– Девушка, с вами всё в порядке? – ко мне подошёл молодой парень и посмотрел на меня сверху вниз. Я пролепетала что-то, пытаясь приуменьшить плачевность своего состояния, но он всё равно участливо подхватил меня, перекидывая мою руку себе через плечо, и по моей просьбе отбуксировал к VIP-зоне. Мы с Иреной за вечер так ни разу и не вернулись к нашему месту.

– Мне позвать кого-нибудь? – спросил парень, как только усадил меня на холодный кожаный диван. Я не знала, что ответить. Как может этот человек найти незнакомую ему Ирену в такой толпе? Это безнадёжно…

– Нет, спасибо. Всё нормально. Я посижу, и всё пройдёт.

– Вы уверены? – переспросил он со скепсисом и покосился на мою ногу. Хоть тут и было довольно темно, но всё равно заметно, как она распухла.

– Да. И ещё раз спасибо. – После этих слов он кивнул и оставил меня одну.

Я тяжко вздохнула, переводя взгляд на повреждённую щиколотку, и сразу зажмурилась. У меня не было мужества смотреть на это. Мне уже от вида крови делалось нехорошо, а от травмы я была готова потерять сознание, так что решила просто сидеть и не двигаться. Рано или поздно Ирена меня хватится и начнёт искать. Я на виду, а значит, бояться нечего. Я сглотнула ком в горле. Прошло несколько минут, и ко мне подрулил официант. Он быстро заметил, что со мной что-то не так. Начались расспросы, я пыталась убедить его, что всё в порядке, но он оказался настойчивей, чем я ожидала. Не помню, сколько мы с ним пререкались, но я от него отделалась. Ещё через какое-то время наконец пришла Ирена в компании Рикардо. Сначала на её лице читалось недовольство, но лишь до тех пор, пока она не заметила моё бледное как полотно, покрытое испариной лицо.

– Что случилось? – начала моя подруга настороженно. Я показала пальцем на свою ногу. Оба сразу устремили туда взор и застыли, как мумии.

– Надо домой, – выдохнула Ирена. – Сможешь идти? – спросила она в раздумье, как поступить дальше. Я помотала отрицательно головой. Рикардо подсел ко мне.

– Может, тебе выпить? Легче станет, – предположил он, разглядывая с неприкрытым любопытством мою травму. Ирена бросила на него убийственный взгляд.

Я откинула голову назад, закрывая лицо ладонями, не находя нужным отвечать на эту глупость. Ну почему со мной вечно приключаются такие неприятные вещи? Меня всё достало, я устала, мне больно, и я не знаю, как мне вылезти из этой дурацкой ситуации, чтобы не доставить проблем другим.

– Эмма! – послышался глубокий баритон возле меня. – Эмма! – снова произнёс этот голос настойчивей.

Неужели у меня уже начались слуховые галлюцинации, что мне даже тут мерещится голос шефа? Я убрала руки и сразу встретилась с его пронзительным взглядом. Точно бред наяву! Он меня никогда по имени не называл.

– Шмидт, ты как? – повторил он привычным для меня тоном, заметив мою прострацию. И тут меня ни с того ни с сего прошибло на слёзы. Словно дамбу прорвало. Господин Миллер вынырнул, как джин из бутылки, но я почему-то была несказанно рада этому. Неужели это слёзы облегчения?

– Эй! – выпалил он в ужасе. – Ты чего плачешь? Так больно? – спросил он.

– Ага, – подтвердила я и заплакала ещё сильнее. Я не сразу обратила внимание, что Рикардо незаметно смылся, и я даже не успела понять куда и как. С нами осталась лишь Ирена. Шеф сел на корточки и осторожно снял туфлю с моей травмированной ноги. Я дёрнулась. Боль с новой силой прокатилась по всей ноге. Он присвистнул.

– Ух, ёлки-палки, Шмидт! Как тебя угораздило? Если не умеешь ходить на каблуках, так и нечего их на себя напяливать! – отругал он меня, а я взялась ныть пуще прежнего. Мог бы и воздержаться от нравоучений в такой момент!

Господин Миллер сразу ретировался.

– Прости, только не рыдай. Твою же мать! Выглядит и правда жутко! – выругался он мрачно, мотая головой, и только ещё больше вогнал меня в отчаянье. Поняв свою ошибку, он перестал пялиться, как завороженный, на мою больную ногу. Тогда он осторожно придвинулся и обвил вокруг меня свои огромные руки.

– Ладно. Всё. Не плачь. Потерпи чуть-чуть. Я отвезу тебя в больницу, и всё будет хорошо, – он ласково погладил меня по спине, а я вцепилась в его рубашку и уткнулась ему в плечо. Сейчас я вдруг ощутила, насколько одинока. Я постоянно вытесняла эти мысли у себя из сознания на протяжении трёх долгих лет. Мне некогда было расклеиваться. Я просто не имела на это права. Но вот пришла ситуация, где я не могла помочь сама себе, и весь мой фасад сильной независимой женщины рухнул. Мне правда не хватало в жизни человека, который хоть иногда протягивал бы мне руку помощи. Я была сама по себе. Я ненавидела свою слабость, но никак не могла пересилить себя и заставить обойтись собственными силами. Господин Миллер был очень тёплым, и его объятья меня успокаивали. От него вкусно пахло свежим парфюмом с мятной ноткой. Я не думала о том, какой отвратительной размазнёй сейчас выгляжу, потому что мне было жутко плохо и больно. Шеф взял моё заплаканное лицо в свои широченные ладони так, что оно в нём утонуло, и посмотрел мне в глаза.

– Где ключи от твоего дома? – спросил он.

– В сумочке, – пропищала я.

Потом он обратился к Ирене:

– Бери ключи, садись в такси, они стоят у клуба, и поезжай к ней домой. Присмотри за Ноа. Уже ночь, не буди его. Если он проснётся, то не говори ему, что случилось. Если спросит, где Эмма, скажи, она со мной. Соври, что мы встретили деловых партнёров и нам нужно было задержаться на вечеринке дольше, а ты не осталась, чтобы не мешать. Если что, пусть Ноа звонит мне. Мы поедем в госпиталь. Я тебе позвоню оттуда, как станет что-то известно. Всё поняла?

Ирена послушно кивнула и тут же бросилась к моей сумочке, выуживая оттуда связку ключей. Тем временем мой шеф достал своё портмоне, вытащил оттуда несколько купюр и протянул моей подруге.

– Держи, – сказал он повелительным тоном. Она уставилась на деньги в недоумении.

– Зачем? – спросила она.

– На такси.

– У меня есть, – ответила Ирена уверенно, продолжая недоуменно пялиться на господина Миллера. Похоже, ей ещё никто никогда не додумывался пытаться всучить деньги на проезд.

– Я сказал – возьми! – настоял он, впихивая бумажки ей в руки. – А теперь пойдём, – скомандовал он, поднимая меня на руки так легко, словно я ничего не весила.

Ирена, как собачка, мелкими шажками последовала за нами, держа в руках мою сумку и обувь. Я снова зарылась лицом в широкое плечо господина Миллера, чтобы не видеть, как на нас смотрят все вокруг. Мне было жутко стыдно. Я слышала, как шеф у входа поблагодарил кого-то и мы вышли наружу. Его машина была припаркована прямо на противоположной стороне улицы. Ирена помогла открыть дверь на пассажирское сиденье, а господин Миллер очень осторожно посадил меня в машину. Моя подруга отдала мне сумочку, а туфли забрала с собой. Сейчас они мне ни к чему.

– Я буду у тебя. Не переживай за Ноа. Надеюсь, всё обойдётся! Потом поговорим, – она улыбнулась мне ободряюще и захлопнула дверь.

Господин Миллер сел за руль. Только в этот момент я обратила внимание, как сильно он нервничает. Он провёл рукой через свою блондинистую шевелюру, потом почесал бороду, потом поправил зеркало заднего вида, потыкал кнопки на радиоприёмнике и лишь после запустил мотор, выруливая машину с парковки. Я посмотрела на электронные часы. Уже было почти два часа ночи. Неужели он специально примчался за мной в такое время? Он спятил?

– Господин Миллер, как вы оказались в клубе?

Он бросил на меня зверский взгляд.

– Мне позвонил официант, который обслуживал вас сегодня. Он мой хороший знакомый. Вы пришли, назвав моё имя, вот он мне и позвонил, заподозрив, что с тобой случилось неладное. Ты, дура, ещё и отнекивалась, что всё в порядке! А если бы вы пошли в другое место и с тобой что-нибудь приключилось? Что было бы тогда? – рявкнул он, раздражаясь. – Почему твоя пустая башка такая легкомысленная?! Ты же, в конце концов, мать! Нужно быть внимательней!

– И вы только поэтому приехали? – удивилась я искренне, игнорируя всю его тираду о моей безответственности. Я не видела своей вины в том, что произошло, и предвидеть все неприятности наперёд не могла. Конечно же, это происшествие доставило всем кучу неприятностей и поставило меня в неловкое положение перед шефом. Ему пришлось спасать меня, хоть я его об этом и не просила.

– Ты нормальная или как? Конечно, я приехал! Я уже разрисовал себе не знаю что! Меня чуть удар не хватил! – взбесился он не на шутку.

Я долго таращилась на него и правда не могла понять, чего он так распаниковался. Ну да, я его помощница, и мы работаем вместе, но это не  повод, чтобы настолько остро реагировать, подрываться средь ночи, лететь на всех парах, чтобы выручить меня, и делать в придачу такое обеспокоенное лицо. В конце концов я не на смертном одре, и как-нибудь эта ситуация всё равно бы разрешилась, но в душе я была очень благодарна судьбе, что всё закончилось именно так и он приехал за мной.

– Спасибо, – сказала я тихо. Он стрельнул в меня каким-то странным взглядом.

– Ещё пять минут, – объявил он. – Мы почти приехали. Держись давай, немного осталось.

6

Никогда бы не могла подумать, что мой шеф может оказаться настолько заботливым! Распутность и легкомыслие вписывались идеально в его образ, но не курица-наседка. Наверное, я его всё-таки недооценивала. Впервые я подумала, что совсем ничего о нём не знаю, хотя долгое время была убеждена в обратном. Неужели я отношусь к типу людей, которые раздают штампы по первому впечатлению? Конечно же, я понимаю, что все люди обладают своими достоинствами и недостатками, но в некоторых недостатки явно перевешивают достоинства, как в моём шефе. Я не умею симпатизировать испорченным людям, в том числе и мужчинам, хотя тип «злых мальчиков» многие женщины находят очень даже притягательным, но не в моём случае. Мне нравятся спокойные и немногословные мужчины, которые предпочитают слову дело. Хотя о каких вкусах может идти речь?! Я все годы любила всего лишь одного мужчину – моего бывшего мужа Мартина. Да и он оказался далеко не тем человеком, каким я его себе представляла. Видимо, не так уж и хорошо я разбираюсь в людях, как всегда думала.

Мы подъехали и остановились прямо у входа в отделение скорой помощи.

– Сиди. Я сейчас вернусь, – отрезал господин Миллер и выскочил из машины. Меньше чем через минуту он пришёл обратно в сопровождении медбрата в белом халате. Тот катил перед собой инвалидное кресло. Медбрат подался вперёд, когда господин Миллер открыл дверь с моей стороны. Он хотел помочь мне пересесть в кресло, но шеф помешал ему, удержав за плечо.

– Не нужно. Я сам, – заявил он и вынул меня из машины, снова поднимая на руки и прижимая к груди. – Куда её нести? – спросил он просто.

Парень пытался протестовать, объясняя, что так не положено и нести меня опасно, но тот и слышать ничего не хотел. В итоге ему пришлось ретироваться, и бедный медбрат, опустив голову, повёл нас по стерильным коридорам в приёмное отделение. Молодой человек быстро понял, что перечить моему шефу бесполезно. У господина Миллера всегда как на лбу написано: «Моё слово – закон».

Я сконфузилась и покраснела, но стеснение странным образом вытесняло чувство боли. Ну в самом деле, подобное ослиное упрямство в такой ситуации – это уже чересчур! Я чувствовала себя ребёнком в его руках. Не то чтобы он сильно походил на взвинченного папашу, просто это было как-то странно, когда тебя не доверяют чужим рукам. От смущения мне хотелось только одного – освободиться как можно скорее, но с другой – прижаться к нему сильнее. Мужественность и сила, которые источала каждая пора его тела, словно подзаряжали меня изнутри. Мне уже не было страшно и не хотелось больше плакать от безысходности и боли. Всё казалось сносным и вполне терпимым. А ещё шеф чертовски приятно пах! Он не впервые был близко, и всё же его индивидуальный аромат я распознала лишь сейчас. Я еле сдерживалась, чтобы не обнюхать его всего. При этой мысли моё лицо по новой обдало жаром. На меня точно плохо влияет его извращенская натура! Работа в течение трёх месяцев под его началом, когда за стенкой практически ежедневно происходит порнография, неизбежно оставила на мне свой след.