня не вытошнило на парту, и я не заболела накануне. Местами я даже ловила себя на мысли, что задания очень простые по сравнению с теми, что давал мне Лоурен для упражнений.

В итоге я окончила гимназию в тройке самых лучших. Карина плакала от счастья, когда мне сообщили результаты. Одну меня отличный аттестат не заставил гореть восторгом. То ли мне не верилось, что школьному кошмару пришёл конец, то ли я просто устала. А может, и то и другое. Потом я спала неделю подряд, почти не вставая с постели, и никто даже не пытался меня из неё вытащить.

Вскоре после окончания экзаменационного периода мы отгуляли свадьбу Карины и Петера, а потом и мой выпускной. Лоурен был по горло завален работой, но сумел выкроить время, чтобы посетить оба праздника. На свадьбе самообладание его ни разу не покинуло, и на выпускном он с привычной чопорностью стойко досидел до окончания церемонии вместе с моей сестрой и Петером. Я знала, что он гордится моим успехом, даже если не говорит об этом вслух.

Мне дали медаль, и директор произнёс красивую речь. В тот момент меня наконец пробрало чувство гордости за мои достижения. Я даже всплакнула от умиления. Хорошо, что Лоурен, глядя в моё сопливое, заплаканное лицо, ехидно заулыбался. Тут же размазня Лина пришла в чувства и с достоинством отличницы выдала с трибуны прощальную речь, как подобает человеку, только что переступившему порог взрослой жизни, а именно – твёрдым и уверенным голосом, гордо подняв голову, смотря прямо на внимательно слушающую публику. Оказывается, у меня нет боязни выступления перед толпой, хоть Аннета пророчила, что у меня обязательно затрясутся поджилки.

На этот раз сопли распустили учителя и директор, а не я. Под звук громких аплодисментов, стоя на сцене вдали ото всех, я широко улыбалась и позволила себе быть бесконечно счастливой. Я утёрла нос всем, кто вечно смеялся над моим неряшливым видом. Пока они красили губки и обсуждали мальчиков, я уверенно шла к своей цели и поступила в самый престижный университет Берлина на медицинский факультет.

Ну а Лоурен, даже не выходя на трибуну, без внимания не остался ни на свадьбе Карины, ни на моём выпускном, но его холодность в итоге быстро разогнала всех, даже сильно назойливых одиноких дам. Правда, косились на него от этого не меньше, особенно мои бывшие одноклассницы. Бесстыдные курицы нисколько не стеснялись пожирать его похотливыми взглядами. Похоже, его возраст их никак не смущал, скорее наоборот.

А если анализировать всё время после того, как Карина объявила о своей свадьбе, то Лоурен изменился, хотя это поначалу было сложно заметить. Он стал более отрешённым, чем раньше. Это проявлялось не только по отношению к Карине, но и ко мне. Вроде бы он постоянно находился где-то поблизости, но в то же время невероятно далеко. С Кариной он по-прежнему был приветлив и мил, но неуловимая разница в его улыбке, жестах и словах была налицо. Скорее всего, я просто всегда очень пристально за ним наблюдала, поэтому замечала эти перемены. Не думаю, что сестра придавала подобным мелочам значение, но Лоурен явно сторонился её так же, как и меня.

После моего выпускного мы постепенно практически совсем перестали общаться, кроме как по делу. К нам домой он стал заглядывать крайне редко. Я по-прежнему наведывалась к нему несколько раз в неделю, чтобы убирать его квартиру и готовить еду, но его в основном не было дома, или же он сидел у себя в кабинете и даже не выходил поздороваться. Если до экзаменов он всегда был в пределах досягаемости для меня, пусть мы соблюдали жёсткую дистанцию, то после моего выпуска он резко переключился в режим «планета Марс», что означало: видимся издалека и никакого контакта. Он выполнил своё обещание сполна. Я не просто хорошо окончила гимназию, я поступила с отличным баллом на медицинский факультет, чего моя сестра, наверное, никогда от меня не ожидала. Лоурен ушёл с роли моего учителя, и необходимость часто видеться отпала.

Я должна была бы почувствовать облегчение, избавившись наконец-то от мистера Невыносимость, от его вечных упрёков и недовольной мины, но мне было грустно.

Когда начались каникулы, я всё сильнее стала ощущать одиночество. Неожиданно у меня появилась куча свободного времени, которое нечем было заполнить, и мысли о Лоурене снова стали меня доставать. Аннета на лето уехала к своим бабушке и дедушке, что жили в Киле на побережье Балтики. Карине и Петеру было не до меня. Они только поженились и всё свободное время проводили наедине. Я старалась чаще уходить из дома, чтобы не мешать им, и начала размышлять о том, что пора бы задуматься о собственном жилье. Я остро ощущала, как стала помехой.

Иногда, когда я проходила мимо дома Лоурена, мне жутко хотелось зайти к нему, но я точно знала, что я там нежеланный гость. Сейчас я бы обрадовалась даже его ругачке. Это избавило бы меня от чувства, что я стала пустым местом для всего мира.

Настойчиво я внушала себе, что лето когда-нибудь кончится, снова начнётся учёба и на новом месте я наверняка найду себе новых друзей. Просто этот переход нужно перетерпеть. Перемены всегда даются нелегко. Нужно стараться не унывать.

Почти все дни я проводила в парке, лёжа на лавочке, слушая аудиокниги и смотря в небо. В середине августа моя сестра и Петер уехали на две недели в свадебное путешествие на Гавайи. Путёвку им подарил на свадьбу Лоурен. Мне юга вообще не светили, так как мы очень потратились на праздники.

На время отъезда Петера и Карины меня опять поселили у Лоурена. Это было так же смешно, как и тогда, на Рождество. Во-первых, Лоурену было не до меня, и он этого не скрывал, а во-вторых, даже если бы я и захотела уйти в отрыв, мне всё равно было бы не с кем. И тем не менее я снова обитала в этом ужасно огромном доме, безжизненная атмосфера которого ещё больше погружала меня в бездну одиночества.

Порой мне было так тошно, что я была готова разразиться рыданиями. Оттого, что я от нечего делать ежедневно с особой тщательностью убирала бардак, создаваемый Лоуреном, его квартира делалась только холодней и неуютней. Я заставила всё цветами, но даже это не помогло. Единственным положительным эффектом сей затеи было то, что хозяин дома наконец обратил на меня внимание.

Его выговор, чтобы я немедленно ликвидировала оранжерею, потому что его дом стал походить на жилище восьмидесятилетней вдовы, был словно бальзам на душу. От половины растений в итоге пришлось избавиться, но кое-каким дозволили остаться.

Так вот, в один прекрасный день я приползла с очередной своей бесцельной прогулки и в полном упадке духа рухнула в плетеное кресло на балконе с бокалом кока-колы в руке. Безделье меня утомляло ещё больше, чем усердная учёба, но на данный момент мне всё равно ничего не хотелось. Наверное, у меня начиналась депрессия.

Неожиданно на террасе возник Лоурен. Я даже испугалась. Его в такое время – а было чуть за полдень – дома обычно не бывало.

– Собирай чемодан! Мы через три часа улетаем на Капри, – выпалил он резко.

Я выпучила глаза. Я так давно ни с кем толком не разговаривала, что подумала, будто звук его голоса мне померещился.

– Куда? – разинув рот, спросила я, не зная, что ещё мне на это сказать. Я перегрелась. Лоурен точно мираж!

– Капри! Это остров в Италии, безграмотное ты создание, – ответил он преспокойно, наблюдая за моим скептичным выражением лица.

– Я знаю! – рявкнула я, возвращаясь с небес на землю. Нет, это не мираж. Увы. – Зачем туда лететь? – спросила я по-новому.

– У меня там важная конференция.

– Ну а я-то тут при чём? – ответила я, расслабляясь и снова откидываясь в кресле, неторопливо отпивая кока-колу из ледяного запотевшего стакана. Для меня вопрос был исчерпан.

– А то, что ты едешь со мной!

– Ты в курсе, что я способна пару дней побыть одна? Я совершеннолетняя, вообще-то! Да и я тебе там точно не нужна.

– Тебя оставили на меня, а значит, ты едешь со мной! Нас не будет четыре дня. Карину я уже предупредил, – отрезал он тоном, не терпящим возражений. – Долго ещё собираешься пререкаться или вещи пойдёшь паковать? Иначе полетишь без них, даю гарантию!

– Ладно! Уже иду, – пробубнила я недовольно на его приказной тон. Он тут же развернулся и покинул балкон.

Поразительно, как Лоурен отдалился от меня. Так, словно мы никогда не сближались. Он старательно игнорировал моё присутствие у него в доме, в лучшем случае мы перекидывались парой слов при встрече. Я бы соврала, если бы сказала, что меня это не волнует, но я старалась об этом не думать. Прошло целых полгода с того рокового Дня всех влюблённых. Пора бы смириться с тем, что мы не созданы для дружбы и близких отношений. Я с самого детства это знала, но мы столько времени провели вместе и столько пережили, пока он был моим репетитором, что я просто не могла взять и сделать вид, что всего этого не было. Но вот у него это неплохо получалось.

Почему он со мной так поступает? Я ведь не Карина, но он как будто начал наказывать меня за то, что я близка с ней, а он нет. Время идёт, и дистанция между нами увеличивается. Скорее всего, скоро настанет момент, когда мы будем встречаться раз в год на Рождество, а может, и вовсе перестанем видеться.

Если поразмыслить, то это логичный исход событий. Мы живём совершенно разными жизнями, и в его мир мы с Кариной попали случайно, благодаря его дружбе с отцом. А потом он начал заботиться о Карине, но теперь это делает Петер. А я? Ну а я… я для него всего лишь обуза, надоедливая, не слишком способная ученица, избавившись от которой он сто процентов вздохнул с облегчением. Но мне хотелось ещё хоть чуть-чуть побыть с ним рядом и помечтать, что он будет опекать меня, как тогда, когда был моим учителем. Наверное, от этого станет только сложнее его отпустить, но наша поездка всё равно давала мне надежду, что возникшая между нами пропасть преодолима.

Наверняка он будет всё время очень занят. Мне остаётся постараться быть тихой и не злить его. Тогда, может, он захочет поговорить со мной и провести вместе время, искупаться в море или посмотреть на закат. Мне это очень нужно! Потом я попрощаюсь с ним навсегда…

8

Вещи долго собирать не пришлось, поэтому я не особо торопилась допивать колу. Все мои пожитки уместились в маленькую дорожную сумку – хотя Лоурен выдал мне чемодан, наивно полагая, что я, как все нормальные девушки, переехав на новое место на две недели, привезла с собой весь свой шкаф. Он поставил его под дверью моей комнаты. Чемодан был отвратительно-розового цвета. У меня даже глаз задёргался, когда я подумала, что Лоурен купил его для меня. Неужели недостаточно очевидно, что весь этот гламур весьма странно сочетается со мной? Но всё же его неожиданная забота обо мне заставила меня улыбнуться.

Подаренный чемоданчик я закатила к себе в комнату и поставила в угол, накрыв полотенцем, чтобы в глаза не бросался этот жутко ядовитый цвет. Потом я подумала, что странно себя веду, и убрала полотенце: ведь я уезжаю, а значит, смотреть мне на него не придётся. Я решила передарить его Аннете, когда она приедет обратно. Моя подруга от таких вещей всегда млела.

Когда Лоурен постучал ко мне в комнату, я сразу вышла. Внизу стояли два его больших чемодана и огромная дорожная сумка. У меня челюсть отвисла. И это мы едем на четыре дня! Сколько же он берёт с собой, когда уезжает на две недели или на месяц?! Но моя удивлённая мина не шла ни в какое сравнение с его удивлением. Он посмотрел на меня, потом на мою маленькую сумку, потом снова на меня и на сумку.

– Где твои вещи? Где чемодан? – изумился он.

– Где-где! – передразнила я его. – Чемодан, от которого рябит в глазах, с нами не летит, а вещи в этой сумке. Где им ещё быть? Я же не как ты, мне не нужны горы брендовых шмоток! Мне хватает на лето пары шорт, пары маек и нескольких пар нижнего белья. Косметикой я не пользуюсь практически. А шампунь с зубной щёткой прекрасно и в эту сумку поместились вместе со всем остальным.

Лоурен драматично закатил глаза.