Я закрыла глаза и в последний раз вдохнула густой аромат чая. Затем я сделала свой ход: схватила большой камень, лежавший неподалеку, и бросила его в кусты с другой стороны лазарета. Если Тохфса уже была в пути, у меня больше не было времени действовать незаметно. Я обхватила свою палку пальцами, и самодельный меч врезался мне в ладонь.

– Эй, ты это слышал? – Один из стражников повернулся на звук. – Там нет караульных.

Другой стражник фыркнул:

– Ты снова придумываешь. Никто не попытается сбежать после того, что Тохфса сделала с предыдущей девчонкой. И вряд ли она рискнет снова.

Он тихо рассмеялся, и я чуть не рассмеялась вместе с ним. Пусть они думают, что я сдалась. Скоро они поймут, как сильно ошибались.

Я крепче сжала ветку, готовая сразиться с ними обоими. Но как только я собралась выйти из тени, первый стражник покачал головой и направился в другую часть здания, чтобы выяснить, откуда доносится шум. Оставив меня наедине со своим другом. Я выскользнула из-за кустов, шагнула в свет факелов и высоко подняла свою палку.

Глаза стражника расширились, рот открылся в удивленном крике, но он не успел издать ни звука. Я ударила его толстым концом дубинки, и он рухнул на землю.

– Я все же рискнула снова, – пробормотала я, толкая его неподвижное тело.

Но я не могла оставить его здесь, особенно если другой стражник уже возвращался. У него на поясе висела связка ключей, и я схватила их так бесшумно, как только могла, отперла входную дверь и втащила его тяжелое тело внутрь вместе с веткой, которой я его ударила. Я закрыла за нами дверь, и мы погрузились в тишину, нарушаемую только моим тяжелым дыханием.

В лазарете были те же каменные полы, что и в остальной части тюрьмы, только значительно чище. На самом деле во всем здании было чище, как будто им почти не пользовались, и лишь слегка пахло куркумой от мази, которую наносили на наши раны после допросов Тохфсы. Здание было небольшим – всего один длинный коридор с разными комнатами, в которых размещались пациенты. В прихожей было темно, если не считать слабого отблеска луны в окне наверху и тусклого света из открытой двери в дальнем конце коридора. На стенах висело множество незажженных факелов, а по коридору гулял легкий сквозняк. Я поежилась и обхватила себя руками, жалея, что у меня не было чая, которым я могла бы согреться.

Я снова подняла стражника за руки и, кряхтя от напряжения, потащила его в ближайшую комнату – пустое помещение, где хранились медикаменты. Как только я сбросила его тело, я размяла кисти, чтобы кровь вернулась к пальцам, и пожалела, что утратила ту физическую выносливость, с которой попала в тюрьму. Все мышцы, которые я накачала во время боев с Мазином на тренировочном плацу, растаяли, когда я столкнулась с постоянным голодом, сопровождавшим тюремную жизнь.

Я ткнула носком ногу стражника, но он никак не отреагировал. Я ощупала его тело в поисках какого-нибудь оружия, но при нем не было ничего, что я могла бы использовать. Жаль. Привязать его было нечем, поэтому я подставила под дверную ручку один из серых металлических стульев и отправилась на поиски Нур.

Семь

Я легкой поступью шагала по прохладному камню, продвигаясь по коридору и держась в тени у его края. Каждое помещение, мимо которого я проходила, оказывалось пустой комнатушкой, и я не видела никаких признаков присутствия других стражников. Я направилась к слабому свету, исходящему из какого-то помещения в конце коридора. Это был единственный признак того, что в здании помимо меня был кто-то еще, а значит, именно там должны были держать Нур.

Голос в моей голове твердил, что я дура, раз вернулась за ней и не сбежала, когда могла. Но другая часть меня, та, что заставляла мои ноги двигаться, а сердце биться быстрее, знала, что, если я не вернусь за Нур, если я не попытаюсь спасти и ее тоже, мне будет казаться, что я так и не выбралась из тюрьмы. Это тошнотворное чувство грызло меня изнутри, пуская свои черные корни, и я точно знала, что это было за чувство. Вина. Я не была бы по-настоящему свободна, если бы просто оставила Нур здесь умирать. И чего бы стоила свобода, если бы я все еще чувствовала себя заключенной?

Я подкралась поближе, пытаясь распознать любые признаки жизни, кроме тусклого мерцающего света. Только когда я подошла к двери, я услышала тихий шепот, и в моей груди зародилась надежда.

Нур. Нур была жива. Нур что-то говорила. Но мне нужно было сдержать эмоции, потому что она явно разговаривала не сама с собой.

– Я же сказала, я ничего об этом не знаю.

– Ты лжешь, – раздался другой голос, такой же тихий, но невероятно зловещий, и у меня внутри все сжалось, когда я его услышала.

Тохфса.

– Я послала за целителем с магией джинна не для того, чтобы ты продолжала мне лгать. Ты наконец скажешь мне, где Сума спрятал свой клад, и сделаешь это сегодня.

Все мое воодушевление испарилось. Если Тохфса была там, значит, стражники тоже. Я наклонилась вперед и осмелилась заглянуть внутрь. Нур лежала на узкой кровати, прикрывшись простыней, на ней была светлая ситцевая курта. Ее кожа была очень бледной, но в светлых глазах читалась тревога.

Тохфса стояла в ногах кровати, скрестив руки на груди, с привычно угрожающим видом.

– Ты слышишь? Я не дам тебе еще одного шанса, девчонка. У тебя и так было слишком много времени. Я дала тебе привилегии, я дала тебе время. А теперь, если ты не начнешь говорить мне, где спрятано сокровище, я причиню тебе столько боли, сколько ты не могла и представить.

Услышав угрозы Тохфсы, я впилась ногтями в ладони. Прежде я много раз слышала от нее угрозы, но ни разу они не были столь яростными. Помещение было не больше камеры Нур, но с большим количеством окон, и Тохфса и Нур были совершенно одни. Я подкралась поближе, все еще прячась в темноте дверного проема. Если там не было стражников, то Тохфса совершила роковую ошибку, которой я, не колеблясь, воспользуюсь. Но почему она пришла сюда без охраны? Даже если Нур не могла ей ничего сделать, Тохфса никогда никуда не ходила без своих стражников.

Ты наконец скажешь мне, где Сума спрятал свой клад?

Я еле слышно втянула воздух. Конечно. Тохфса не хотела, чтобы кто-то был рядом, если она наконец получит ответы. Она хотела добыть их сама. И она не хотела делиться. Но если она была одна, даже без оружия, я могла бы сразиться с ней. Я крепче сжала в руке ветку и приготовилась показать, насколько могу превзойти Тохфсу.

– Где он? – прорычала Тохфса, придвигаясь ближе к Нур.

Она сжала короткий меч, висевший у нее на поясе, и по тому, как она взялась за рукоять, я поняла, что, в отличие от меня, она не росла с мечом в руке. Да, у нее была подготовка, но я помнила клинок самими пальцами. Меч был продолжением меня самой. И у меня руки чесались от желания снова завладеть мечом.

Я шагнула вперед, отбросив всякую скрытность и ухищрения. В моих ушах раздался слабый рев.

– Она уже сказала тебе, – разнесся по комнате мой голос. – Она не знает, где он. Так почему бы тебе не оставить ее в покое и не потягаться с кем-нибудь, кто не лежит ничком в кровати?

Нур удивленно вздохнула и села. Тохфса выпучила глаза, и, к моему удовлетворению, на ее лице отразился шок. После месяцев жестокого обращения моя кожа горела от предвкушения вернуть ей должок. Я крепче сжала ветку дерева, и мои ладони покрылись потом. Я сделала еще один шаг в комнату. У меня было всего несколько секунд, чтобы сделать все правильно, прежде чем она поднимет тревогу.

Я бросилась на нее и, отведя руки назад, вонзила ветку ей в живот. Тохфса дернулась от удара и издала сдавленный хрип.

Достань свой меч, достань свой меч.

Словно услышав мои мысли, она вытащила свой короткий меч из кожаных ножен на поясе. Я расправила плечи и приготовилась к бою, меня охватило равнодушное спокойствие. Тохфса одарила меня безжалостной улыбкой, от которой натянулась тонкая кожа на ее лице, и в мерцающем свете факелов она стала похожа на жуткий скелет.

– Я пытала тебя столько раз, что ты и сосчитать не можешь, а ты продолжаешь возвращаться за продолжением. Я начинаю думать, что тебе нравится, когда тебя наказывают.

Я сосредоточилась и подошла ближе к кровати Нур.

– Ты как, Нур? – спросила я, взглянув на нее и постаравшись сохранить ровный голос.

– Бывало и лучше, – протянула она, когда Тохфса снова бросилась на меня.

– Это спорно, – сказала я, слегка запыхавшись, когда уворачивалась от атаки, – учитывая, что ты лежишь в теплой постели, а я отбиваюсь от Тохфсы палкой.

Тохфса перевела взгляд с меня на Нур и обратно, ее круглые глаза сузились.

– Откуда вы двое знаете друг друга?

Я приподняла бровь:

– Я думала, вы в курсе всего, что происходит в стенах вашей тюрьмы, а, комендант?

Тохфса глухо зарычала, затем бросилась вперед, высоко подняв клинок. Я подняла ветку, готовясь встретить удар и молясь, чтобы древесина была достаточно толстой или лезвие Тохфсы – достаточно тупым, чтобы не разрубить ее пополам. Когда Тохфса опустила клинок, Нур выкрикнула мое имя, но я не могла позволить себе потерять концентрацию. Меч Тохфсы ударил по моему оружию, угодив точно посередине. И застрял.

Мне захотелось победоносно закричать. Но вместо этого я скользнула рукой вниз по лезвию, схватилась за навершие меча Тохфсы и ударила им ее по щеке. Тохфса потеряла равновесие и упала на кровать Нур. Я вырвала у нее меч, развернув его так, чтобы кончик лезвия был направлен прямо на нее. Тохфса издала сдавленный возглас, уставившись на острый конец своего собственного оружия. В резких чертах ее лица промелькнула паника, и я почувствовала вкус успеха на языке.

– Ты не потрудилась узнать меня получше, Тохфса, – сказала я, растянув губы в улыбке так же, как она. – Ты решила сразиться на мечах с дочерью императорского оружейника. Я могу победить тебя даже без оружия.

– Тебе не выгодно меня убивать, – запнувшись, ответила она. – Я могу даровать тебе свободу. Отпусти меня, и я позабочусь о твоем освобождении.

– Ты пытаешься торговаться со мной? После всего, что ты сделала? – Я оглядела ее с головы до ног с мрачным выражением лица. – Я не в настроении вести переговоры.

Я двинулась на нее, моя кожа помнила каждый удар, который она мне наносила, в моей голове эхом отдавался звук каждого взмаха кнута, которым она била меня по задней поверхности бедер.

– Дания, – прорвался сквозь туман моей ярости тихий голос Нур. Она переползла к краю кровати и осторожно опустила ногу на пол. Затем оперлась о матрас, вставая на обе ноги, и я медленно выдохнула, когда она подошла ко мне. – Выруби ее, тебе не обязательно ее убивать.

– Ты шутишь? – Я оскалилась, почти обнажив зубы. – Мне не обязательно ее убивать? Она мучила нас обеих долгие годы.

– Послушай ее! – Нетерпеливый голос Тохфсы разрезал воздух между нами, как грубый топор. – У тебя будет больше шансов оказаться на свободе, если я буду жива. Я помогу тебе!

Я одарила ее равнодушной улыбкой:

– Нур не знает тебя так, как знаю я, комендант. Нам не будет жизни, пока жива ты.

Тохфса облизнула передние зубы, и в ее глазах снова отразилась расчетливость. Я повернула голову, но, прежде чем я успела среагировать, она открыла рот и громко закричала. Я не стала долго раздумывать, даже когда Нур схватила меня за руку и снова назвала по имени. Я подалась вперед и с силой вонзила свой меч в живот Тохфсы. У меня вырвался вздох: я уже забыла, каково это – пронзать тело клинком, чувствовать сопротивление кожи и приступ тошноты в горле, когда она наконец поддается.

Мой меч оборвал крик Тохфсы, и мы обе какое-то время стояли, уставившись друг на друга и разинув рты. По клинку потекли густые алые струйки крови. Я на секунду закрыла глаза, и вся ярость и ненависть, наполнявшие меня до этого момента, утихли.